Посторонний (2025)

Существуют в мире истории, подчиняющие разум и приковывающие взгляд. Когда сталкиваешься с чем-то подобным, осознаёшь собственную тяжесть перед силой крепкой мысли и стойкой позиции. Словно на плечи водрузили огромную бетонную плиту, которую не унести, а сбросить с себя никак не получается. Нечто подобное довелось испытать при прочтении романа «Посторонний» Альбера Камю. Нечто подобное довелось испытать и при просмотре картины «Посторонний» Франсуа Озона.

Подростковая безмятежность в моём случае пронеслась слишком быстро — отчасти тут дело в выборе литературы для внеклассного чтения. Томик Сартра чередовался с Камю, а после наступал черёд Боккаччо. Удивительным образом эта троица составляла основу моих будней. В особенности «Декамерон», но при этом о Камю я никогда не забывала. Данный автор невероятным образом умел превращать философское высказывание в художественную патетику. Тем же самым мог похвастать разве что Достоевский — не зря Камю почитал русского писателя. Но в «Постороннем» подход Камю несколько разнится с подходом Фёдора Михайловича. Если у Раскольникова, например, мотив есть, что никак его не оправдывает, то у Мерсо мотив как таковой отсутствует, что точно также не оправдывает и главного героя романа Камю. При этом интересно, насколько два представленных произведения перекликаются и словно опровергают друг друга. Тот же Родион задаётся вопросами по типу «Тварь ли я дрожащая или право имею», а Мерсо словно в принципе не может задаваться разного рода вопросами по части смысла бытия, рассуждая о бытие при этом. И в такой виртуозной парадигме чувствуется некое противопоставление, словно намеренно брошенное читателю, а также программа на самоуничтожение. Как то показалось мне, Озон сумел отразить в своём фильме нечто такое.

Альбер Камю слишком сложен для уложения его в картинку — воображение человека не может заменить даже кино. А книги Альбера Камю как раз из того сегмента, который сложно подчинить 'киновидению'. Это касается и периода абсурдизма в творчестве писателя, который как направление являет собой конфликт поиска смыслов и полное отсутствие ответов по данному запросу в мире. Лукино Висконти снял не самую лучшую экранизацию романа «Посторонний», на мой субъективный взгляд. Всё дело в переложении прочитанного на киноплёнку, что исключило возможность собственного понимания режиссёром романа. В этом смысле Франсуа Озон взял на себя титаническую задачу — создать то, что многие могут окрестить как его худший фильм. Но очень вряд ли такое случится.

Режиссёр Франсуа Озон привносит в представленный мир истории собственное видение — одно начало картины чего стоит. Роман начинается с фразы «Сегодня умерла мама», но фильм вынужден вводить исторический контекст конфликта Алжира и Франции, а после добавлять фразу «Я убил араба». Это очень важная часть экспозиции — здесь мы видим чёткую формулировку, исключающую возможность гадать о том, что же произошло. Озон делает это намеренно, ибо после будут сцены в суде, где обвиняемый станет объектом порицания за свой образ жизни, а не за конкретное действие. И именно в этом эпизоде со зрителем случается реверсивная драма — он возвращается назад и вспоминает, что герой совершил конкретное действие, а не нечто абстрактное и далёкое от предмета обвинения. Потрясающий сознание приём, безотказно работающий в этом случае.

Главный герой произведения «Посторонний» — фигура сложная и тонкая. В мире фильма он такой же неоднозначный, но при этом твёрдо стоящий на своём. Многим нравятся герои, которые словно лишние люди в мире. Такая линейка персонажей свойственна как раз для русской классической литературы — Рахметов из «Что делать», Раскольников из «Преступления и наказания» и даже Базаров из «Отцов и детей». Их не принимает общество — они для него несут некую опасность посредством собственной инаковости. Ведь они мыслят отлично от прочих, решения принимают зачастую волей и разумом, ведут себя отстранённо. Здесь встречается трагедия личностного через общественное восприятие — люди не видят в них людей. При этом важно отметить, что не все герои готовы совершить убийство, а Мерсо смог отважиться на него. И в том снова есть отличие от основного костяка 'лишних людей'.

Всё это дозволяется возможным считать с фильма даже в том случае, если с оригинальным произведением зритель не знаком. Картина создана на стыке абсурда и чего-то экзистенциального, заигрывая с миром Сартра (хоть мы знаем, что Камю и Сартр состояли в идеологическом конфликте). Это абсурдный экзистенциализм, когда поступки и действия выглядят не имеющими смысла, а внутренний мир героя при этом — искажённо-экзистенциальным и тупиковым. Бенжамин Вуазен (Мерсо) вжился в представленного героя так, что глаз оторвать от его актёрского перформанса не удаётся — особенно во время сцены со священником, который пытается всё же заставить героя помолиться. Вот там встречается квинтэссенция смыслов, волевого и обезумевшего сразу взгляда героя и удручающе-трагичной обстановки. В этот момент пространство словно начинает вращаться, погружая в безумие и волю фрагмента.

Крайне уместной и нужной выглядит здесь чёрно-белая картинка, отражающая дуалистичность Мерсо и его безмятежность вместе взятые. Поймала себя на мысли, что нет желания представлять историю в цвете — она должна быть в монохроме чёрного и белого цветов. Именно через такую передачу информации и живёт «Посторонний» — в хтоническом и глубоком, минорно-волевом, эстетически оформленном в произведение искусства.

Я не зря заговорила про искусство — фильм потрясающе красиво снят. Раскадровки приятные, вызывающие эстетическое удовольствие. Не могу не вспомнить сцену купания с Мари (Ребекка Мардер), фрагмент в камере со священником (когда свет из окна так красиво струился, образуя границу между двумя мужчинами), квартиру Мерсо с прозрачным тюлем. Эти и многие другие сцены вызывали желание фотографировать их собственным сознанием, чтобы сохранить в памяти навсегда. Красота повседневности в мире представленной истории подана как то, что разбавляет обыденность и даёт возможность зайти в размышлениях чуть дальше дозволенного. Подобное несомненно подкупает.

Состав актёров подобран отлично — в особенности это касается главных ролей Мерсо и Мари. Бенжамин Вуазен тут и вовсе как олицетворение знаменитого «Дискобола» — статный, демонстрирующий все красоты молодого тела, каждую мышцу. А Ребекка Мардер покорила своими улыбками и проникновенными взглядами, адресованными герою. Их встреча незадолго до окончания кинокартины чудовищно трагична, только вот у каждого из них трагедия своя собственная, зарытая глубоко внутри. Образ Мерсо в целом трагичен своим неумением найти место в мире, он словно опередил время и родился раньше положенного. А трагедия Мари заключается в любви к тому, кто не в состоянии принять силу этой любви и забрать с собой. Это два одиночества, проживающие свои состояния по-разному, но вместе. И в том есть нечто удивительно прекрасное в той же степени, в коей и ужасающее.

Новый фильм Озона - это экранизация книги Альбера Камю. Для Камю, «Посторонний» был дебютной работой, своеобразный творческий манифест. Режиссер переосмысливает классический текст, сохраняя его философскую основу, но добавляя новые акценты и визуальные решения. 

Режиссер Франсуа Озон не экранизирует — он переосмысливает. Его «Посторонний» — не буквальное следование Камю, а дерзкая интерпретация, где философские идеи обретают плоть и кровь, а монохромная палитра становится проводником в мир экзистенциального отчуждения.

Потрясающее визуальное решение картины: фильм погружает зрителя в черно-белую Вселенную, где даже залитые солнцем пляжи Алжира вызывают клаустрофобию. Монохром лишает историю «туристического» флера, превращая декорации в метафизическое пространство — тюрьму для души главного героя Мерсо.

Оператор Мануэль Дакоссе магически работает со светотенью: ослепляющее солнце становится осязаемым. Камера то впивается в лицо героя крупными планами, то отстраняется, показывая его затерянным в пустыне, на похоронах или в тюремной камере. Каждая деталь — капелька пота, пылинка, луч света — работает на атмосферу, заставляя зрителя ощутить жару, песок и давление окружающего мира.

Два центральных героя, Мерсо (Бенжамен Вуазен) и Мари (Ребекка Мардер) выстраивают драматический конфликт, который пронизывает весь фильм.

Мерсо отторгается обществом за свою инаковость. Общество судит его не за поступок, а за то, что он — другой. Актер Бенжамин Вуазен замечательно-точен в своей роли. Его Мерсо — будто застывший на пороге между полной апатией и внутренней свободой. Сдержанная, почти бесстрастная манера игры актера идеально воплотила суть персонажа — человека, отказавшегося от социальных масок.

Актер признавался в интервью, что работа оказалась сложной в физическом плане. При подготовке к съемкам четыре месяца работал над эмоциональной отстраненностью:

ограничивал общение на съемочной площадке — так он пытался прожить состояние своего героя.

Практиковал медитацию;

углублялся в философские тексты: перечитывал «Постороннего» Камю, обращался к трудам Ницше.

Ребекка Мардер в роли Мари создала живой, многогранный образ женщины, отчаянно пытающейся достучаться до души Мерсо. Франсуа Озон существенно расширил ее линию — режиссер хотел, чтобы актриса играла чувственно, так, чтобы зрители не могли в нее не влюбиться.

В результате у актеров получился дуэт контрастов. Противопоставление двух актерских работ создает в фильме особое напряжение.

«Посторонний» — про абсурд бытия, когда поступки случайны, тогда жизнь лишена смысла, а мир — морали. А суд, в данной истории как метафора жизненного фарса, ведь героя судят не за убийство.

Новый фильм — это не просто кино, зеркало, в котором отражается вечная борьба человека с миром и самим собой. Визуальная медитация на тему свободы, человеческой подлинности и отчуждения.

С «Посторонним» Озона все ясно. Он дословно созвучен Камю. Мир прекрасен и равнодушен к человеку. А для человека непереносима мысль о собственной смерти. Поэтому люди придумывают бога, любовь и продолжение в детях. В действительности же дети – совершенно другие люди, которые, впрочем, тоже умрут. А если ты обречен на одиночество в жизни и смерти, так ли важно, в 30 или 70 умирать. Ведь прожившему хотя бы день хватит воспоминаний на всю жизнь. И не важно, в Алжире ее жить или в Париже, богатым или бедным, французом или арабом. Именно такого человека без костылей Камю и придумал. А Озон дал ему богическое тело – красивые люди убедительнее.

Мерсо единственный красавчик у Озона. Остальные обладают куда более важной характеристикой, чем красота, – жизнью. Мари потрясающе телесна, неидеальна и кипуча, как сама природа. Это она спрашивает, зачем он променял их будущее на смертную казнь. А у Мерсо нет будущего – только настоящее. Он вообще не делает разницы между плохим и хорошим. Зовут на похороны – идет. Зовут жениться – соглашается. Просят написать подлое письмо – пишет. Дают подержать пистолет – стреляет.

И хоть герой лишен рефлексии, он проживает очень глубокую внутреннюю жизнь, ведь пока жив, всегда есть чем заняться. Это знает каждый, кто засыпал, глядя на ковер на стене.

Ничто не отвлекает Мерсо от процесса жизни, кроме священника. Потому он единственный, кто выводит Мерсо из себя, он ворует его время.

А когда Мерсо говорит, что в его выстреле виновато солнце, это правда. В фильме Озона главный герой – солнечный свет.

Однозначно рекомендую к просмотру, несмотря на то, что сегодня экзистенциализм выглядит скорее инфантильностью нетакусь. Тем интереснее, почему Озон экранизирует Камю сейчас, когда даже стоицизм, кажется, актуальнее. Возможно, его завораживает тема повседневности. Недаром главные призы недавно собрали «Идеальные дни» про уборщика туалетов в Японии. Между этими картинами много общего. Да хоть бы то же солнце и вакуумирование собственной жизни. Лучи на стенах твоей камеры принадлежат только тебе – ими невозможно, да и не хочется делиться. Это и есть сейчас.

Книга прочитана, фильм просмотрен, есть что обсудить.

Прежде чем вы прикоснетесь к этому произведению в любой его форме, то чтобы лучше понять происходящее, думаю важно вспомнить, что Камю = философия абсурда.

В чем эта философия состоит? В том, что жизнь не имеет смысла и его поиск – бесполезен, абсурден и только создаёт экзистенциальный конфликт.

Это мы и видим.

Но не только.

Первое, на что обращаешь внимание при чтении книги – короткие четкие предложения без эмоционального окраса. И это то, что сразу даёт нам почувствовать главного героя посторонним в его собственной жизни. Его честность – как бунт, который вызывает волнение и непонимание других.

Экранизация не подвела, она очень четко следует произведению, за тем исключением, что в ней не хватает мыслей главного героя, ведь в книге мы читаем происходящее от первого лица. Черно-белая картинка, которую я бы скорее назвала серой (как и ощущения от героя – Мерсо) даёт нам возможность почувствовать посторонними себя: мы не отвлекаемся на алжирский колорит, а скорее выступаем третьей стороной – есть жизнь, есть отделившийся от нее герой и есть мы, которые смотрим на это.

Во мне постоянно боролись две части, одна экзистенциальная и понимающая смыслы, заложенные Камю, а другая более оценочная: с самого начала книги я размышляла о том, что герой антисоциален, у него явно какая-то зияющая дыра внутри, которая прикрывается щитом безразличия. И не нравится мне, что это называется философией, как будто подмена понятий.

В книге упоминается, что отец рано бросил Мерсо и сцена со священником стала очень показательной. Очень часто поиск Бога, церкви – про поиск отца. Наш герой отрицает отца как нечто существовавшее в его жизни и точно также он отрицает церковь. И когда священник говорит ему: «Сын мой, почему вы не называете меня Святым отцом?» – бездна внутри героя схлопывается, мы впервые видим (или читаем в книге) его эмоциональный взрыв. И думается мне, тут много чего припрятано.

На мой взгляд, все не так однозначно и мы не можем смотреть на эту картину исключительно с философской точки зрения.

Мерсо сделал выстрел, которым убил и еще четыре... просто так. В уже мёртвого человека.

И ничего особенного по этому поводу не почувствовал, а ушёл в принятие смерти.

Не хочется мешать философию и звоночки о психопатологии знаете ли..

Для Мерсо смерть = свобода/освобождение, подтверждение бессмысленности бытия.

Судили же его не за убийство, а за бесчувственность и тут философский круг абсурда замкнулся.

Возможно, Франсуа Озон спрашивает нас с первого кадра: а вы хотели бы знать, что было ДО? До истории, которая случится сейчас. До выстрела, до суда, до приговора. До того, как стать «посторонним» для всех.

И тогда в сюжете мы можем увидеть то, как герой показывает нам всё свое прошлое через фигуры вокруг. Сам же он — повествователь, а потому держится отдаленно от них, словно боится приблизиться вплотную, раствориться, пропасть окончательно в этих людях, которые когда-то были частью его жизни.

По моей традиции, давайте попробуем представить: Мерсо засыпает. В своё ночное, безмолвное, сыновье бдение в комнате прощания, но не прощения. Где-то рядом — тело матери, которое он так и не захотел увидеть в последний раз. И всё, что разворачивается дальше, — это сон. Длинный, тягучий сон человека, который отстраняется от дневного солнца.

Поэтому так важен черно-белый стиль картины. Как в любой хронике — хронике сна, хронике памяти, хронике суда, который вершится не над преступлением, а над моментом.

Мы смотрим на жизнь через плёнку, через время. Мерсо смотрит на свою жизнь так же — отстранённо, будто это происходило не с ним.

Хроника героя, как мы можем почувствовать, в том, что жизнь его матери была слишком близка к его детскому взгляду. Слишком громка. Мы видим, что происходило за тонкими стенами — за стенами сознания, которое не могло этого выдержать. А потому и отключило эмоции. Выключило рубильник, чтобы не сгореть. И теперь Мерсо ходит по миру с выключенным цветом.

Суд в фильме — это суд над тем самым моментом в голове СЫНА, в котором он находится сейчас.

Что же происходит в это мгновение, которое растянулось в болезненный для своего создателя сон?

Озон пролистывает кадры той самой истории. Образ женщины рядом, которую невозможно не любить, но тут же близко — образ женщины, которую избивают. Может быть, это и есть две стороны самой главной фигуры для любого сына, его матери, которая вела взрослую жизнь как умела.

И тогда его желание постоять за мать перед теми, кто отбирает её и проводит время за стеной, рождает образ другого себя — араба, который сможет справиться и выразить кипяток внутри, отомстить за тот ПЕРВЫЙ образ матери, чтобы его у него точно не отняли. Это центр конфликта: чтобы сохранить любимый образ и исключить другой, тревожный, нужно убрать и ту часть себя, которая вместила знание о происходящем за стеной.

И продолжение в этой истории неизменно приводит к встрече с этим внутренним персонажем. В этот момент и может произойти ослепление: разум теряет ориентир и дает слишком уж трезвую оценку своим действиям, потому что иначе не справиться с «арабом», рожденным лишь для мести.

«Посторонний» — это не просто экранизация классики. Это разговор о том, что мы часто не знаем, что было ДО. До того, как человек заснул — и не захотел просыпаться.

Посмотрел свежий фильм Франсуа Озона «Посторонний» — экранизацию одноимённого романа Камю. Французский Алжир, 1938 год. Молодой Мерсо ведёт жизнь равнодушного к миру людей наблюдателя. Он работает в конторе, но не желает повышения. Встречается с девушкой, но не любит её. Хоронит мать, но не плачет у её гроба. Мерсо — это человек, освободившийся от иллюзий.

Иллюзии — вот из чего состоит так называемая «душа человека». Это комок навязанных обществом программ поведения и мышления. Эти программы абсурдны и противоречивы, а потому запутывают человека и принуждают его к обману. В «Постороннем» запутанны практически все: старик, который и бьёт свою собаку, и плачет по ней; сосед Раймон, который играет роль независимого мужчины, но у всякого ищет одобрения.

Мерсо отказался жить в абсурде. Он выбрал роль «постороннего» и занял позицию равнодушного наблюдателя за человеческим миром. Мерсо — это разумное тело, которое с помощью глаз, ушей, кожи, носа и языка регистрирует факты физического мира: свет, звук, температуру, вкус. В этом состоянии он обретает счастье и покой.

Я читал рецензию, в которой критикуют Озона за то, что он «лишь повторяет за Камю давно известные публике мысли» и «забывает о собственном авторском голосе». Автор рецензии, подобно запутавшимся в абсурде героям фильма, ориентирован на речь как на источник смыслов и энергии. Но верный идеям «Постороннего» Озон отказывается генерить абсурд, а потому и отказывается от своей речи. Он реализует свой гений при помощи визуального киноязыка.

Основной его приём — передача тактильных образов. Каким-то образом Озону при помощи визуализации фактуры бороды удалось передать ощущения от прикосновения к ней: пушистость, жёсткость, сухость. Зритель ощущает мокрость тела при наблюдении за блеском влажной кожи и стеканием крупных капель по ней. Ощущает жару: марево клубится вокруг лица Мерсо, волосы прилипли к его потному лбу.

Озон стремится вызвать у зрителя синестезию — эффект, при котором стимуляция одного органа чувств провоцирует ощущение в другом. Режиссёр ставит задачу расширить опыт просмотра фильма до тактильности. Если Камю с помощью речи обесценивает социальный мир, то Озон при помощи чувственно-выразительных образов наделяет ценностью физический мир, мир «как он есть».

Таким образом, Озон переводит философию Камю на язык чувственного опыта. Зритель имеет шанс на некоторое время стать таким же разумным телом, как Мерсо, стать посторонним, освободиться от абсурдного мира запутавшихся людей.

Бенжамен Вуазен очень точно передал ту самую отстранённость и внутреннее безразличие главного героя Мерсо, о которых пишет Камю.

Не надменность, а скорее эмоциональная глухота + полное нежелание играть по чужим правилам 'правильных' эмоций.

Мерсо не циник, а отрешённый, почти прозрачный человек – зеркало равнодушной Вселенной (а ей по сути плевать на всё человеческое).

Вуазен играет именно ту опустошённую, почти механическую честность, которая так раздражает окружающих.

Его 'накаченность' усиливает контраст: внешне сильный, красивый, а внутри абсолютная пустота, даже стерильность (хоть меня и подбешивает это слово).

А какая красивая Мари! (Ребекка Мардер – топ!).

Она такая открытая, живая, воплощение всего того, чего в мире Мерсо почти нет: тепла, простоты, отклика.

Видит все его странности и при этом не пытается переделывать. Не осуждает, не требует объяснений, не строит иллюзий. Просто принимает его таким, какой он есть, целиком и безоговорочно.

В её безусловной любви чувствуется что-то очень чистое и почти спасительное – как будто в абсурдном, равнодушном мире она единственный человек, который не требует от Мерсо играть роль 'нормального'.

Она любит его не вопреки отстранённости, а вместе с ней.

Озон здорово передал градацию философии Камю:

абсурд (убийство как случайное стечение обстоятельств + жара + солнце), бунт (диалог со священником), и любовь/принятие в финале – когда Мерсо озаряет свет и он впервые по-настоящему счастлив.

Круто, что режиссёр ввёл голос от первого лица именно после убийства, как будто до этого мы видели внешний абсурд, а потом погружаемся в его внутренний мир и равнодушие.

Лично я к Мерсо вообще не испытываю ни отвращения, ни непонимания, скорее сочувствие и даже в чём-то узнавание.

Каждый из нас хоть на день своей жизни был Мерсо, хоть это и гиперболизированный персонаж.

Из того, что чуть выбило – финал с добавленной сценой, которой не было в книге. Понимаю, зачем Озон это сделал (контекст колониализма, голос жертвы, wokeism), но после книги хотелось более хлёсткого финала без доп. акцентов.

Главный герой нового фильма Франсуа Озона, француз Мерсо, сыгранный красивым, отстраненным и как-то даже слишком для этой роли идеально сложенным Бенжаменом Вуазеном, постоянно смотрится в зеркала, словно пытаясь поймать свою идентичность, но он кажется пустым и бесцветным. И даже на судебном заседании сторонам ничего не стоит заполнить чем-то своим эту пустоту и представить его в нужном для них свете. Однако, быть может, он есть лишь отражение пустоты этого мира, погрязшего в соблюдении ритуалов и порицании отклоняющегося от нормы. Он нигилист, Базаров века катастроф.

Из наблюдателя в актора Мерсо превращается в момент, запечатленный на постере и снятый сквозь лестницу, в момент решимости - но на что? Видя жестокость, смерть, несправедливость, старость, Мерсо не испытывает ни сострадания, ни милосердия (как ни парадоксально, mercy с английского - именно милосердие). Но в этот момент в нем словно просыпается желание отомстить за друга и защитить девушку, заполнить свою пустоту. Это, впрочем, не значит убить. Злую шутку сыграло с ним зеркало ножа в руках араба, резанув жгучим алжирским солнцем по глазам. Тут вспоминается 'Посвящается Ялте' Бродского с преступлением подобного толка.

Черно-белая картинка, призванная передавать эмоциональный монохром Мерсо, не может притупить красоты (до слез восхищения) кадра, подобно тому, как герой не может не признаться в конце фильма, что был счастлив. Эти моменты счастья во всей картине сопровождает элегическая мелодия некоего духового инструмента, как во 'Франце', тоже преимущественно черно-белом, моменты счастья героини раскрашивают экран.

Вопрос о том, кто и почему назван посторонним (чужим?), стоит оставить Камю и литературоведам. Озон, во всех своих фильмах поднимающий вопросы телесности и здесь бесстыдно любующийся телом главного героя, в самый напряженный момент картины крупным планом показывает небритую подмышку араба, в противовес гладко выбритой коже главных героев. Антиколониальный пафос пропитывает насквозь весь фильм - начиная с того, что название картины сначала написано арабской вязью, и заканчивая последним кадром. Тем самым режиссер заостряет в и так непростом романе Альбера Камю актуальную сегодня тему. И этот последний кадр словно меняет оптику всего повествования - мы, европейцы, весь 20 век копались в себе (Мерсо признается, что чувствует лишь досаду из-за убийства, и даже не думает об убитом), ломая чужие судьбы где-то на периферии своего взгляда.

Посетил предпремьерный показ фильма «Посторонний» Франсуа Озона по одноименной повести Альбера Камю. Открыл для себя фильмографию режиссера с этой ленты и остался в восторге. С книгой я не знаком, как и с ее автором, но, конечно, был наслышан о нем и его произведении. Я стараюсь никогда не смотреть трейлеры и не читать описание фильма перед тем, как посмотреть его. Мне нравится сначала увидеть, прожить, прочувствовать, потом подумать и порефлексировать, узнавая, о чем это произведение, что хотел сказать автор, кто сам автор и почему он мог написать это и в какое время.

Действия фильма, как и книги, происходят в колониальном Алжире (там же и родился сам Камю). Молодой человек Мерсо узнает о смерти матери и едет на ее похороны. Ключевой акцент в начале фильма сделан на том, что главный герой не проявляет никакого сожаления об утрате, не плачет и не скорбит, как это принято, а буквально на следующий день начинает вести обычную жизнь как ни в чем не бывало. Возвращаясь к рутине, главный герой заводит роман с бывшей коллегой Мари, но в один из дней на пляже происходит событие, которое меняет жизнь Мерсо.

Сам фильм снят в черно-белом гамме, и, на мой взгляд, это очень правильное решение, транслирующее внутренний мир главного героя. Отсутствие яркой картинки подчеркивает равнодушие Мерсо к удовольствиям, которые обычно ассоциируются с яркими красками. Его мир - это пустота, отстраненность и равнодушие. Свет, тени и отражения становятся здесь визуальным воплощением идей Камю.

В моей интерпретации главный герой не является человеком. Он какой то не совсем живой и настоящий, каким мы привыкли видеть человека. Для меня Мерсо - это плод воображения Камю и его философских взглядов на мир, получивший живой облик, а Мари, как и общество вокруг, пытается понять его и ужиться с ним. Никто из людей не может понять его: как можно не скорбеть на похоронах собственной матери? Не скорбишь по матери - значит, ненавидишь ее! Как можно думать, что брак - это несерьезно? Почему он не плачет и не проявляет никаких эмоций?! Он не действует сам по себе, он лишь реагирует на физические раздражители, он никогда не врет и говорит только то, что думает, и правду. Как говорит в фильме Мари, ты странный, всегда говоришь то, что думаешь. Протагонист как философский эксперимент, помещенный в человеческую оболочку для того, чтобы проверить, способно ли общество выжить в мире, построенном на условностях, где появляется только правда и искренность. Мерсо - это трактат философии, пытающийся найти язык с обществом. Мари не пытается судить его, в отличие от других, она принимает его таким, какой он есть, и по сути олицетворяет чувственную сторону мира. Общество представлено как набор смыслов и догматов, а главный герой - само бытие. Идея такова, что мир безразличен, а люди пытаются напичкать этот мир смыслами в виде религии, законов, морали.

Ключевой твист в фильме является отвлекающим маневром от главной темы и смысла произведения. Это ловушка для читателя и зрителя. Если мы начинаем искать мотив, мы совершаем ту же ошибку, что и прокурор, который ищет логику там, где ее нет. Камю представляет мир, в котором вещи просто случаются и происходят абсурдно и бессмысленно. В сценах суда больше всего говорят не о том, что произошло и почему, а о том, что Мерсо не плакал на похоронах матери, что делает его ужасным преступником. Суд судит его не за то, что он сделал, а за то, что он является посторонним их миру и взглядам. Этот поворот в фильме служит для того, чтобы связать главного героя с социумом.

Не могу не отметить прекрасной актерской работы Бенжамена Вуазена, который играет не человека, а само состояние бытия через жесты, мимику и пустой пронзительный взгляд. Ну и очаровательная Ребекка Мардер, которая оттеняет его, воплощая ту человечность, которой Мерсо лишен.

Не буду говорить, чем закончится фильм, так как он еще не вышел в прокат, но о нем тоже еще можно что сказать и по-разному его интерпретировать. Так что бегом смотреть с 5 марта в кинотеатрах тем, кто любит философию, рефлексию и авторское кино, а также самого Камю, потому что люди, которые читали, отмечают то, с какой любовью и точностью он подошел к интерпретации данного произведения, добавив, конечно, кое-что от себя, но это вы уже узнаете после просмотра! И, конечно, не могу не сказать спасибо команде A-One, которая привозит такие шикарные фильмы!

Снимать кино по Камю — всегда риск скатиться либо в претенциозную скуку, либо в плоскую социальную драму. Франсуа Озон в своей экранизации балансирует на очень тонкой грани. Фильм точно не станет массовым хитом, и на это есть весомые причины.

ИСКУССТВО НЕ НОСИТЬ МАСКИ

Многие критики упрекают Бенджамина Вуазена. Они говорят, что актер отходил весь фильм с каменным лицом модели из рекламы парфюма. Но это абсолютно поверхностный взгляд. Вуазен выдал потрясающе тонкую работу. Он филигранно воплотил образ человека с высокофункциональным аутизмом и ярко выраженной алекситимией.

Мерсо не пустой и не холодный социопат. Главная трагедия и одновременно магнетизм героя заключаются в том, что он вообще не использует социальное маскирование.

Он не пытается прогнуться под изменчивый мир. Он не перенимает нормы общества. Эти нормы он просто не понимает. Личная честность для него всегда важнее выгоды. Он не уходит от неудобных разговоров. Каждое его «я не знаю» о своих чувствах рождается из искренних раздумий, а не из банального безразличия.

Единственный момент, который немного диссонирует: актер, пожалуй, слишком красив для этой роли. Лично я, когда читал повесть, представлял себе Мерсо с куда более банальным и невзрачным лицом.

ОТ СКУКИ К ГИПНОЗУ

Озон дает зрителю тяжелый старт. Начало картины откровенно буксует. Оно выглядит как сухой и дословный пересказ книги без попыток привнести свежий взгляд. Но этот неспешный темп работает как ловушка. Стоит продраться через первую треть, и ты незаметно проваливаешься в мир героя.

Минималистичное повествование фокусирует внимание только на ключевых событиях. Режиссер грамотно убирает весь визуальный шум. Черно-белая палитра здесь работает не как дань ретро-стилю, а как идеальный инструмент. Она отражает то, каким чужеродным и бинарным видит героя окружающий мир, и то, как сам герой смотрит на эту реальность.

ВЕРДИКТ: 9/10 ДЛЯ СВОИХ

Этому фильму смело можно ставить девятку, но с важной оговоркой. Это глубоко субъективная оценка. Она сработает только в одном случае: если история попадет в личные переживания и срезонирует с твоим взглядом на мир.

Большинству зрителей Мерсо будет неприятен. Ему крайне сложно сопереживать по нескольким причинам...

Он не вписывается в общепринятые рамки. Он противоречит ожиданиям. Он предельно неудобен для окружающих. Он чужероден и поэтому система его отторгает.

Фильм Озона — это не развлекательное кино на вечер. Это холодный душ и жесткий тест на способность принять человека, который отказывается играть по правилам лицемерного общества.