Земля обетованная
Ziemia obiecana
7.5
7.8
1974, драма
Польша, 2 ч 49 мин
12+

В ролях: Даниэль Ольбрыхский, Войцех Пшоняк, Анджей Северин, Анна Нехребецка, Тадеуш Бялощиньский
и другие
Трое молодых людей, выпускник коммерческого училища польский шляхтич Кароль Боровецкий, еврейский биржевой маклер Мориц Вельт и немецкий коммерсант Макс Баум, решают организовать собственное дело - построить самую крупную в городе ткацкую фабрику...

Актеры

Дополнительные данные
оригинальное название:

Земля обетованная

английское название:

Ziemia obiecana

год: 1974
страна:
Польша
режиссер:
сценаристы: ,
видеооператоры: Вацлав Дыбовский, Эдвард Клосиньский, Витольд Собочиньский
композитор:
художники: Тадеуш Косаревич, Анджей Галински, Данута Ковнер-Халатек, Барбара Птак, Мария Осечка-Куминек, Мацей Мария Путовский
монтаж: ,
жанр: драма
Поделиться
Финансы
Бюджет: 31300000
Дата выхода
Мировая премьера: 21 февраля 1975 г.
Дополнительная информация
Возраст: 12+
Длительность: 2 ч 49 мин
Другие фильмы этих жанров
драма

Видео к фильму «Земля обетованная», 1974

Видео: ТВ-ролик (Земля обетованная, 1974) - вся информация о фильме на FilmNavi.ru
ТВ-ролик

Постеры фильма «Земля обетованная», 1974

Нажмите на изображение для его увеличения

Отзывы критиков о фильме «Земля обетованная», 1974

«Нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради 300% прибыли» К. Маркс

Три старых товарища — прямо как из начала анекдота — немец, поляк и еврей, меряют нетвердыми от выпитого шампанского и восторга шагами болотистую поляну, размечая пространство для строительства своей ткацкой фабрики. На дворе восьмидесятые годы девятнадцатого века, Российская империя, город Лодзь, лопающийся от промышленного бума и шальных денег. Здесь польскими руками, при помощи еврейской расчетливости, германской практичности и великорусского мздоимства с нуля создается крупный промышленный центр. В мутной водице плавает разная живность, от мелкого планктона до зубастых щук и все пытаются отхватить свой кусок от идущих прямо в руки миллионов. Отдельно взятый российский Клондайк, земля обетованная для расчетливых безумцев и проходимцев всех мастей. Дороги трех друзей через какое-то время разойдутся с тем, чтобы воссоединиться вновь уже на вершине местного затхлого торгового Олимпа, гребаного высшего общества, билет в которое приобретается только в обмен на самое дорогое, будь то родовая честь, догматы религии предков или отцовское наследие.

Ирония судьбы, но Анджей Вайда, принципиальный антикоммунист, снял один из самых ярких и безжалостных социалистических памфлетов мирового кинематографа. Всего-то оказалось нужным для этого совместить чеканный текст Владислава Реймонта с фирменными режиссерскими экспрессией и символизмом. Ни публика, ни власть так и не поняли и до конца не приняли «Земли». Кинокритики недоуменно шарили моноклями по кадрам, безуспешно пытаясь найти привычные для вайдовской старины тенистые аллеи и березняки, благородных панов с задумчивыми панночками, печаль, плач и аристократизм — былинную прекрасную Польшу Сенкевича и Мицкевича. Официальные польские и советские культчиновники так же ошеломленно перерывали фильм в поисках неизбежной (ну должна же она быть у этого антисоветчика) фиги в кармане и не найдя ее удивленно-удовлетворенно хмыкали — неужто перековался, наконец. Нет, не перековался, просто и материал и художественный вкус не смогли бы снести в экранизации ничего иного.

Тема отображения первоначального накопления капитала далеко не нова, много мировой классики построено на кричащих, яростных примерах неравенства, эксплуатации, банальной человеческой жадности. Но у Драйзера читатель начинает все-таки сопереживать Каупервуду, строящему по кирпичику свою финансовую империю, как яркому человеку и самой крупной акуле в море, у Золя ясно и достаточно сочувственно изложены позиции и жерминальских шахтеров и владельцев шахт, Диккенс или Гаскелл пытаются найти человеческие нотки, взаимопонимание и согласие и у хозяев, и у работников. Здесь ничего подобного нет. Никаких сантиментов, душеспасительных разговоров, эмпатии. Камера беспощадно фиксирует с фотографической точностью непрестанную послушность и тупость одних и непреходящую алчность других. Разломы, непреодолимые пропасти идут между классами и поколениями. Мостик через них может перебросить только золотой императорский червонец, ну или две дюжины процентов барыша.

На экране адский мир кирпичных, растущих, как грибы сараев, летающих пуха, тряпок и пакли, смятения и смешения народов, религий и рас. Истинный интернационализм, когда потомственный польский аристократ, вовремя смекнувший, с какой стороны масло на бутерброде, обхаживает жену еврейского промышленника ради важной биржевой информации. Невеста-шляхтянка с десятком поколений благородных предков? К черту ее. Немец-нувориш дает за дочку сто тысяч и долю в деле. Все беседки, усадьбы и портреты важных панов-прадедов двухвековой давности могут идти лесом. Польский вишневый сад давно вырублен сметливой и практичной пани Раневской, деревца пошли на паркет, деньги за дачи вложены в заводик, а пан Лопахин, пораженный неожиданной для аристократки расчетливостью, нервно и удивленно курит в стороне.

Фильм, как и Лодзь, делится на две части — Театр и Цех. В местном театре многоязыкая торговая публика крутит дела и интрижки, бьет удовлетворенно по рукам или стреляется в укромных ложах после биржевого краха. Это салон, подмостки, ежевечерний променад, куда нужно ходить, как на работу, чтоб с гордостью прихвастнуть об очередной удачной сделке и показать, сколько ты стоишь. Цех — языческий храм. Там происходит главное — делается полотно, создается барыш. Здесь, в непрестанных пыли и шуме ткацких станков, обитает пантеон богов-машин, которым нужно приносить ежедневные жертвы потом, кровью и деньгами, ведь эти боги могут озолотить или жестоко наказать. Одна из пиковых и самых впечатляющих сцен фильма — огромный агрегат посреди машинного зала, как перекормленный библейский Молох, плюет струей человеческого мяса и кишок — это отчаявшийся работник прыгнул в машину прихватив заодно в охапку и обидчика-хозяина, чтобы наконец хоть как-то отомстить, смешавшись с врагом в горячем масле и вращающихся шестернях. Машины — боги, идолы, истуканы. Перед ними нещадно камлают, но если божок не приносит обещанной прибыли его карают, как в старину пороли деревянных чурбанов при недороде. Нет прибыли — темной ночью сжигаем и храм, и богов — страховка возместит убытки с лихвой, а потом начнем дело по новой.

Ольбрыхский своей ролью обнуляет всю череду аристократичных кавалеров, которую он создавал в своих фильмах десятилетиями. Бедняга Кмициц, наверное, вертелся бы в гробу со скоростью динамо-машины, узрев, как его дальний потомок расчетливо разменивает голубую кровь в диких мезальянсах, якшается и лебезит перед богатыми плебеями. Пан, продавший, разменявший свое панство, гонор и родовую усадьбу на штуку сукна и медь звенящую. Войцех Пшоняк, блеснувший за пару лет до этого в артхаусном «Дьяволе» Жулавского, здесь подтверждает все щедро выданные ему авансы и готовится к главным ролям своей жизни — в вайдовских же «Дантоне» и «Корчаке». Прочая пестрая череда проходимцев и негодяев, нескончаемой вереницей проходящих через кадр не стоит упоминания, благо режиссер щедро наделил их большей частью самых выпукло-отвратительных человеческих чувств.

И фильм, и книгу можно считать наглядной документальной иллюстрацией к трудам Маркса, беспощадно описавшего подобный период первобытного капитализма в Англии. Срез эпохи и конкретного места, данный без гнева и пристрастия, ну может с толикой омерзения и экспрессии. Картины перед зрителем предстают мрачные, да и оканчивается фильм многоточием — где-то на краю экрана рееет красный флаг. Бессловесные бараны-рабочие все-таки проснулись. Шум далекой толпы, встревоженные лица фабрикантов, собравшихся вместе, разбитое стекло, булыжник, влетевший с бушующей улицы в окно. Остальное додумает сам зритель. Мир меняется, но отдельно взятое десятилетие, уместившееся в три часа фильма, мы запомним.

15 июля 2014

Ради собственной наживы

Фильм «Земля обетованная», снят в реалистичной манере, изображая безжалостный мир индустриализации, бессмысленно стремящийся за наживой. Общество капиталистов, с хищническими наклонностями, видит в женщине «живой товар». Герой Ольбрыхского, выступая настоящим мизантропом, не любит никого, а живет ради собственной выгоды. На контрасте деревни, с ее спокойствием и зеленью, режиссер рисует город на переднем плане повествования хмурым, бедным, но и богатым, показывая рабочего человека — «мусором» и «машиной», по выработке капитала. Несчастный случай на заводе, не трогает директора, он лишь сокрушается, как много ткани попорчено кровью и командует: «К машинам»!

Режиссер, вместе со сценаристом Владиславом Реймонтом (автором произведения по которому снят фильм), развенчают капиталистов, с их презрением к рабочему классу. В картине героиня Анки, жалеет людей, проявляя человечность к ним. Фраза, брошенная паном Боровецким: «Пусть подыхают с Богом» (о людях, еле сводящих концы с концами), производит в ее душе эффект разорванной бомбы. Ради собственной наживы (возведения ткацкой фабрики), Кароль, отказывается от любви, показывая темную суть своего «я», а достижение заветных целей: ни обманом, ни лжесвидетельством на Библии не трогает его совесть. А может, ее и вовсе нет…

Театр — главный объект разврата общества, создатели картины демонстрируют его на гране китча, выводя безкультурие зрителей на высший уровень, просящих крови и зрелищ! Атмосфера, в которой замужние дамы крутят шашни с любовниками, а друзья ищут способ подзаработать, сопровождаются балетом на сцене и обсуждением, где взять денег на строительство фабрики. Эротика в фильме — противна животными инстинктами, где пьяные люди разыгрывают, оргию, возле клетки с тигром. Позднее режиссер скажет, что снимал такие сцены, как бунт против ограничений на эротику в кино.

Кароль (Даниэль Ольбрыхский), форсящий в черном пальто, шляпе и белом шелковом шарфе — настоящий пан, для которого пройти по головам людей — ничего не стоит. Он антигерой, в глазах и облике которого — презрение ко всему на свете! Мориц — «братец лис» (Войцех Пшоняк), создает образ изворотливого человека очень достоверно, а рыжая шевелюра, добавляет эффект хитринки и без того «говорящему» персонажу. А Макс, на фоне друзей — самый честный человек, поэтому менее харизматичный. Актеры отыграли бесподобные роли, доказав зрителю, на сколько могут быть убедительными в стремлении донести, что богатство — не доводит до добра никого, в итоге опустошает и приводит к деградации…

В Польше фильм ругали за то, что он числился в рубрике «История рабочего движения. Классовая борьба», а зритель привык к тому времени, воспринимать Вайду в оппозиции. И все же «Земля обетованная», прошла в кинотеатрах аншлагами. Московский фестиваль 1975 года вручил картине золотую медаль, а в 1976 году «дядюшка Оскар», номинировал фильм, как лучший, на иностранном языке.

9 из 10

27 июля 2011

Драма Земля обетованная появился на телеэкранах в далеком 1974 году, его режиссером является Анджей Вайда. Кто учавствовал в съемках (актерский состав): Даниэль Ольбрыхский, Войцех Пшоняк, Анджей Северин, Анна Нехребецка, Тадеуш Бялощиньский, Божена Дыкель, Францишек Печка, Данута Водыньска, Мариан Глинка, Анджей Шалявский, Ядвига Анджеевская, Калина Едрусик, Ежи Новак, Станислав Игар, Казимеж Опалиньский.

На фильм потрачено свыше 31300000. Страна производства - Польша. Земля обетованная — имеет достойный рейтинг, более 7 баллов из 10, обязательно посмотрите, если еще не успели. Рекомендовано к показу зрителям, достигшим 12 лет.
Популярное кино прямо сейчас
2014-2022 © FilmNavi.ru — ваш навигатор в мире кинематографа.