Франкенштейн (2025)

Посмотрела «Франкенштейна» Гильермо дель Торо.

Оригинальный роман Мэри Шелли я не читала, экранизаций тоже не видела. Так что для меня это было погружение «с нуля» — без ожиданий и без заранее сложенных представлений. И, честно, впечатлило.

Фильм встречает холодом, льдами и людьми, которые будто застряли между жизнью и смертью, а вместе с ними — Виктор Франкенштейн и его созданный «монстр». С первых кадров становится понятно: это не про ужасы, а про ответственность — как далеко может зайти человек, когда играет в Бога, и что делать с тем, что он создал.

Дель Торо, как всегда, ставит не страшилки, а вопросы. Кто такой монстр? Тот, кто рождается не таким, как все? Или тот, кто отказался любить и защищать своё творение? Создание Франкенштейна здесь — не чудовище, а растерянный ребёнок, которому просто нужна забота. А мир, который его встречает, тупо не готов ни к чужому, ни к непонятному. И от этого становится страшно — не за него, а за людей вокруг.

И ещё очень сильно ощущается тема одиночества: оба героя — и творец, и его создание — в итоге становятся чужими для всех… и друг для друга. Один потерял себя в гонке за величием, другой — в поиске простого человеческого тепла.

Фильм красивый, атмосферный, визуально завораживающий — типичный дель Торо: мрак, символы, детали, где каждая тень что-то говорит. Пока не уверена, что поняла финал до конца. Поэтому, кажется, настало время наконец-то прочитать первоисточник — чтобы собрать эту историю целиком, до самой сути.

Лето 1816 года запомнилось аномально холодной и мрачной погодой, которую позже окрестили «Годом без лета». Явление было вызвано мощнейшим извержением вулкана Тамбора в Индонезии в 1815 году, наполнившим атмосферу пеплом.

Из-за ужасной погоды Мэри Шелли с мужем Перси Биши Шелли гостили у лорда Байрона на вилле в Швейцарии. Часто запираясь внутри, компания читала и обсуждала научные и оккультные идеи. Во время одной из таких встреч Байрон предложил каждому написать страшную историю. Именно там, по собственным словам Шелли, ей приснился кошмар: молодой учёный, собравший существо из частей тел и… ожививший его. Мэри начала работу немедленно. Сначала это был набросок, но вскоре идея разрослась в роман, «Франкенштейн, или Современный Прометей».

Основная идея произведения - граница между жизнью и смертью и моральная ответственность творца за своё творение. История Виктора Франкенштейна и его создания стала мощной метафорой человеческого стремления к знанию и его возможных последствий. Роман оказал огромное влияние на литературу, кино и философию, став предвестником научной фантастики (которую я безумно люблю) и одним из ключевых готических произведений XIX века.

Примечательно, что само чудовище часто ошибочно называют «Франкенштейном», хотя это имя его создателя-доктора. «Франкенштейн» остаётся актуальным, потому что поднимает вечные вопросы: что значит быть человеком, какова цена познания, куда ведут амбиции без ответственности и каковы моральные обязательства творца перед своим творением.

Перемотаем время вперёд, в 2008 год. Гильермо дель Торо заключил договор об экранизации «Франкенштейна».

Но по разным причинам съёмки раз за разом откладывались, хотя он впервые прочёл роман Мэри Шелли ещё в детстве и мечтал снять свою версию с 11 лет. Дель Торо сам написал сценарий, выступил режиссёром и продюсером, для него это не просто «заказная адаптация», а глубоко личный взгляд на классическую историю. Он даже связывает фильм с другими своими работами, вроде «Пиноккио», называя их историями об отношениях отца и «особенного» ребёнка.

Без авторского видения, конечно, не обошлось. Версия дель Торо показывает Существо не как грубого монстра, а как более развитого, эмоционального и интеллектуального персонажа, в котором с самого «рождения» чувствуется человечность и глубина переживаний.

Визуально всё выдержано в фирменном стиле режиссёра: картина сочетает готическую эстетику, драму и элементы ужаса, делая акцент не на страхе, а на эмоциональной глубине. Для создания богатого мира Викторианской эпохи использовались и компьютерные, и практические эффекты, избегая откровенно «ужасных» приёмов ради самого ужаса. Я смотрел как заворожённый, настолько всё было реалистично и тактильно, что я находился на грани восторга и трепета.

Шикарный фильм, который был номинирован на «Оскар» 2026 года. Очень надеюсь, что как минимум технические номинации (вроде грима) принесут ему заслуженные статуэтки. В идеале, и главную, даже если на это мало шансов, как когда-то с «Формой воды». Массовому зрителю, к сожалению, кино не особо зашло, его ругают за «вторичность», что странно, учитывая верность первоисточнику. Но для меня это просто шикарный фильм.

«Франкенштейн».

Смотря в большие глаза и доброе лицо Гильермо Дель Торо Гомеса — мексиканского, уже взрослого, 61-летнего дяди — сложно сразу угадать, что перед тобой лауреат трёх главных «Оскаров» и человек, который приложил руку почти ко всему социокультурному пласту, знакомому девяноста процентам населения планеты. Не знать Гильермо Дель Торо невозможно. Возможно, вы любите Толкина и смотрели «Хоббита» — поздравляю, он один из сценаристов трёх частей- «Неожиданное путешествие», «Пустошь Смауга» и «Битва пяти воинств».

Он поработал над огромным количеством фильмов. Как режиссер, продюсер или сценарист. Он, кстати, ещё иногда и актёр. Знаете Хидео Кодзиму и его игру про курьера Bridge? Да, он и с гением Кодзимой затусил. Ты не сбежишь от Дель Торо, потому что твой побег он уже спродюсировал, написал и снял.

Гильермо Дель Торо не ищет оправданий. Он не просит разрешения. Это очень хороший пример того, как должен действовать мужик: захотел — взял и сделал. Нужен фильм под ключ ? Набирайте, спросите Гомеса. Потому что «Франкенштейна» он срежиссировал, спродюсировал и написал сам — поверх оригинального романа Мэри Шелли, конечно. Я вообще удивлён, что он не снялся в «Франкенштейне»,в других своих фильмах он это делал.

И это не единичный случай. Это его стиль. «Пиноккио» — снял, написал, спродюсировал. «Форма воды» — то же самое, два «Оскара», кстати. «Лабиринт фавна», «Хребет дьявола» — одна и та же тактика. У него три самые важные и престижные статуэтки: лучший анимационный фильм («Пиноккио»), лучший фильм и лучший режиссёр («Форма воды»). Да, «Форма воды» спорная, но это ключевое кино для понимания Дель Торо — именно там, как мне кажется, он окончательно нащупал свой стиль.

Начинал он в 1986 году с мексиканского фильма «Донья Лупе» — малоизвестного, честно говоря, не очень хорошего. Но уже в 2001-м с «Хребтом дьявола» он попал в точку своего стиле. А в «Форме воды» он понял, что именно хочет снимать и зачем. И если оглянуться, все фильмы Гильермо Дель Торо — это один большой фильм про одну большую травму. В каждом из них есть Чудище. Чудище, которое чувствует, страдает и умеет любить. И есть люди — жестокие трусы, прикрывающиеся идеями, догматами, целями, оправдывающими любые средства. Люди у Дель Торо почти всегда скоты. Все его фильмы говорят об одном и том же, но разными словами.

И ещё у него есть навязчивая, тяжёлая тема — фигура отца. У Дель Торо отец либо отсутствует, либо жесток, либо сам является травмирующим. И «Франкенштейн» стал апофеозом этой темы сложа воедино всех трех 'отцов'.

Переходя к фильму, важно сразу сказать: он говорит об одной самой важной в нашей жизни вещи - ответственности. Грех не в том, что ты заигрался в Бога. Грех в том, что ты отказался от ответственности за жизнь, которую сам создал. Ответственность. Это главное, о чём просит нас Дель Торо: возьми ответственность. Не перекладывай её. Не отворачивайся. Будь Человеком.

Можно, конечно, включить СПГС и сказать, что Творение — это тень Виктора по Карлу Густаву Юнгу. Не уверен, что Дель Торо вкладывал это буквально, но мысль имеет место быть: всё вытесненное, всё ненавистное, всё отвергнутое он переложил на Монстра. Все его плохие поступки, ошибки, даже собственное сумасшествие. И принять эту тень он способен только в катарсисе, уже в конце, лицом к лицу, не в силах бороться и дав ему, наконец, слово.

«Франкенштейн» кажется простым фильмом про Чудовище, но на самом деле он не о нём. Он про брошенное дитя. Про человека, который захотел быть Богом, но не захотел быть родителем.

Дель Торо сознательно заигрывает с религией. Сцена сотворения выстроена как злобная пародия на Книгу Бытия. Но разница принципиальна: Бог в Библии созидает — и возникает мир. Виктор создаёт — и возникает страдание. Это узурпация: право иметь без права отвечать.

Когда Виктор впервые отворачивается от Существа, фильм делает важнейший жест. Это не христианский грех, а ветхозаветный: Бог не бросает Адама — человек предаёт человека. С этого момента Виктор — ложный демиург.

Центральная сцена фильма — чтение книг в хижине старика. Монстр читает Библию и «Потерянный рай» Мильтона (советую, кстати). Это не философский, а теологический кризис. Он понимает: если он создан — значит, должен быть нужен. Но у него нет имени, нет цели, нет ничего. Его отец разочаровался в нём в момент рождения. Дель Торо ставит этот момент абсолютно осознанно.

Финал — не про наказание и не про искупление. Его даже можно назвать анти-христианским: они вроде как прощают друг друга. Но на самом деле никто не спасён и не очищен. Потому что ответственность нельзя смыть ни кровью, ни смертью, ни молитвой. Её либо берут, либо не лезут туда, где она требуется.

Вся фильмография Дель Торо шла к этому. «Хребет дьявола» — ребёнок и война. «Лабиринт фавна» — фашизм и уродство власти, безответственность за свои деяния. «Форма воды» — любовь к Созданию, которое не принимает общество. Здесь есть прямое пересечение с «Формой»: любовь Элизабет к Творению — чистая, не плотская, не собственническая. Она любит его за чистоту.

«Франкенштейн» — логическое завершение всей фильмографии, включая даже, казалось бы простой мультик - «Пиноккио».

Сравнивая с романом Мэри Шелли 1818 года, видно много параллелей, но и расхождений одновременно. Шелли писала философский роман о страхе перед наукой без этики. Монстр не рождается злым — его таким делает общество. У Шелли чудовище — порождение народа. У Дель Торо — порождение отцовского отказа.

Сходство очевидно: Монстр невиновен, творец несёт ответственность, знание без морали — катастрофа. Но у Дель Торо это история не про Просвещение, а про теологию, любовь и разрушительность отцовства. Он прямо говорит: не создавай того, кого не готов любить. И говорит это устами Творения, Элизабет и, муками Создания.

Можно уходить глубже — в Юнга, в религию, в параллели с Христом, который страдает за грехи человечества и назвать человечеством Виктора. Но для меня здесь две главные мысли. Первая — ответственность за всё, что ты сделал. За детей. За Монстра. За бычок, брошенный мимо урны. Вторая — любовь как дело, а не чувство.

7 из 10

Здесь прекрасные костюмы, актёрская игра, грим, операторская работа, локации — всё это создаёт тяжёлый, неуютный, но затягивающий мир. Дель Торо часто сравнивают с Бертоном, но для меня сегодняшний режиссер грубее, честнее и менее ироничен. Это страшные сказки без шуток.

Если «Франкенштейн» получит «Оскар» хотя бы за костюмы — я буду рад. Он этого достоин. Потому что это зрелое кино. Потому что я люблю Гильермо Дель Торо. И, кажется, Академия тоже.

Удачи ему!

Красивая, глянцевая трагимелодраматическая интерпретация хоррор-классики в фирменном духе Гильермо дель Торо, с Оскаром Айзеком, Джейкобом Элорди и Мией Гот в главных ролях. Здесь, конечно, больше формы и патетики, чем какой-то сильной глубины. Но сама интерпретация мне показалась вполне интересной. Вместо классической истории об ответственности мы получаем историю трагической любви и благородную тему прощения. Монстра всё так же жалко, но у дель Торо он обрёл сексуальную привлекательность неземного Прометея и стал во много раз человечнее. Можно даже сказать — сверхчеловечнее.

Сюжет. Фильм начинается с жёсткой сцены: где-то на далёком Севере на застрявшее во льдах судно попадает Франкенштейн, за которым гонится ужасный монстр. Далее разворачивается сама история. Франкенштейн — человек, мягко говоря, не очень хороший. Фанатичный шизоид, одержимый поиском способа победить смерть. При этом у него есть вполне достойная невеста. На учёного выходит больной богач и начинает спонсировать его исследования. По классике Франкенштейн создаёт монстра. И основная интрига в том, что, несмотря на уверенность учёного в недееспособности своего творения, тот постепенно обретает самосознание — в том числе благодаря невесте своего создателя.

Кино вызывает неоднозначные чувства. Глянцевость и пафос — на любителя. Хронометраж заметно затянут. Мию Гот я люблю, и в «Иксовой» трилогии она была чудесна, но здесь, как будто, роль не совсем для неё. Скорее подошла бы актриса с более утончённой и готической внешностью — та же Маргарет Куэлли, например. С другой стороны, всё красиво и чувственно. Эмоции фильм вызывать умеет. И это не аляповатая пародия вроде «Дракулы» Бессона, а фирменная авторская интерпретация. В целом я бы сказал — скорее да.

«Франкенштейн» Гильермо дель Торо — невероятная картина, которая стоит вашего внимания. Это смелая и интересная адаптация, исследующая множество тем и раскрывающая их с поразительной точностью.

Фильм построен на основе оригинальной истории Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей», у которой и сама по себе — увлекательная история создания. Хотя картина местами сильно отходит от сюжета, а порой даже сознательно им пренебрегает, она прекрасно передаёт суть произведения. И особенно сильно раскрывает тему Современного Прометея: неся огонь людям, не сгоришь ли заживо? Создавая жизнь, не породишь ли смерть и страдание? Гордыня и слепая одержимость идеей — к каким непоправимым последствиям они ведут? Это одна из ключевых идей и книги, и фильма.

Но лично мне самой сильной линией стала попытка показать жестокий, глубоко порочный мир глазами невинного создания — каким здесь представлен монстр Франкенштейна. «Тогда я понял: охотник не ненавидел волка. Волк не ненавидел овец. Но насилие между ними казалось неизбежным». Кто сделал мир таким — мы, люди, или это божий замысел? Удивительное решение, удивительная мысль.

Конечно, есть моменты, которые вызывают вопросы. Например, оправдание безумия Виктора его тяжёлым детством показалось мне слишком банальным ходом. А финальная сцена прощения выглядела нелепой и противоречащей всему, что мы видели предыдущие два с половиной часа. Но, возможно, это и не так важно в сравнении с теми эмоциями, чувствами и мыслями, которые дарит этот фильм.

Эти чувства во многом создаются благодаря визуальной составляющей и актёрской игре. Всё выглядит настолько выверенно и комплементарно, что только глубже погружает в историю. Изобилие детализированных декораций, роскошь костюмов, пусть и не самые передовые, но всё равно качественные спецэффекты — всё работает на атмосферу.

В итоге получается замечательное, доброе и светлое кино — как ни парадоксально это звучит при такой мрачной задумке. Пусть оно не претендует на философскую бездонность, но заставляет серьёзно задуматься. Искренне советую каждому.

«Франкенштейн» Гильермо дель Торо — это глубокое философское размышление о природе страдания, отвержения и ответственности творца.

Фильм исследует, как непрожитая боль и травматический опыт могут передаваться из поколения в поколение, формируя разрушительные паттерны поведения и искажая восприятие себя и других. В отличие от классического романа Мэри Шелли, дель Торо смещает акцент с научного высокомерия на эмоциональную слепоту — ту, что рождается из страха, гордыни и неспособности проявить сострадание.

Центральная фигура картины — Чудовище — предстаёт не как воплощение зла, а как носитель экзистенциального одиночества, жаждущий признания, связи и понимания. Его отчуждённость становится зеркалом общества, которое отвергает «инаковость», не пытаясь увидеть в ней человечность. Эта интерпретация кардинально меняет моральный вектор истории: истинный ужас здесь — не в 'лоскутном' теле, а в равнодушии тех, кто от него отворачивается.

Дель Торо наполняет повествование богатой христианской образностью: мотивы воскрешения, стигмат, молчаливого неба и мольбы, оставшейся без ответа, переплетаются с экзистенциальным вопросом: что значит быть «оставленным» — творцом, обществом или самим Богом? Чудовище, взывающее к своему создателю, напоминает о библейских стенаниях — о молитвах, теряющихся в космической тишине, и о боли того, кто ищет отца, но встречает лишь пустоту. Виктор Франкенштейн предстаёт как несовершенный демиург, чьё «божество» оказывается бессильно перед собственным творением.

Этот фильм — не просто готическая притча, а медитация на тему imago Dei: на то, как божественный образ в человеке может быть искажён, но не уничтожен — даже в самом израненном существе.

Дель Торо не осуждает, а призывает вслушаться — в боль «монстра», в тишину между словами, в то, что остаётся непроизнесённым между отцом и сыном, создателем и созданием.

Отказ от простых антагонизмов делает картину особенно актуальной: здесь нет однозначных злодеев, только разные формы слепоты — эмоциональной, моральной, духовной. А чудовищность оказывается не в теле, а в выборе — в решении не видеть, не слышать, не прикасаться.

Сквозь призму веры, сострадания и экзистенциального сиротства дель Торо превращает миф о Франкенштейне в современную притчу о милосердии — той силе, что одна способна разорвать цепь боли и вернуть утраченное достоинство даже тому, кого мир назвал монстром.

Фильм — глубокий, философский, застревающий в голове после просмотра. Гильермо дель Торо, как истинный мастер, берёт знакомый сюжет и вкладывает в него свои смыслы и ценности, за что ему огромное уважение и искренняя благодарность. Фильм обязателен к просмотру.

10 из 10

Написанный 19-летней девчонкой по имени Мэри Шелли роман вот уже более 200 лет не отпускает умы кинематографистов всего мира. Рассказ о том, как человек поверил в то, что он бог, и не совладал с собственным созданием, переносился на кинопленку десятки раз, и, я уверен, будет переноситься впредь.

Кинематографист мирового уровня Гильермо дель Торо проделал грандиозный путь от авторских хоррор-абсурдов до 3-х Оскаров и мегаломанских проектов, которые ждут миллионы зрителей во всем мире. По его словам, этот путь он проделал, мечтая когда-нибудь экранизировать 'Франкенштейна' оказавшего на него огромное влияние в юности. Несколько лет серьезной работы и на Netflix появился один из самых ожидаемых (как минимум, мной) фильмов десятилетия.

Мне понравилось. Но я не испытал ни восторга, ни катарсиса. Возможно, имеют место завышенные ожидания, потому что от такого мастера всегда ждешь (и, наверное, зря) чего-то выдающегося. Имеет место быть крепкая, солидная, очень визионерская работа хорошо умеющего продать свой талант режиссера. Но той самой мечты, о которой сам он говорил в интервью, того самого восторга, любви к материалу, взахлёб, с горящими глазами рассказанной истории я не заметил.

Кажется, дель Торо стал походить на самого Виктора Франкенштейна. Он способен создать жизнь, поднять нечто красивое и огромное, но не способен больше ни любить собственное творение, ни принять меру ответственности перед зрителями и перед искусством. Он достиг точки, с которой ему все равно: что подумают и скажут зрители, как примут, все равно, что несет его лента, он снимает потому, что может, не связанный ничем и не обязанный никому. К сожалению, выдающиеся картины часто получаются вопреки, а не благодаря: мистер Спилберг с 'Челюстями' и товарищ Кэмерон с 'Терминатором' понимающе кивают. И они же пожимают плечами спустя десятилетия, выпуская 'Первому игроку приготовиться' и 29-го 'Аватара'. 'Когда владеешь всем и все тебе подвластно, что вспоминать любовь...', как пел один герой одного советского телемюзикла, так вот, господа великие забыли свою любовь к тому, что они делают.

Каждый кадр 'Франкенштейна' сделан прекрасно. Холодная промозглая грязь и смрад города середины 19 века, растерзанные трупы, блеск роскошных дворянских поместий, готическая башня, смакование каждой детали, будь то мертвое лицо в дизайнерском саркофаге, окутанное черными розами или безумные глаза гниющего сифилитика. Во всем - от бесконечного дождя до шляпки Элизабет есть искра большого визионерского таланта. Это очень 'киношный' фильм, и его хочется смотреть.

Как наваждение, как прекрасный сон, как образ из вальтерскоттовских романов появляется на экране безмятежная Миа Гот. Поражает воображения гигантская лаборатория. Пилятся ноги, разлетаются мозги, живьем сдираются волчьи шкуры и отрываются челюсти. Подробности, которые не мог позволить себе Джеймс Уэйл в 1931 году. Но это же все чехол, обложка. Что вы нам рассказываете, мистер дель Торо, что вы хотите донести за всем этой красотой? О том, что трудно быть богом? Трудно, но Франкенштейн в понимании дель Торо - законченный нарцисс и мразь. Да, в отличие от предыдущих знаковых экранизаций, у него есть предыстория с 'холодным родителем', откуда ведется отсчет его нарциссической травмы. Но подобный герой не вызывает ни тени сочувствия или понимания, в отличие, например, от фильма Браны, где Франкенштейн - гениальный, горящий, одержимый, эгоистичный, но и - любящий, страдающий, верящий, испугавшийся, ошибающийся, но - человечный. Здесь же отвращение, которое с самого начала испытываешь к этому претенциозному надменному позеру, за которым как-то теряется и его гениальность, оставляет героя в одной плоскости, лишает его развития, изменений (которые, конечно, приходят в конце, но не вызывают доверия).

Конечно, фильм о том, что 'мы в ответе за тех, кого приручили' (или, в данном случае - создали), и это было заложено в книгу изначально, и в этом была трагедия - замысел человека был слишком велик рядом с мелочностью его души. И да, на первый план выходит история 'создания', к которому психологически привязана история Виктора с собственным отцом, лишившим сына любви, ласки и принятия, одинокого и несчастного, но и этот образ довольно одномерен, ведь ужасная трагедия существа, которому создатель не удосужился дать даже имя, здесь слишком смазана, в отличие от того же фильма Браны. Ведь монстра никто не изгонял, на него никто не нападал, кроме пары охотников, которые показаны в ситуации, где они вряд ли могли поступить иначе. К тому же 'создание' слишком красиво, режиссер очевидно любуется им, 'облизывает' его камерой так, что у зрителя не возникает ни малейшего сомнения, кто здесь настоящая жертва и 'прекрасный, но несчастный'. Осознанию же собственного уродства, чужеродности в мире, искусственности и ужасу понимания своего происхождения уделяется слишком мало времени, чтоб зритель мог на полную 'подключиться' к истории чудовища.

Да, здесь есть и отношения человечества с богом-отцом, и параллели со страданиями Христа. Есть мысли о великой ценности человеческой жизни, о смысле бытия, о памяти и губительной противоестественности ненависти к 'иным'. Но все это только пунктир, такие тонкие нити в тоннах красивых кадров, что того и гляди порвутся.

Все это не делает фильм плохим. Просто делает его ничем иным, как просто еще одним фильмом про Франкенштейна, где беззастенчиво вторично все, кроме визуальных образов. Он не лучше, чем 'Франкенштейны' Браны или Уэйла, а хотелось, чтоб было лучше. Ведь возможности дель Торо на порядок больше вышеозначенных авторов.

Кроме того, картина страдает от того же, от чего и 'Аллея кошмаров', еще одно новое прочтение дель Торо классики - отсутствием глубоких сложных героев и претенциозным желанием автора долго и нудно смаковать каждый свой кадр. Лаконичность - явно не его конек. На то, на что у Уэйла хватает минуты, у Торо уходит полчаса, при этом он все равно не говорит нужного. Он проводит границу между добром и злом, хотя сами образы Франкенштейна и Чудовища - они о тончайшей грани между добром и злом, и о том, как легко переступить эту грань даже с самыми высокими намерениями. Этого в картине нет. Создание же и вовсе приобретает у дель Торо возвышенно-байронические черты, а сыгравшему его Джейкобу Элорди по-прежнему очень далеко до Роберта Де Ниро, показавшему глубину трагедии и ужас положения своего героя.

В итоге, перед нами гимн дель торовского самолюбия - красивая, атмосферная и эффектная, безусловно, требующая к себе внимания, но неглубокая картина, с огромной проделанной работой, к сожалению, результат которой не соответствует ни амбициям дель Торо, ни нашим ожиданиям. Бога, наверное, не обманешь - и это касается как Виктора Франкенштейна, так и Гильермо дель Торо.

8 из 10

Любимый мексиканский постановщик представил своё переосмысление романа Мэри Шелли, погрузив известную историю чудовища в философское и душевное высказывание. Картина выполнена в прекрасных декорациях викторианского стиля, цветовая палитра и акцент на мрачности создали визуальное пиршество. Любой кадр из фильма можно помещать в музеях, так как дель Торо усердно относится к игре цвета и тени. Помните болотно-зелёные цвета в «Форме воды» и в «Аллее кошмаров»? Постановщик не скрывает своего красочного приоритета и «погружает» картину в это мрачное пиршество.

Повествование следует точь-в-точь роману, открывая перед зрителем сцену на корабле. Застрявший во льдах на Севере датский корабль (Ларс Миккельсен капитан, ну естественно) встречает сломленного инвалида, который рассказывает капитану свою трагичную историю. Вот только по следу путника следует нечто (можно поставить музыку Эннио Морриконе), которое нарушает и без того паническое состояние команды. Режиссёр передаёт всю жестокость и кровавость, оправдывая рейтинг картины, но при этом не злоупотребляет им.

Сюжет разделяется на две истории: от лица Виктора Франкенштейна и от лица Монстра. Частое заблуждение, что чудовище называют Франкенштейном. Но это не так. Фамилию хирурга, который создал чудовище из остатков разных людей, приписывают монстру. Его можно рассматривать как «сына» своего создателя. Но привычный инфернал (физического типа) ещё со времён Бориса Карлоффа назывался просто Монстром или Существом.

Первая история показывает жизнь молодого Виктора, которого обучал его отец-хирург. Трудное детство, постоянные нравоучения и наказания за незнание выработали в Викторе упорство и целеустремлённость. В отличие от его младшего брата, который был любимчиком отца по причинам вполне очевидным. Путь от вида смерти до возможности оживления дель Торо закладывает ещё с детства, чтобы представить нам уже состоявшегося хирурга, показывающего возможность при помощи электрического импульса влиять на нервные окончания.

В целом, сюжет постепенно раскрывает желание и стремление Виктора добиться главного своего творения. Тут режиссёр затрагивает алчность и вводит романтическую ветвь, основанную на общих интересах. Но как бедному Франкенштейну достичь своей цели? Весьма удобно его творением заинтересовывается тайный покровитель, чтобы уже подвести зрителя к строительству страшной машины. Впечатляет, что фильм продумывает все нюансы перед уже известным фантастическим трюком. Не просто безумный Колин Клайв, кричащий: «It’s alive!», а постепенное достижение поставленной цели. Поэтому у мексиканского постановщика в жанровом составляющем доминирует фантастика, а не ужасы.

Романтическая сюжетная линия, хоть и вписывается глупо в эту историю, но постепенно позволяет раскрыть перед зрителем истинную сущность Виктора. Явление Существа выходит интригующим, но зритель уже видит поведение и характер Виктора, что провоцирует не жалость и сочувствие, а ненависть и недоразумение. Первое впечатление от грима Джейкоба Элорди было отрицательным. Слишком карикатурно показаны шрамы и рубцы, будто перед нами не привычный монстр, а слепок из кабинета анатомии. Но ты постепенно привыкаешь к этому образу, потому что повествование начинает вторую часть рассказа.

Страшная трагедия, ложь и лицемерие оставляет за собой Виктор. Оскар Айзек, конечно, прекрасный актёр, и он смог дать нам такого персонажа, которого ты просто не выносишь. Существо же становится изгоем, и тут режиссёр буквально передаёт важный критерий этой истории. Перед нами не просто сильное, высокое творение – это только что рождённая жизнь. Какие у него могут быть качества, когда он не знает ничего, а впервые столкнулся с грубостью создателя?

История Монстра, который становится более человечным, чем окружающее люди. Это прекрасная часть картины показывает нам драму, когда оживший организм не знает, что он такое в итоге. Человек? Животное? Не зря в оригинале книги есть приписка – «Современный Прометей», потому что перед зрителем зарождается новая жизнь. Обучение, навыки, напутствие и наличие не грубой силы, не страха, не злости, а понимание, выслушивание, дружба – именно эти качества позволяют раскрыть перед зрителем созданное Существо. Это не Монстр, это брошенный ребёнок, которого окружение делает изгоем. Режиссёр поднимает вопрос жизни и смерти, по-своему высказывая проблему бессмертия: это не дар, это проклятие.

Таким образом, картина показывает нам драму, а не эпичную ужасающую концепцию Монстра, которую так любят использовать различные авторы, режиссёры, писатели. Драма отрешённости и невозможности найти своего места в мире, полном злобы и ненависти. При этом, единственное избавление от душевной боли – это смерть. Но и этого наше Существо лишено. В этом ключе мы снова обращаемся с вопросами к Виктору, который после эксперимента очень странно потерял тягу к творению. Где его былая уверенность? Где стремление доказать миру, что можно вдохнуть жизнь в мёртвую плоть? Всё рассыпается на типичном «камне преткновения».

Третий акт повествования встречает нас драматическим событием, показывая, жажду мести и злобу. Красиво режиссёр переходит к первой и последней потребности Существа, чтобы очередной раз показать, кто тут является Монстром. В итоге, развязка, конечно, отлично передаёт важную мораль, которую донесли до Существа. Сила не в мести, а в прощении, но после просмотра зритель ставит ярлыки: «монстр», «человек».

Гильермо дель Торо подарил прекрасное представление. Драма, красота визуальных образов, гармония цвета и тени, искупление. Эта история не о типичном чудовище, это история о современном человеке.

Посмотрел новую экранизацию истории о чудовище Франкенштейна и хочу поделиться своим мнением.

Сразу оговорюсь: с первоисточниками я не знаком, а после непродолжительного ресёрча выяснилось, что в привычном смысле единого «канона» у этого персонажа почти не существует. Чудовище Франкенштейна — скорее фольклорный образ, чем строго авторский. Впервые оно появляется в романе Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей», опубликованном в 1818 году, однако тот персонаж мало похож на образ, который возникает у большинства людей при упоминании этой фамилии. Более известная версия монстра — гигант с видимыми шрамами от сшивания плоти, высоким лбом и металлическими элементами, выступающими из-под кожи, — сформировалась лишь 113 лет спустя, в художественном фильме «Франкенштейн» и его сиквеле «Невеста Франкенштейна». Так или иначе, это один из самых узнаваемых персонажей популярной культуры: на сегодняшний день он появляется примерно в 79-ти фильмах, пяти художественных произведениях, 11-ти мультфильмах и шести видеоиграх, не говоря уже о бесчисленном количестве отсылок, пасхалок и упоминаний в других формах поп-культуры. Поэтому определить, каким именно образом вдохновлялись создатели этого фильма, практически невозможно. Скорее всего, современный экранный образ вобрал в себя черты сразу нескольких итераций.

Перейдём от персонажа к самому фильму. Лично я считаю, что ему не суждено затеряться среди десятков безликих экранизаций: он вполне способен занять достойное место в истории кинематографа. На протяжении всех двух с половиной часов я смотрел его буквально заворожённым и искренне сопереживал героям. Даже мои часы во время особенно напряжённых сцен настойчиво рекомендовали использовать дыхательные техники, фиксируя повышенный уровень стресса.

К сожалению или к счастью, этот фильм подойдёт не всем. С одной стороны, это очевидно, когда речь идёт о монстре, сшитом из нескольких трупов. С другой — у меня сложилось впечатление, что сами создатели не до конца договорились о допустимом уровне жестокости. В фильме присутствуют довольно жёсткие сцены с трупами, расчленением и откровенно кровавыми убийствами. При этом сам монстр выглядит не просто нестрашно, а местами почти мило. Во время просмотра я сначала винил в этом кастинг-команду, утвердившую на роль Джейкоба Элорди — актёра, который скорее ассоциируется с образом привлекательного героя романтической комедии, чем с изуродованным чудовищем. Однако после сеанса стало ясно, что проблема скорее в гриме. Он создаёт впечатление, будто знакомый по «Эйфории» актёр просто надел костюм Франкенштейна, купленный на маркетплейсе. И это одна из ключевых проблем фильма.

Персонаж, который именно в этой интерпретации (а характер монстра, как известно, меняется от версии к версии) воплощает идею «не суди книгу по обложке», должен выглядеть по-настоящему пугающе, чтобы между внешностью и поведением возникал ощутимый диссонанс. Здесь же, например, тёплые чувства Элизабет к персонажу Джейкоба не выглядят столь противоестественными, как того, по всей видимости, требует сценарий. По сути, монстр воспринимается как секс-символ с парой шрамов и слегка искривлённой осанкой. При этом создатели попытались придать ему нечеловеческие черты за счёт костюма и силуэта — особенно это заметно в сценах нападения на корабль в начале фильма. В тщательно выстроенных общих планах эта идея действительно работает. Однако в тех эпизодах, где костюм виден детально, а не только в виде силуэта, образ окончательно закрепился в моей голове как модель с подиума. Мешковатая, многослойная и рваная одежда, бледное лицо, и резкие черты лица постоянно наводили меня на мысль, что я смотрю рекламу новой коллекции Balenciaga, а не фильм про Франкенштейна.

Отдельный вопрос у меня вызвал персонаж, сыгранный, как всегда, великолепным Кристофом Вальцем. На протяжении всего фильма я ждал, когда он наконец сыграет решающую роль в сюжете — особенно после его смерти, как бы парадоксально это ни звучало. Однако в итоге стало ясно, что этот герой нужен исключительно для того, чтобы объяснить наличие у барона Франкенштейна практически безграничных финансовых ресурсов, и на этом его функция, к сожалению, исчерпывается.

Если судить по объёму критики, может показаться, что фильм мне не понравился. На самом деле это не так. Всё, что меня в нём смущало, я уже перечислил, а больше, по крайней мере на мой взгляд, упрекнуть его не в чем. В остальном это очень сильная работа: отличная актёрская игра, красивые кадры и выразительные костюмы, живописные локации и убедительно переданная атмосфера эпохи — пусть во многом приукрашенной и даже вымышленной, но это всё-таки художественное кино, а не документальная хроника.

В итоге я могу уверенно сказать, что попробовать посмотреть этот фильм стоит каждому. Именно попробовать — поскольку из-за довольно жёстких сцен некоторым зрителям он может датьcя тяжело. Но если принять этот фактор как данность (в конце концов, это история о ходячем трупе), перед нами предстаёт глубокое по смыслу и философским идеям произведение, вполне достойное вашего вечера.

Фильм «Франкенштейн» (2025) поразил меня своей холодной, почти клинической атмосферой и неожиданной глубиной, которую я не ожидал увидеть в экранизации классики. С самого начала чувствуется напряжение — мрачные пейзажи, серые тона, ощущение изоляции и внутренней борьбы. Всё это создаёт идеальный фон для истории о существе, рождённом не по своей воле и вынужденном искать своё место в мире, который его отвергает.

Монстр в этом фильме — не просто страшная тварь, а существо с ярко выраженной психологией. Его действия продиктованы не жаждой разрушения, а попыткой защитить себя от постоянного страха и боли. Он не агрессивен по своей природе. Каждое его действие — это реакция на жестокость окружающих. Каждый раз, когда он проявляет силу, чувствуется, что он просто пытается выжить, найти убежище, спрятаться от ненависти, непонимания и страха которую видит в глазах людей. Его внешность, устрашающая и неестественная, лишь маска для внутреннего одиночества и тоски.

Фильм заставляет пересмотреть привычные представления о добре и зле, показывая, что страх и агрессия — это часто защитная реакция на боль. Я закончил смотреть с ощущением, что монстр в этом фильме — не зло, а жертва, и именно это делает историю такой пронзительной и запоминающейся.

Несмотря на сильную атмосферу, иногда ощущается нехватка динамики — некоторые эпизоды затянуты, из-за чего теряется напряжение. В целом, фильм не дотягивает до уровня абсолютной классики, но всё же остаётся мощным и запоминающимся опытом. Спасибо за возможность по-новому взглянуть на легендарную историю.

8 из 10

Кажется, всю свою карьеру мексиканский сказочник и главный визионер современного Голливуда шел именно к этому фильму. От «Хребта дьявола» до оскароносной «Формы воды» Гильермо дель Торо методично доказывал нам одну и ту же теорему: монстры — это не те, кто прячется под кроватью или сшит из кусков плоти, а те, кто говорит о цивилизации. Но именно в «Франкенштейне» эта мысль достигает своего апогея, превращаясь из готического хоррора в пронзительную экзистенциальную драму.

Дель Торо берет хрестоматийный текст Мэри Шелли, который, казалось бы, экранизирован вдоль и поперек, и совершает невозможное — он возвращает ему дыхание. История 'Чудовища' показана невероятно широко и объемно. Это не просто «бунт машины против творца», это трагедия брошенного ребенка, ищущего любви в мире, который разучился любить.

Центральный конфликт фильма строится на блестящей инверсии. «Монстр», оказывается самым человечным персонажем на экране. Сцены его взаимодействия с природой, с животными — одни из самых сильных в картине. В них столько бережности, столько немой эмпатии. Он чувствует чужую боль острее, чем кто-либо, потому что сам соткан из боли.

Отдельно хочется сказать про Виктора Франкенштейна. Само имя «Виктор» — не просто набор звуков. Очевидная этимология (victor — победитель, victory — победа) здесь работает как смысловой нерв образа. Это человек, для которого важно не просто узнать, понять, исследовать — а одержать верх. Победить смерть, победить природу, победить Бога, в конце концов.

Но дель Торо, кажется, задает горький вопрос: что, если сама идея победы уже несет в себе семя катастрофы? Победитель, по определению, стоит над побежденными. Чтобы быть «Виктором», нужно кого-то превратить в объект — в ресурс, в материал, в средство. Тела, из которых он собирает свое творение, — всего лишь самый буквальный вариант этого взгляда на мир.

Особое место в этом мире занимает героиня Миа Гот. Она — тот редкий персонаж, который не просто «жалеет» монстра, а по-настоящему его видит. Не как эксперимент, не как угрозу, не как ошибку мироздания, а как другого — столь же чужого миру, как и она сама.

Парадокс в том, что именно люди, окружающие монстра, оказываются подлинными чудовищами. Их жестокость респектабельна, социально одобрена, прикрыта словом «норма». Они «правильные», «успешные», «уважаемые» — и именно в этом их ужас. На их фоне сшитое из кусков тел существо выглядит единственным цельным, честным и по-человечески живым.

«Франкенштейн» — фильм, в котором классический сюжет о безумном ученом и его создании раскрывается как история о нас, сегодняшних. О мире, где «нормальность» часто маскирует чудовищность, а единственный настоящий гуманизм живет в тех, кто сам чувствует себя лишним, ошибочным, сшитым из обломков.

10 из 10

Тут не про «идеальность», а про попадание в самое сердце того, что для меня важно в кино: способность напомнить, что смотреть на монстра страшно, но куда страшнее — увидеть в нем себя.

Я люблю Гильермо дель Торо, потому что он один из тех редких режиссеров, которые смотрят на мир иначе, чем большинство. Он умеет находить человеческое в том, что привычно считать уродливым, и придавать монстру ту глубину, которую не каждая история способна подарить человеку. Поэтому история Франкенштейна, в которой Мэри Шелли соединяет трагедию рождения, одиночество, страх быть отвергнутым и мучительную попытку понять своё место в мире, всегда казалась мне близкой его художественной природе. Когда эти темы встречаются с тем, как дель Торо создаёт своих существ, находя красоту там, где её невозможно ожидать, возникает особый сплав фантастики и трагизма, который на бумаге уже выглядит многообещающим.

Для самого дель Торо эта история прежде всего о ране, которую один человек передает другому, даже если не желает этого. Он говорил, что видит в ней разговор об отцах и детях, о той невыносимой тишине, которая возникает между людьми, когда они не знают, как приблизиться друг к другу. И в фильме это проступает сразу, потому что Виктор не пытается исцелить свою боль, он пытается её отменить, вмешавшись в саму природу жизни, словно надеется, что победа над смертью перепишет его прошлое. Его создание возникает не как плод научного усилия, а как попытка заполнить пустоту, которая тянется за ним с детства и определяет каждое его решение.

Картина строится на постоянном столкновении утопии и антиутопии. На одном уровне это мечта о преодолении смерти и о возможности начать заново, но рядом с этой мечтой стоит человек, который финансирует проект, торговец оружием, для которого жизнь и смерть - это вопрос выгодного курса, а не человеческого смысла. И потому существо появляется на свет как итог мира, где судьбы людей давно обращены в товар. Оно буквально создано из мертвых тел, из последствий чужой жестокости, из рукотворных обломков войны, и уже этим обречено на трагедию, которая не является его выбором.

В этом пространстве очень остро звучит вопрос о вине. Может ли быть виноват тот, кого никто не ждал, кого никто не хотел, кто родился из боли и отчуждения, а не из любви. Существо тянется к человеку так же естественно, как ребенок тянется к отцу, оно пытается быть услышанным, пытается обрести своё место, но получает в ответ только отражение чужого страха и накопленной злости. Оно впитывает не заботу, а то, что окружало его создателя, и потому его жестокость - это не личная природа, а следствие той боли, которую оно получило раньше, чем узнало, что значит быть живым.

Религиозный слой истории дель Торо раскрывает не через символы как украшение, а через ощущение повторяющегося мученичества. Существо проходит через страдание, отвергнутость и собственное распятие, и в некоторых сценах возникает ощущение, будто режиссер сознательно поднимает фигуру существа до архетипа страдающего, несущего на себе чужую боль. Это не копирование образа, а тихая перекличка с ним, когда в герое проступает нечто большее, чем фантастическая фигура. И в эти моменты становится ясно, что трагическая святость принадлежит именно ему, потому что он единственный, кто проживает боль честно и беззащитно.

Мученичество, непонимание, жестокость, попытки осознать собственную природу и найти смысл в своём существовании - всё это проходит красной нитью через каждую сцену. Картина буквально дышит такими вопросами, и чем ближе к финалу, тем ощутимее становится их тяжесть. В какой-то момент фильм действительно приближается к перегруженности, потому что он держится не на внешнем действии, а на плотной эмоциональной и философской материи. Но эта перегруженность не рушит его, потому что две вещи в нём работают безупречно.

Первая -актёрская игра. Оскар Айзек, играющий Виктора, приносит в роль такую болезненную честность, что его страхи и уступки выглядят не выдумкой, а человеческим признанием в слабости. Джейкоб Элорди в роли существа делает то, что удаётся единицам: он играет не монстра, а раненого ребёнка, взрослого и одновременно беспомощного, и его присутствие остаётся в памяти как переживание, а не как образ.

Вторая вещь — визуальная мощь фильма. Она не просто красива, она завораживает, потому что сочетает в себе сказочную нереальность, мрачную телесность, светлые иллюзии и тяжёлую правду. Иногда картинка кажется фантастической, иногда почти репортажной, но в любом случае она остаётся живой, дышащей, словно мир на экране существует сам по себе и не нуждается в объяснениях. Это редкий случай, когда визуальная поэзия не заменяет смыслы, а усиливает их, и именно поэтому картина не разваливается под собственным весом.

Финальная сцена становится своеобразной точкой сборки всего замысла. Суть её проста: пока человек не простит себя, не отпустит прошлое, не примет свою боль как часть судьбы, он не сможет увидеть свет, который всегда был рядом. Наш добрый великан при первой встрече с солнцем отшатнулся, испугался, не смог вынести его сияния, потому что в нём не было места для света. Только пройдя через собственное страдание, только прожив чужую жестокость и свою вину, только отпустив обиды, оно смогло поднять взгляд к этому свету и почувствовать его красоту. То, что когда-то пугало и обжигало, в конце превращается в знак принятия, знак свободы, знак внутреннего мира. Применимо ли в нынешних реалиях? Нет. Красиво, духовно и поэтично? Да.

Если вы готовы выделить два с половиной часа не просто на просмотр, а на проживание истории, на диалог с ней, на попытку услышать то, что она говорит о боли, ответственности, одиночестве и надежде, если вам нужно кино, которое не развлекает, а заставляет думать и оставляет вас один на один с собственными ощущениями, то эта картина стоит вашего времени. В эпоху, когда большая часть фильмов превращена в лёгкое, быстрорастворимое зрелище, работа дель Торо действительно напоминает луч света.

Мне понравилось все: и выбор актеров, и сценарий, и диалоги, и визуальный ряд.

Актер Оскар Айзек страстно сыграл злого гения. В его исполнении Виктор Франкенштейн сколько прекрасен в научной смелости, в желании бросить вызов смерти, столько ужасен в своих поступках. Он предал свое дитя, отказался от ответственности за свое творение. А как бы общество не отторгало непохожих, он должен дитя любить и оберегать!

Создатель Виктор Франкенщтейн не стал давать своему Дитя имя, как человеку при рождении, потому как не рассматривал его возможность жить в обществе. До последнего своего вздоха, он рассматривал его как Чудовище, как всего лишь биологическое существо, по сути хуже животного, иначе он дал бы ему кличку, чтобы строить с ним общение.

Все потому, что Виктор типичный грандиозный нарцисс, травмированный в детстве. Он не способен любить. Ему важно иметь, владеть, получить. Он создал живое существо и тут же начал выставлять к нему требования, ожидания, проявлять недовольство: «Скажи хотя бы одно слово». Прямо как его «холодный» отец в его детстве. Он стыдился Чудовища, не представил в Университете, как результат своего открытия. А в итоге и вовсе испугался, так как существо было гораздо сильнее физически. Куда легче было его спрятать от мира, а то и вовсе уничтожить.

Чудовище сделано из плоти нескольких мертвых людей, путем насилия и осквернения. Как могло такое прийти в голову Виктору Франкенштейну взять чужую плоть и ей распорядиться ради тщеславия и научного интереса, попрать божественный умысел и этику. Библейскими символами наполнен кабинет ученого, который буквально распинал на кресте плоть и пытался вдохнуть в нее «жизнь», но не дух и не душу.

Актриса Миа Гот, принцесса хорроров, имеет внешность, в которой одновременно сочетаются черты ангела и чертовщинка. Она играет «нетакусю» Элизабет. К сожалению ее Элизабет я так и не поняла. Она либо слишком наивная, либо дерзкая, либо просто глупая, одурманенная платьями, окрашенными мышьяком в насыщенный зеленый. С чего вдруг ее так потянуло к голому молчащему созданию с синей кожей, без первичного полового признака? По отношению к Чудовищу ее поведение сложно проанализировать. Какие чувства она испытывает: интерес, восхищение, нежность страсть, жалость? Природа чувств – вероятна на столько возвышенная, что мне не понять.

По отношению с Виктором она вела себя как роковая красотка: дразнила эротическими нарядами, флиртовала, с братом своего жениха, не осознавая последствия, даже получила смелое признание и предложение. При этом, она принижала Виктора и поддевала в спорах, указывая ученому на то, что он не Творец, а всего лишь человек и его ум ограничен, и ему не понять замысел Бога. Несмотря на все огрехи, актёрская работа мне понравилась.

Спорным показался выбор актера на роль Чудовища. Гримеры проявили искусство, чтобы изуродовать лицо Джейкобу Элорди: приделали массивные надбровные дуги, изувечили рот. Визуально «лепили» образ тупого рослого монстра, склонного к агрессии в момент, когда его переполняет гнев. Не такая уж у него ужасающая внешность. Так и не скажешь, что он не сможет стать полноценным членом общества, если он красивее моряков, израненных, покрытых шрамами и увечьями, изможденных, посиневших от холода на застрявшем в льдинах Арктики корабле.

В детище Франкенштейна столько экзистенциальной боли, что ты прямо физически ощущаешь его внутреннюю пустоту и беспомощность. Он жертва обстоятельств. В чем цель его жизни? В чем ее ценность? Он не просил создателя помещать его сознание в это тело! В конце фильма Чудовище находит некоторые ответы на свои вопросы.

В начале фильма Чудовище простодушен и знает только имя своего создателя. Он играется с листиками-корабликами, пуская их в плавание по сточной канаве, прямо как младенец. Потом, преданный создателем, он рождается символически по странному родовому каналу. Вторая часть фильма посвящена личной истории Чудовища, его процессу очеловечивания. Он познает мир и его двойственность, добро и зло, жестокость и милосердие, холод и теплоту. Он любит Виктора, он полюбил своего приемного отца- Слепого старика. Он пытается бороться с агрессивной природой, и склонен к состраданию.

На контрасте с сухостью и холодностью башни ученого с его устрашающими медузами горгонами, и анатомическим театром, в фильме появляется жилище простых людей, обогреваемое печью, окружённое природой, домашними животными. В мире богатых людей царит жажда наживы, разврат и венерические болезни, борьба за лучшее место в обществе, тщеславие. В мире бедных – нищета, волки, лишения и тяготы. В каждом мире свои опасности. Но мне понятнее и проще показался мир людей, в котором Чудовище обрел отцовскую заботу в лице слепого старика. Он помог понять мир, а также ответить на вопрос, так мучающий чудовище. Человека характеризует не то, откуда он произошёл, а то, куда он сам идет, к чему стремиться.

В фильме поднимаются вечные актуальные вопросы: происхождение, обязанности родителей перед детьми, темы принятия и отвержения, одиночества. Кино получилось очень красивое и очень трогательное.

Художественный готический научно-фантастический фильм режиссёра Гильермо дель Торо с Оскаром Айзеком, Джейкобом Элорди и Мией Гот в главных ролях.

Лично я очень скучала по такому кино, при просмотре которого ты получаешь истинное наслаждение буквально от всего: от богатых и грамотных диалогов, от невероятных красот природы и величественных зданий, от шикарных и утончённых костюмов Элизабет, от идеально подобранного актёрского состава и от восхищения игры каждого...

Гильермо раскрыл всю историю очень подробно от начала до конца так, что вопросов не остаётся от слова совсем. Также он идеально показал: кто же реальный монстр и, в вот такой своей версии истории, донёс до зрителя все нерешённые, спорные, непонятные в других кинокартинах «Франкенштейн» моменты. Сделал это грациозно и со своей особой 'перчинкой' – как умеет только он.

Перед просмотром новинки дала себе установку, что буду судить Джейкоба Элорди очень строго, ибо роль серьёзная, сложная – сплоховать нельзя, а он тупо переносит персонажа из мелодрамы «Будка поцелуев» в сериал «Эйфория», затем в драму «Присцилла: Элвис и я» и не меняется ни-че-го. Но этот фильм стал полным открытием. Роль шикарна и роль для него. Гильермо поистине великий режиссёр, что разглядел в Элорди Чудовище Франкенштейна. Я в восхищении, ибо читала, как нелегко далась Джейкобу эта роль, но оно определённо стоило того. Молодец.

Безоговорочная десятка новой кинокартине дель Торо и просто браво.

Спасибо Гильермо за такое потрясающее кино.

10 из 10

После долгого периода сомнений, вызванных смешанным опытом прошлых экранизаций, я наконец-то посмотрел «Франкенштейна» в новой интерпретации Гильермо дель Торо и был по-настоящему впечатлен. Безусловно, прежние экранизации, начиная с классических фильмов Universal, часто впечатляли своим визуальным стилем и отдельными попытками исследовать сложную психологию персонажей. Однако они нередко страдали от запутанного сюжета и размытых мотивов героев, из-за чего философская глубина оригинала Мэри Шелли зачастую терялась.

В этой версии Дель Торо, являясь настоящим архитектором повествования, выстроил кристально четкую и мощную структуру. Это позволило не просто следить за событиями, а глубже проникать в трагедию Виктора Франкенштейна, чьи мотивы и внутренняя борьба обрели невиданную ранее ясность и психологическую достоверность. Если в классических версиях акцент традиционно делался на ревности Монстра и его мести, то Дель Торо смещает фокус в сторону фундаментальной темы отношений отцов и детей. Через эту призму он виртуозно исследует идею родительского долга, морального отказа от своего «дитя» и духовного отчуждения, которое, как неумолимая цепная реакция, и приводит к трагическим последствиям.

Особенно свежим стало переосмысление женского персонажа. Девушка в этой истории — не просто объект любви или разжигатель конфликта, как это часто бывает. Она выступает голосом разума и нравственным компасом, чья роль — не усугублять драму, а, наоборот, подчеркивать здравый смысл и пытаться остудить пылкое высокомерие Виктора.

Что касается резонирующих героев (тех самых эпизодических персонажей в драматургии, что влияют на ключевые решения главного героя), то Дель Торо оставил их практически неизменными, сохранив верность духу оригинала. И в этом заключается его гениальный ход: возникает ощущение, что режиссер бережно разобрал знакомый всем сюжет на детали, тщательно очистил его от наслоений времени и заменил устаревшие элементы на те, что говорят с современным зрителем на одном языке. Он мастерски добавил визуальный и моральный контраст, чтобы этика выбора, границы между добром и злом, творением и творцом стали более выпуклыми и понятными, не упрощая при этом сам философский посыл.

Отдельных аплодисментов заслуживает фирменный стиль визуализации автора. Дель Торо никогда не стремится к гиперреализму; его картины — это ожившие полотна, напоминающие сюрреалистичные театральные спектакли, где каждая сцена — это тщательно скомпонованная картина. Эта эстетика не просто радует глаз, но и идеально служит истории, визуально отделяя мир человеческих условностей от мира потустороннего ужаса и чуда. Именно такой подход в полной мере оправдывает западный термин «Spectacular movie» (Игровое кино), подчеркивая зрелищную, почти сказочную природу кинематографа.

В итоге, эта адаптация — не просто еще одна экранизация, а глубокое, новаторское и предельно личное прочтение классического сюжета. Дель Торо удалось создать работу, которая заставляет по-новому взглянуть на вечные вопросы, заложенные Мэри Шелли, и, на мой взгляд, этот фильм по праву заслуживает самой высокой оценки.

Сюжет

Оживший монстр Франкенштейна (Джейкоб Элорди), сшитый из разнообразных людских частей, жаждет отомстить своему горделивому создателю Виктору (Оскар Айзек).

Мнение

Готические истории о непонятых монстрах не просто пронизывают творчество Гильермо дель Торо, они его составляют почти что полностью (исключение - недооценённый циничный нуар «Аллея кошмаров» (2021)) поэтому абсолютно закономерно, что мексиканскому визионеру наконец-то дали поиграться с романом ужасов Мэри Шелли «Франкенштейн». Версия дель Торо одновременно классическая и ревизионистская и, возможно, наиболее близкая к первоисточнику не только с точки зрения сюжета, но и в плане раскрытия вопросов о том, что делает человека человеком, а что — жутким монстром. В то время как прочие киноделы (у Кеннета Браны монстра сыграл аж целый Роберт Де Ниро) лишь поверхностно затрагивали эмоциональную составляющую текста Шелли, предпочитая пугать зрителя гримом, дель Торо подошёл к делу весьма основательно и с чуткостью. Фильм снят с двух точек зрения, Виктора и Монстра, и когда последний произносит что-то в духе: «Я страшен для вас. Но для себя я просто есть», подобные речи побуждают к принятию, а эта тема сейчас актуальна в массовой культуре как никогда.

Как режиссёр, дель Торо понимает страстное желание Виктора создавать вечное, но при этом безгранично сочувствует своим персонажам. Хоть сцен с Элизабет (Миа Гот) до обидного мало, однако именно её общение с Монстром придаёт творению Виктора индивидуальность, которая в противном случае была бы труднодостижимой. Меня же по личным причинам больше всего триггерил болезненный круговорот травмирующего насилия, унаследованного Виктором от деспота родителя: как отец Виктора передаёт свою жестокость сыну, так и Монстр усваивает те же уроки, позже избивая Виктора, и крича в отчаянии: «Ты слушаешь, только когда я причиняю тебе боль!». Это также история о том, что каждый родитель является творцом, который формирует своего ребёнка посредством выбранного метода воспитания («Так сердце разобьётся, и всё же будет жить, разбитое»).

«Франкенштейн» работает на стыке жанров - это отчасти сказка, отчасти мрачное фэнтези и отчасти боди-хоррор. Но, пожалуй, лучше всего фильм характеризуется как готическая романтика в духе «Багрового пика» - невероятного визуального пиршества, которое в своё время смачно отпинали критики за ленивый сюжет с банальными тропами. «Франкенштейн» не так предсказуем, сложнее продуман, украшен символикой, изысканным художественным оформлением и лиричной музыкой.

Претензия у меня по большому счёту только одна, пусть и солидная. От нового творения любимого режиссёра я как то автоматически ожидаю изойти пузырями от счастья, а тут в конце концов не удаётся обнаружить ничего поразительного или особо бодрящего. Дать голос Монстру - хороший ход, но исполнен корявенько, с излишним пафосом, слабой игрой Элорди (как по мне, мискаст) и затянуто. Но за смелость дель Торо можно простить многое. В фильме, который в конечном счёте о принятии и прощении, режиссёру (а он же тут и единоличный автор сценария) хватает решительности оправдать не только Монстра, но и его чудовищного создателя.

Никогда близко не был знаком ни с произведением Мэри Шелли, и никогда не воспринимал данную историю всерьез. Так что никакие параллели проводить не буду. Сталкивался лишь вскользь. Эта тот случай, когда эта книга попадает в тебя через что угодно, любые упоминания, но при этом ты никогда ничего нарочно не читал и не смотрел никаких экранизаций. И честно сказать, я бы и не стал смотреть, если бы не Гильермо дель Торо. Его «Форма воды» меня тронула, он умеет передать чувства без лишних слов. Может, немного пафосно, но в свойственной ему манере.

О фильме. Я точно знал, что будет красиво. Но чтобы настолько. Визуально это было восхитительно. И несмотря на то, что мы все знаем что и за чем следует, то как он решил это рассказать мне по душе. Это смотрелось. Эти душевные переживания этого то ли чудовища, то ли самого чистого существа, заставляли задуматься о том или ином. Заставляют задуматься о смерти. Неужели это дар? В данном случае, одиночество вместе с бессмертием - вот что проклятие. А если убрать бессмертие, останется только одиночество, и вот это действительно трагедия? Одиночество лишает смысла жизнь? И что в конце? Прошение дало свободу обоим?

Одним словом, мне понравилось. И неторопливость повествование, я это люблю, чем фильм затягивается, чем неторопливее, это лишь время на подумать. Во время чего того важного, хочется сбавить шаг. Два с половиной часа этого визуального наслаждения. И это особое послевкусие. Когда не понимаешь, от куда эта грусть и пустота на душе. Еще раз возвращаюсь к «Форме воды», там было более трагичнее, но тем не менее. Схожесть есть.

Об актерах, Айзек хорош. Но как удивил Джейкоб Элорди. От смазливого подроста из Эйфории, да такой роли, честно не ожидал. Его было жаль, его гневу верилось, он был неуклюж, странно довольно двигался, его грустные глаза, тут они кстати. Того же Эндрю Гарфилда, которого хотели взять изначально, я совершенно не вижу. Его позитивное лицо, тут как будто, не к месту.

Я сужу о фильмах, когда они заканчиваются. Если после настроение изменилось, неважно в какую сторону. Если тебе досадно, что оно кончилось (несмотря на то что длилось 2.3 часа), то, по моему, это что то значит.

Мне было грустно, что это кино в какой то момент кончилось.

1857 год. Команда застрявшего в северных льдах датского корабля спасает раненого мужчину от похожего на человека чудовища, которое невозможно убить. Тот рассказывает капитану свою историю: его зовут Виктор Франкенштейн, он сын знаменитого врача, и с самого детства вынашивал идею оживить мёртвую плоть. У него появилась возможность проводить в этой сфере всевозможные эксперименты, когда дядя невесты младшего брата Виктора предложил ему неограниченное финансирование.

Интересно наблюдать за тем, как в то время, когда одни литературные произведения охотно напрашиваются на экранизацию, другие произведения получают одну повторную экранизацию за другой. При этом, фактически не отличаясь друг от друга ни в плане подхода, ни в плане истории.

Если вы смотрели фильм Кеннета Браны (особенно) или другие экранизации, то ничего откровенно нового в отношении первоисточника не увидите. Дель Торо действительно постарался максимально точно следовать оригинальному литературному произведению. Разве что привнеся в историю нескольких новых персонажей и разбив повествование на два противопоставляющих друг друга взгляда двух главных героев по принципу «ненадежного источника». Что не привносит в историю ничего нового. Однако способствует тому, чтобы придать обоим главным героям достаточно глубины и возможно даже взглянуть их с несколько иной стороны.

Определенно можно заявить, что жемчужиной данной ленты является именно отличная режиссура Гильермо дель Торо, которому удалось создать безумно красивый и чуть ли не живописный фильм. Если не считать слегка замыленные визуальные эффекты (особенно в сцене с волками), то картина хороша настолько, что каждому кадру можно любоваться с огромным удовольствием. Однако справедливо отметить, что во второй половине повествования фильм сильно сбавляет в оборотах и смотрится уже не так бодро и интересно как первую половину.

Оскар Айзек впервые на моей памяти чудовищно переигрывает и это по началу сильно отталкивает. Однако с другой стороны позволяет показать Виктора Франкенштейна с неожиданной стороны настоящего чудовища данной ленты. Приятно удивил Джейкоб Элорди, которому достался очень сложный и неоднозначный образ. Однако он мастерски справился со своей задачей на экране. Отлично сыграла и Миа Гот. Пусть даже её героине прописали крайне картонную реализацию на экране. В том числе и Кристофу Вальцу. Фактически ужав актерский потенциал двух вышеуказанных замечательных артистов.

7 из 10

Франкенштейн – это пожалуй самая красивая и живописная экранизация классического произведения Мери Шелли. Авторы картины постарались быть максимально верными литературному первоисточнику и одновременно с этим придав истории и героям глубины. Однако размеренным фильм не назвать и после действительно интересной первой половины, вторая половина картины смотрится куда слабее.

Гильермо дель Торо известен двумя вещами - любовью к монстрам и совершенно особенным, мрачно-готически-сказочным визуальным стилем. Самые яркие тому примеры - 'Форма воды' и 'Багровый пик'. В принципе, если сложить их вместе, получится 'Франкенштейн'.

'Франкенштейн' - это настолько квинтэссенциальная история для дель Торо, чтобы было бы даже обидно, если бы он никогда ее не снял. История об ученом, заигравшемся в бога и создавшем существо, по своей природе невинное и требующее любви; не смогшем взять на себя ответственность, бросившем и окрестившем Создание монстром. Еще в оригинале совершенно ясно, что монстром является сам Виктор, но, по иронии, в общественном сознании все перепуталось, и монстром (а то и Франкенштейном) стали называть Создание.

В фильме отчетливо видно, что дель Торо точно знал, что он хочет рассказать и как. Его главная тема - это отношения ребенка с родителями, потребность в безусловной любви и принятии. Эта тема четко прослеживается в воспитании Виктора, жестокости его отца и затем жестокости, с которой Виктор отнесся к Созданию. Самые искренние и пронзительные моменты фильма те, в которых Создание одновременно жаждет любви своего отца и до безумия его же боится. Высоченный Элорди с такой нежностью пускает листочки по стоку и так жалобно сжимается в комочек, прячась от побоев, что сердце сжимается.

И если Виктор воплощает в себе родительскую жестокость, то Элизабет - абсолютную любовь. Любительница насекомых, она тянется ко всему странному, беззащитному, даже монструозному. Она не боится кадавров, потому что в них она видит красоту божьего создания. В этой экранизации ее персонаж создает необходимый контраст для Виктора, полностью раскрывая тему.

К сожалению, это не значит, что сама Элизабет хорошо раскрыта. Как и ее жених и дядя. Только Виктор Франкенштейн и Создание производят впечатление тщательно прописанных персонажей, все остальные набросаны крупными мазками. У дяди хотя бы понятны цель и мотивация, с Элизабет все куда мутнее, а бедный брат Виктора просто болтается на волнах нарратива, как бумажный кораблик. Но надо отдать должное Мие Гот, своей странноватой внешностью и манерами сделавшей Элизабет объемной и запоминающейся.

За пределами своего эмоционального ядра, особенно в развязке, фильм теряет правдивость, и в нем пробивается фальшь. Предсмертные монологи различных персонажей очень пафосны, и каждый из них проговаривает свою основную идею, а то вдруг слушатели их не поймут. В такие моменты очень сложно включиться в фильм эмоционально. Но эта патетика гармонирует с визуальным стилем фильма - безапелляционно готическим.

Дель Торо любит готику настолько сильно и изображает ее настолько ярко, что трудно найти ему конкурента. В отличие от остальных, он следует историческому костюму и не боится цветов - желтый, красный, мышьячно-зеленый. Женщины в его фильмах носят прически и шляпки, не пытаясь соответствовать понятиям о красоте 21-го века. Это четкое художественное видение пробивается даже сквозь обычно серо-мутную нетфликсовскую картинку, и как же в фильме хороши выстроенные декорации.

Конечно, дело портит CGI. Когда он есть, он выглядит настолько плохо и неуместно, что начинает казаться, что к 2025-ому году технологии пошли вспять. От животных в кадре хочется плакать. Кровью.

Но, невзирая на все недостатки, 'Франкенштейн' дель Торо смотрится как цельное, осознанное авторское кино. Трудно сказать, что оно привносит что-то новое, но иногда просто приятно посмотреть на творчество хорошего режиссера, которому дали денег и развязали руки.

Когда я впервые увидел трейлер фильма «Франкенштейн» и узнал, что экранизирует книжную историю Гильермо дель Торо, то подумал, что это отличный постановщик на подобное произведение. Его фильмы всегда балансируют между ужасом и поэзией. И, пожалуй, никто не был бы более подходящим, чтобы рассказать историю Виктора Франкенштейна и его Творения так, как это сделал дель Торо.

История этого фильма почти такая же захватывающая, как сам сюжет. Еще в 2008 году дель Торо подписал с «Universal» контракт на создание четырех экранизаций — среди них «Франкенштейн» Мэри Шелли, повесть Роберта Льюиса Стивенсона «Доктор Джекил и мистер Хайд», романы «Бойня номер пять» Курта Воннегута и «Друд» Дэна Симмонса. Интересная киновселенная вырисовывалась. Гильермо даже снимал тестовые кадры с Дагом Джонсом, но проект постоянно откладывался. В 2013-м появилась идея пригласить Бенедикта Камбербэтча, однако производство вновь застопорилось. И вот, спустя почти полтора десятилетия, в 2022 году «Netflix» вдохнул жизнь в этот давний замысел. Главные роли получили Оскар Айзек и Эндрю Гарфилд, но с последним что-то не срослось, и роль отошла Джейкобу Элорди, и уже в марте 2023-го проект официально запустился в производство. Премьера состоялась 30 августа 2025 года на Венецианском кинофестивале.

Вряд ли история для кого-то является секретом, но скажу пару слов о синопсисе. Действие картины разворачивается в готической Европе, где ученый Виктор Франкенштейн бросает вызов природе, пытаясь создать жизнь из смерти. Его дерзкий эксперимент становится началом цепочки интересный и часто ужасающих событий, которые касаются не только его самого, но и всех, кто оказывается рядом. Это история о людях и их судьбах, о тех, кто пытается найти себя, но, кажется, не может этого сделать.

То, как выглядит этот фильм — чистое удовольствие. Я понял это еще по трейлеру, а весь фильм буквально восхищался картинкой. Дель Торо вновь доказал, что умеет строить целые миры из света, тьмы и теней. Каждый кадр можно разбирать как картину: текстуры тканей, холодный блеск лабораторных инструментов, готические фасады, свечи, прически, тысячи мелких предметов в одном помещении, каждый из которых дополняет общую картину. Одежды героев богаты деталями — старинные кружева, плотные ткани, нарочито яркие цвета. Интерьеры же напоминают музей эпохи — порой кажется, что снимали в именно в музеях, настолько детально и красиво созданы некоторые помещения. Свет — как будто отдельный персонаж: он бывает холодным и безжизненным, а иногда выступает ярким и опасным.

Радует слог произведения. Герои говорят на изысканном, почти литературном языке — без излишней напыщенности, но с глубиной и уважением к первоисточнику. Этот стиль идеально сочетается с атмосферой — кажется, что каждое слово выверено, каждое предложение несет нужный сюжету вес.

Оскар Айзек в роли Виктора Франкенштейна выдает, пожалуй, одну из лучших работ в своей карьере. Его герой — человек, разрываемый между гением и безумием. Он живет идеей, но постепенно теряет человечность, утопая в собственной одержимости. Айзек передает это с невероятной силой — каждый взгляд, каждое движение наполнено внутренним конфликтом, который, как видится мне, со временем угасает. Конфликту в его сознании более не будет места. Со временем он станет циником, который не готов видеть ничего, кроме своей идеи и ее воплощения. Но так будет, пока он, наконец, не встретится лицом к лицу со своим Созданием.

Главным открытием фильма для меня стал Джейкоб Элорди. Его персонаж олицетворяет трагедию. В его глазах — бесконечная печаль, в каждом жесте — боль и надежда одновременно. Он играет не монстра, нет. Вопреки устоявшимся стереотипам в мире фильма, он как раз-таки жертва. Элорди показывает внутреннюю пустоту, отчаяние и искреннее стремление к любви. Его работа здесь — настоящая актерская победа. Это самый яркий персонаж истории, которыми не становились прошлые воплощения чудовища Франкенштейна.

Кристоф Вальц, как всегда, точен и элегантен. Его персонаж Харландер — поначалу холодный наблюдатель, голос рациональности, но и у этого человека оказываются свои тайны, а Вальц отлично отыгрывает свою партию. Миа Гот является тоже приятным открытием этой картины. Ее Элизабет придает фильму ту самую хрупкость и теплоту, без которых история была бы не такой душевной и трогательной. Феликс Каммерер и Чарльз Дэнс органично вписываются в актерский ансамбль, каждый вносит нечто свое важное, чтобы показать эволюцию Виктора.

Фильм не стесняется показывать откровенную жестокость, но, как видится мне, это делалось не ради того, чтобы шокировать, а, скорее, ради правды. Этот мир суров, и дель Торо не пытается его смягчить. Да, некоторые сцены могут показаться слишком тяжелыми, может быть даже противными, но именно в них кроется искренность его авторского взгляда. Все кажется на своем месте — ни грамма фальши, ни капли лишней крови.

Одна из главных тем картины — одиночество. История Франкенштейна показывает, как изоляция, непонимание и боязнь неизвестного способны превратить даже доброе сердце в нечто изломанное. Ведь чудовище Франкенштейна олицетворяет одновременно неизведанное и чуждое, чего боятся люди, но при этом герой предстает, как нечто невинное, буквально оказываясь ребенком, который желает естественных заботы, безопасности и любви. Однако в ответ он получает только боль и гонения, что озлабливают его. Но дель Торо идет дальше — он говорит о потере себя. Это другая важная тема истории. Виктор, гоняясь за открытиями, постепенно стирает границы между человеком и богом, теряя себя. Эти идеи, знакомые со времен Шелли, звучат сегодня даже острее: фильм вновь предлагает подумать, где проходит грань между созиданием и разрушением, между мечтой и манией.

«Франкенштейн» Гильермо дель Торо — это не просто новая экранизация классики. Для меня это мощная, красивая и живая история, в которой сплелись готика, философия и человеческие боли. Фильм заставляет чувствовать, сопереживать, бояться и восхищаться. Крепкий, зрелый проект, в котором дель Торо снова доказал: он умеет говорить языком чудовищ, и при этом рассказывать о нас самих.

8 из 10

Гильермо дель Торо взялся за историю, которую экранизировали десятки раз, но не стал пересказывать миф, а вскрыл его, чтобы обнажить бьющееся внутри человеческое сердце. Его «Франкенштейн» — это не хоррор о монстре, а глубокая, меланхоличная притча о природе человека, его выборе и вечном вопросе: кто мы есть на самом деле?

С первых кадров становится ясно, что дель Торо интересуют не столько ужасы творения, сколько его последствия для творца и его творения. Виктор Франкенштейн и его Творение предстают перед нами не как однозначные злодей и жертва, а как два зеркальных отражения одного и того же заблудшего духа.

Оба они творили зло, не задумываясь о последствиях и преследуя свои цели. Фильм мастерски балансирует на этой грани, заставляя зрителя попеременно испытывать жалость и отвращение к каждому из них.

Вопрос «кто из них большее зло?», требует ли он ответа? Нет, думаю, это личный выбор каждого зрителя.

Главная сила картины — в её философской составляющей.

Дель Торо использует готический антураж, чтобы говорить о вещах вневременных. Его творение — это не каноничное существо с болтами в шее, а более органичная, но оттого не менее пугающая метафора отверженности. И это смелое решение оправдано: режиссёр показывает, что чудовищность не в шрамах и нестандартной внешности, а внутри.

Вы не тот, кем родились, а тот, кем стали!

Это история о становлении, об ошибках, любви и предательствах, о возможности раскаяния и сожаления. О саморазвитии и самопознании, в конце концов.

Фильм задевает за живое. Он заставляет сопереживать, думать и примерять ситуации на себя.

Это классика, пропущенная через уникальное видение дель Торо, полное поэтичной меланхолии и визуальной мощи.

Фильм не лишен недостатков. Он размеренный и местами затянут. Но это не скучная тягомотина, а осознанный ритм, позволяющий погрузиться в атмосферу и прочувствовать персонажей.

Неканоничный монстр. Не готический замок (да и вообще не замок). Это не имеет значения, потому что главные события разворачиваются не в каменных стенах, а в сердцах и умах героев.

Оценка Кинопоиска в 7.5 баллов кажется идеально отражающей суть: это не безупречный шедевр, но честное, глубокое и талантливое произведение, которое полностью заслуживает своего зрителя и своей оценки.

Роман “Франкенштейн” – это фантазия 20-летней девушки. Новая экранизация – это тоже фантазия, она представляет собой авторское видение романа Гильермо дель Торо.

Роман Мэри Шелли вышел в эпоху расцвета науки, в период, когда все виды науки вызывали величайшее волнение и вселяли оптимизм. Ее роман стал литературной революцией, первой научной фантастикой.

А новая экранизация – это трагедия несчастного человека, это драма с элементами фэнтази и научной фантастики.

Оба произведения не ставят на первое место правдоподобность, но оба интересны. Читая роман, приходишь в восторг, как человек сложил такую историю, вмещающую столько тем и так необычно разворачивающуюся. Экранизация вызывает на эмоции, при таком масштабе, когда в любой момент можно скользнуть в пафос, фильм не забывает быть искренним.

Весь фильм состоит из деталей, которые при повторном прокручивании начинают проявляться (первый раз – следишь за последовательностью; второй и дальше – за тем, как все соединяется). Я возвращалась к некоторым эпизодам - они правда раскрываются ярче. Те, кто работают с Гильермо дель Торо на регулярной основе, знают его любовь к конкретике, к тому, как точно он знает, чего хочет получить в итоге. При просмотре 'Франкенштейна' это подтверждается. В том, что от начала до конца есть повторяющиеся элементы, в том, что у фильма есть четкая структура, как внимательно подошли к разработке костюмов (когда на них падает свет, кажется, расчет был на то, чтобы фактура смотрелась как можно выигрышнее), как заморочились с изучением анатомии, чтобы все эти тела и само Существо выглядели эффектнее и натуральнее.

Мне очень понравились маленькие роли Феликса Камерера и Кристофа Вальца - Уильяма Франкенштейна и Генриха Харланлера соответственно. Они оказывают влияние на главного героя, дополняют его портрет.

Гильермо дель Торо сделал увлекательную приключенческую историю, как и собирался. Все его действующие лица проходят свой путь героя, оказывая то или иное влияние на жизни друг друга. Хронометраж фильма составляет два с половиной часа, но они проносятся с легкостью – за переживаниями о судьбе Виктора, его творения и Элизабет. Он наделил их своей судьбой, но объединил общей характеристикой – они все не от мира сего и с трудом ищут свое место.

Что интересно, но во время чтения романа мне не был интересен Виктор сам по себе, мне было интересно то, что он делает и как он это сделает. Существо позже меня покорило тем, как терпеливо и мудро оно познавало мир – эпизод с его путешествием показался мне в романе самым интересным. В экранизации же образ Виктора 'расцвел' под новым углом и привел меня в восторг, а Существо тоже приобрело новое очарование. Получилась какая-то потрясающая взаимосвязь между творцом и его созданием.

Подытожу просто: мне понравилось.

Я не возлагала на этот фильм никаких надежд и даже не ждала его, но именно он заставил меня написать свою первую рецензию.

Фильм Гильермо дель Торо по мотивам романа Мэри Шелли уже неделю не выходит у меня из головы. Это невероятно красивая картина, наполненная философией, символизмом и глубоким смыслом. Она не просто пересказывает сюжет классического произведения - она дает нам ценный урок морали. Это редкий случай, когда режиссёру удается передать так явно суть своих слов.

Главная философия фильма - размышление о чуде жизни и неизбежности смерти. Смерть - не враг, а естественная часть существования. Бессмертие, напротив, показано как проклятие - как утрата человечности. Фильм доносит эту идею особенно ясно, и, пожалуй, впервые я увидела на экране настолько точное воплощение слов автора.

Фильм разделён на две части:

1 часть. Рассказ Виктора.

Она повествует о биографии Виктора Франкенштейна - гения, который, несмотря на талант, вырос эгоистом и аморальным человеком. В его душе, однако, жила крошечная частичка света, проявившаяся в его чувствах к героине Мии Гот и в финале фильма. Эта часть раскрывает внутренний конфликт Виктора, его гордыню и трагедию человека, который захотел стать БОГОМ.

2 часть. Рассказ Существа.

Лучшая, на мой взгляд, часть фильма. Здесь история становится по-настоящему эмоциональной. Мы видим страдания создания, лишенного возможности умереть, видим его одиночество и боль существования без конца. Через Существа Дель Торо показывает невинность нового, чистого разума, помещённого в испорченный мир. Эта часть - не просто 'красивая картинка', она учит Философии Смерти - ценить конечность жизни, понимать её хрупкость и принимать ее естественный цикл.

Фильм показывает также, как важна гуманность в науке, ведь мы живём в обществе, в котором она господствует. Мораль и гуманность - это то, что отличает человека не только биологически, но и внутренне, на уровне сознания. Мы - люди, и без них мы бы не смогли стать теми, кем являемся.

Под конец фильма я услышала с задних рядов:

-'4 из 10 - я ожидала большего, думала будет интереснее/страшно'

-'6 из 10 - финал все испортил'

Люди от этого фильма ожидали увидеть красивый и страшный мультик, пропуская мимо глаз такой ценный урок, что не мало меня расстроило.

Люди от этого фильма ожидали увидеть красивый и страшный мультик пропуская мимо глаз такой ценный урок, что не мало меня расстроило.

Моя личная оценка - 9 из10. Фильм шикарен, но есть некоторые логические несостыковки. Не конкретно в сюжете, а уже на практике.

Этот фильм не пугает чудовищами - он заставляет заглянуть в себя. Он напоминает, что смерть - не конец, а смысл, без которого жизнь теряет форму. И, пожалуй, именно поэтому Франкенштейн Дель Торо - ОДНО ИЗ САМЫХ ЧЕЛОВЕЧНЫХ ПРОИЗВИДЕНИЙ О ЧУДОВИЩЕ.