Нюрнберг (2025)

В центре сюжета — реальная история американского психиатра Дугласа Келли, роль которого досталась Рами Малеку. Келли прибывает в разрушенную Германию не судить, а диагностировать. Его задача амбициозна: найти «нацистский вирус», определить ту самую патологию мозга, которая позволила верхушке Рейха устроить весь этот ад. Его герой верит, что зло можно классифицировать, разобрать на симптомы и вылечить.

Главный аттракцион фильма — это, безусловно, Рассел Кроу в роли Германа Геринга. Его Геринг — не карикатурный злодей, брызжущий слюной. Это наркоман в завязке, сохранивший пугающий интеллект и харизму.

Между Малеком и Кроу возникает химия уровня «Молчания ягнят». Геринг Кроу понимает, что его жизнь кончена, но битва за наследие продолжается. Он манипулирует психиатром, демонстрируя ту самую «банальность зла».

Сцены их бесед — лучшие в фильме: интеллектуальный пинг-понг, где доктор постепенно осознает, что монстр перед ним пугающе нормален.

Вандербилту позволяет зрителю самому почувствовать тот дискомфорт, который испытывает герой Малека: как можно мило беседовать об искусстве и семье с человеком, подписавшим смертный приговор миллионам?

Однако фильму, пожалуй, немного не хватает воздуха. Камерность, работающая на саспенс в первой половине, к финалу начинает утомлять. Сценарий временами становится слишком литературным, превращая героев в рупоры идей.

В итоге «Нюрнберг» - кино не столько о суде над нацизмом, сколько о крахе иллюзий одного конкретного человека, который хотел найти в головах убийц черную магию, а нашел лишь пустоту и отсутствие эмпатии.

7 из 10

за напоминание о том, что зло не всегда носит рога и копыта — иногда оно любит шутить, ценит живопись и очень убедительно оправдывает себя.

Новый фильм о знаменитом судебном процессе, хотя и не является его детальным отражением, акцентирует внимание на том, в какие одежды благопристойности может рядиться фашизм. Воплощением этого лицемерия в фильме выступает Герман Геринг - бывший рейхсмаршал, «преемник» Гитлера, блестяще сыгранный Расселом Кроу.

Весь фильм, основанный на книге Джека Эль-Хая «Нацист и психиатр», фактически представляет собой развитие взаимоотношений нацистского лидера и американского психиатра Дугласа Келли (Рами Малек), прибывшего в Нюрнберг для оценки вменяемости подсудимых. По ходу развития действия главная задача «мозгоправа» меняется: теперь ему надо выяснить, что у Геринга на уме и с какими аргументами в свою защиту он будет выступать в суде.

Поначалу Келли, хотя и осознаёт, что они с Герингом противники, пытается видеть в нём лишь пациента. А после длительного общения один на один и вовсе проникается к нему симпатией, пытаясь разглядеть в нём человека, сочувствует и помогает его семье - жене и дочери.

Хитрый и проницательный Геринг умело использует эту слабость нового «друга» в своих интересах. Он намерен выступить в суде даже не с оправданием, а с манифестом, возложить всю вину за преступления нацистов, которые к тому времени уже невозможно отрицать, на Гиммлера и Гейдриха, убеждая, что сам был ни при чём, он просто военный. Они с Гитлером просто хотели вернуть немцам достоинство, утраченное в Версале, после окончания первой мировой. И методы нацистов, по его мнению, ничуть не хуже тех, что использовали на войне Советы или американцы, сбросившие атомные бомбы на мирные японские города.

Интересно, что Версальскую систему как причину новой мировой войны называет и американский прокурор Роберт Джексон. Сам процесс, считает он, должен воспрепятствовать возможности нового германского реванша. Поэтому уцелевших нацистских главарей и не расстреливают у ближайшей стенки, а предают международному суду. В глазах мировой общественности они должны предстать не просто проигравшей войну стороной, а преступным сообществом, угрозой всему человечеству.

Сблизившись с главным подсудимым, чьи преступления не имеют сроков давности, Келли не может понять, как можно быть таким умным, смелым и приятным в общении человеком, искренним патриотом своего Отечества, заботливым отцом и мужем и в то же время иметь прямое отношение к массовым убийствам людей. И в этом двойственном состоянии американский психиатр, которому не довелось освобождать оставшихся в живых узников Освенцима или Дахау, пребывает вплоть до наглядной демонстрации на процессе документальной хроники о злодеяниях нацистов.

Фильм может показаться довольно ограниченным и фрагментарным отражением грандиозного события XX века. Это больше психологическая драма, нежели социально-политическая картина. Сам Нюрнбергский процесс показан глазами американцев. Если британская сторона антигитлеровской коалиции хоть как-то представлена на процессе и в картине в целом, то советская только упоминается, не более. Обвинения, звучащие в фильме, касаются главным образом уничтожения евреев, и только вскользь – русских и других славянских народов, которых представители расы господ считали недочеловеками. Но расставлять акценты - право создателей фильма. Главное, чтобы его посыл был понят и принят зрителем, и не только американским.

Картина, в которой хотя и присутствует ликование по поводу торжества справедливости, лишена истеричности, в ней нет атмосферы упоения властью победивших над поверженными. Один из важных персонажей фильма - сержант американской армии, немецкий еврей Хоуи Трист, чьи родители сгинули в Освенциме, воспринимает казнь нацистских вождей, скорее, как освобождение от давившего на него груза, как поставленную жирную точку в затянувшейся истории.

Напротив, для Келли Нюрнберг стал только началом его собственной борьбы с фашизмом и его проявлениями даже в мирное время на земле победителей. И это прямая отсылка к сегодняшнему времени с его обольщением фашизмом, которому подвергается то или иное общество, невзирая на уроки истории.

«Нюрнберг» делает хоть и очень осторожное, но всё-таки предостережение человечеству: из змеиного яйца, так и не уничтоженного окончательно, может появиться на свет новое зло, несущее смерть, если в нём появится необходимость. И носителями его станут обычные люди, обольщённые идеями нового порядка, принимающего заманчиво привлекательные формы.

«Нюрнберг» — это не столько фильм о суде, сколько тревожный разговор о природе зла, который постепенно превращается из исторической реконструкции в психологическую дуэль. В центре — американский военный психиатр Дуглас Келли, реально работавший с нацистскими лидерами, и его напряжённые беседы с Герингом — человеком, который даже в камере ведёт себя не как обвиняемый, а как политик, актёр и стратег.

Фильм подаёт их встречи почти как интеллектуальный поединок. Геринг льстит, провоцирует, меняет роли — из пациента превращается в собеседника, а затем будто бы судит самого врача. В какой-то момент становится не по себе: кажется, что он не оправдывается, а конструирует новую версию себя — рационального государственного деятеля, а не преступника.

Эта игра — главный двигатель напряжения. Келли ищет в нацистах патологию, болезнь, объяснение, которое позволило бы отделить «их» от «нас». Но чем дальше идут интервью, тем страшнее становится вывод: перед ним психически нормальные, образованные, социально адаптированные люди. Они не выглядят безумцами. Они говорят штампами, прячутся за приказами и системой, перекладывают ответственность — и при этом почти никто не считает себя злодеем.

Самое тревожное ощущение фильма — не жестокость, а обыденность мышления. Зло здесь не кричит и не выглядит демоническим. Оно говорит спокойным голосом, рассуждает рационально и убеждает себя, что всего лишь выполняло функцию. В этом смысле «Нюрнберг» звучит как предчувствие идеи Ханны Арендт о «банальности зла», хотя фильм не превращается в лекцию — он давит атмосферой и диалогами.

Иногда драматизация кажется усиленной, почти театральной — особенно в изображении личного влияния Геринга на Келли. Но именно эта гиперболизация создаёт эмоциональный эффект: зритель ощущает, насколько опасным может быть интеллект без морали.

После просмотра остаётся не чувство исторической дистанции, а тревожная близость. Фильм словно говорит: нацисты — это не «другой вид людей». Если зло социально воспроизводимо и не является болезнью, то никакой медицинской «вакцины» от него нет. И от этого становится по-настоящему холодно.

«Нюрнберг» — тяжёлое кино не из-за сцен насилия, а из-за мысли, которая медленно прорастает во время разговоров: граница между нормальностью и чудовищностью может быть опасно тонкой.

10 из 10

Когда узнал о фильме «Нюрнберг», сильно заинтересовался картиной. Еще бы. Сам Рассел Кроу в одной из главных ролей. Да еще какой. Актер воплотил на экране одного из самых известных нацистских преступников — рейхсмаршала Германа Геринга. И конечно же увидеть очередную интерпретацию Нюрнбергского процесса тоже хотелось.

Картина отлично играет на стыке жанров. Я бы сказал, что она показывает острую драму и процедурал. Необычное и яркое сочетание. Пусть стартует проект с некоторой пробуксовкой, но зато затем раскрывается во всей своей красе под руководством режиссера Джеймса Вандербилта. Здесь есть все, что нужно: отличная игра актеров, классное раскрытие персонажей, история каждого важна для общего понимания того, как трагедия случилась в мире, когда одни решили, что выше других. К чему это привело. К ужасу, смерти, разрушениям, полному перекраиванию мира, а, главное, — это в фильме показывается наглядно для зрителя — к тому, что человечество вдруг познало, насколько некоторые ее представители могут быть бесчеловечными, творя то, что они творили в концлагерях. Это была одна из самых страшных сцен фильма. Хоть раньше я и видел много документальных видео и фото того, что вытворяли нелюди в концентрационных лагерях смерти, здесь работа режиссера, актеров, сценаристов так четко акцентирует внимание на давно известных фактах, что смотреть это неимоверно больно и при этом берет яркая злость на тех, кто все это устраивал.

Актеры хороши в своих ролях. Рассел Кроу, по моему мнению, здесь лучший, а Герман Геринг, нарцисс и упивающийся своей важностью персонаж, стал одной из самых крутых ролей именитого актера. Преемник Гитлера, главнокомандующий люфтваффе, рейхсминистр авиации в работе Кроу вышел атмосферным и по-настоящему цепляющим. Тот актер, что так нравится в «Гладиаторе», «Человеке из стали» и других фильмах, здесь растворяется в одном из самых известных военных преступников. Его взгляд, надменная улыбка, нарциссизм — все это заставляет сжать челюсть и кулаки в неистребимом желании дать прямо через экран тому по зубам.

Рами Малек — тоже шикарен. Его герой — психиатр в нюрнбергской тюрьме Дуглас Келии — проходит свою эволюцию, будто перестраивая своя «я». Предстает поначалу несколько раздражающим персонажем, который заигрывает со злодеями, но постепенно его игра с ними уходит. А отношение резко меняется после одной из важнейших сцен фильма в зале суда, после которой актер выдает великолепный монолог. Мимика, взгляд, язык тела — отыграно на все сто.

Силен Майкл Шеннон. Его Роберт Джексон, главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе, куда более сдержан, поэтому и в кадре аналогичная игра, но в нужные моменты чувствуется все напряжение, что будто сгусток энергии накопился внутри человека. Браво.

Хорош и силен неожиданно оказывается персонаж Лео Вудалла. Изначально герой будто бы выступает на второстепенной роли, но она оказывается очень важной, раскрывающей еще многое о том, кто такие нацисты, и что они сделали не только с другими странами, но и со своей. Актер отлично сыграл, а его персонаж высказывает важнейшую мысль, пусть и сложную для однозначной ее оценки — все, что случилось в Германии, случилось потому, что люди это допустили. Не восстали. А потом уже было поздно. Рассуждать и спорить об этой идее можно долго. Уверен, что найдутся, как сторонники такой мысли, так и противники. Но мысль действительно сильна.

Фильм длинный. Но я не заметил этого времени. Поначалу картина немного проседала, но затем набрала сильный ход. Интересные диалоги, отличные костюмы, локации, воссозданная атмосфера. Все круто. Показалось, что герой Малека поначалу будто выбивается из канвы повествования. Какой-то он был современный и неподходящий ситуациям, в которых выступал в роли чрезмерно самоуверенного парня, но затем это ощущение ушло. Его взаимодействие с женой и дочерью Геринга вызывает противоречивые чувства, как и не совсем понятное желание создателей показать их совместную арку. Сложилось впечатление, что выставили их в том свете, будто они не родня нациста. И если ребенок, действительно только ребенок и не мог знать, что и как, то уж жена вряд ли могла быть той невинной овечкой, коей ее здесь представляют. Но это видение создателей.

Финал фильма крепкий. Предсказуемый и известный, но хорошо поставленный, отчего было жутковато, а еще будто картина опустошила и заставила вспомнить многое из истории, которую когда-то изучал, будто заново все это перечитал и осмыслил. Но немного под другим углом. Аж, в горле пересохло от фильма. Целый стакан воды выпил, когда пошли титры. Тяжелый фильм? Да. Эмоции? Еще какие. Но картина сделана с умом, и она важна.

«Нюрнберг» Вандербилта хорош. Пусть он и не так ярко раскрывает сам процесс в Нюрнберге, зато качественно фокусируется на историях нескольких важных персонажей, приоткрывая малоизвестные факты о некоторых героях. Финальная сцена с Малеком, будто предостережение для всех нас. Яркая, кричащая, заглядывающая в будущее от того времени. Но боюсь, для этого предостережения уже поздно…

9 из 10

«Нюрнберг» (Nuremberg, 2025) — это не «судебная драма с трибуной», а почти камерный психологический поединок: американский военный психиатр Дуглас Келли (Рами Малек) должен понять, вменяемы ли нацистские лидеры перед процессом, и очень быстро упирается лбом в харизму, эго и холодную логику Германа Геринга (Рассел Кроу).

Фильм устроен как медленное сжатие пружины: меньше «исторического аттракциона», больше разговоров, пауз и взглядов, где под протоколом идёт настоящая война за контроль над комнатой. Именно поэтому здесь так важна актёрская точность: Малек играет человека, который старается держаться науки и дисциплины, но всё сильнее втягивается в моральную трясину, где «норма» внезапно оказывается слишком рядом.

А вот Кроу — просто мотор картины. Его Геринг не «карикатурный злодей», а опасно обаятельный манипулятор: то давит авторитетом, то шутит, то включает показное благородство, и ты ловишь себя на неприятном ощущении — как легко человеческий мозг клюёт на уверенность и статус, даже зная, кто перед тобой. Это не оправдание персонажа, а честная демонстрация механики влияния. И Кроу делает это так, что каждое появление в кадре будто слегка меняет давление воздуха. Не зря именно его игру чаще всего называют главным аргументом фильма.

Из минусов — «Нюрнберг» местами сознательно держит дистанцию: темп размеренный, эмоции приглушены, и если ждать катарсиса и «больших речей», можно остаться холодным. Но как фильм-размышление о том, что зло часто выглядит разумно, ухоженно и убедительно — работает крепко.

Кому зайдёт: тем, кто любит историческое кино не за реконструкцию, а за внутренний конфликт и психологию. Премьера на TIFF, кстати, прошла очень громко — с длительными овациями.

Перед началом просмотра я упорно искала подробные рецензии в сети, но их оказалось очень мало — всего пару штук. Почти везде авторы выделяли исторические неточности фильма и слабую игру Рами Малека в роли психиатра Дугласа Келли.

Однако во время просмотра я бегло изучила биографию реального Дугласа Келли и обнаружила интересный факт: он покончил жизнь самоубийством, проглотив цианид калия — так же, как и нацистский лидер Герман Геринг, с которым Келли познакомился во время психиатрической экспертизы в Нюрнберге. После трибунала Келли выражал восхищение «контролем Геринга над своей смертью» и неоднократно подчёркивал харизматичность своего пациента. Он принял яд и умер в ванной, не оставив предсмертной записки.

После этой информации всё встало на свои места, и игра актёров заиграла совершенно другими красками. Сложно точно сказать, что именно хотели передать создатели фильма — они практически не дают развернутых комментариев о своих художественных решениях, а к исторической достоверности картины действительно возникает много вопросов. Однако сюжет абсолютно точно передаёт драматические взаимоотношения врача с крайне опасным пациентом — опасным, прежде всего, для самого врача. Рами Малек убедительно показывает внутреннюю борьбу разума и эмоций: ты понимаешь, что перед тобой абсолютное зло, но это зло настолько харизматично, умно и интеллектуально притягательно, что границы начинают размываться, и роли словно меняются местами.

Рассел Кроу, в свою очередь, великолепен и, как и его коллега, блестяще воплощает образ «гроссмейстера».

Рекомендую смотреть фильм именно как психологическую драму — в таком контексте он воспринимается гораздо глубже и точнее отражает основную проблематику картины.