Горе от ума (1952)

«А судьи кто? За древностию лет к свободной жизни их вражда непримирима»

© Александр Андреевич Чацкий

К пьесе Александра Грибоедова «Горе от ума» у меня особая, личная симпатия. Так получилось, что знакомство с этим произведением я начал аж в семилетнем возрасте и уже тогда оценил одно качество, которое осмыслил лишь спустя много лет. Ирония. Пьеса изобилует ей, хотя, конечно, это не главный из её плюсов. За двадцать с лишним лет персонажи «Горя от ума», как положительные, так и отрицательные, стали для меня родными, поэтому моё ознакомление с экранизациями было вопросом времени. Версия 1952 года ещё до просмотра удивила меня тем, что длится два с половиной часа. Позволить себе такое в то время могли, конечно, только режиссёры телефильмов.

Я никогда не скрывал своей любви к насыщенным цветам, поэтому сейчас из моих уст прозвучит такая похвала, о которой многие не смеют мечтать: этот фильм красив за счёт того, что чёрно-белый. Не знаю, по какой причине, но, читая пьесу, я представляю себе персонажей и локации в приглушённых тонах. И на самом деле не без причины, ведь в 1820-е гг белоснежная кожа считалась признаком аристократии. Добавьте к этому декоративные белые скульптуры, белые дамские платья, строгие чёрные костюмы господ… да, монохром – выбор удачный в данной ситуации. И раз уж я начал с визуальных плюсов, то подбор костюмов тут великолепен! Красиво и, главное, аутентично. Интерьером в доме Фамусова я, как художник, тоже доволен.

Во время просмотра я открыл для себя большой талант в лице Константина Зубова. Фамусов в его исполнении чудесный, даже когда молчит и просто слушает речи Чацкого. Как поклонник пьесы, горячо хвалю актёра. Приятной неожиданностью стал Игорь Ильинский в образе Загорецкого. Тоже ноль претензий, сыграл как надо. Хотелось бы ещё особо отметить Михаила Садовского. Актёр не только хорошо вжился в роль Молчалина, но и выглядит именно так, как многие представляют русских аристократов XIX века. Ирина Ликсо и Михаил Царёв тоже сыграли отлично, однако есть у меня одна претензия, хотя сами актёры, конечно, не виноваты: они слишком взрослые для Софии и Чацкого. В пьесе им по семнадцать лет, а здесь они выглядят старше лет на десять.

Все диалоги и посылы перенесены из пьесы один-в-один, что, конечно, не может не радовать. Чацкий — молодой, но уже многое повидавший во время путешествий человек, понимающий, что такое нравственность и как важна свобода. Московское же общество и, в частности, дом Фамусовых, пропитано такими негативными качествами как корысть, властолюбие, ханжество и, говоря современным языком, блат. Развивая мотивы, которые прослеживаются в произведениях более ранних авторов (например, в «Недоросле» Фонвизина), Грибоедов и, соответственно, режиссёры фильма высмеивают и унижают это общество, которое давно захлёбывается собственным невежеством. Фамусов, Молчалин, Загорецкий, Скалозуб, Хлёстова, Наталья Дмитриевна и многие другие — все они часть одного мирка, где нельзя иметь особое мнение, где над книгами и учёностью принято смеяться, где продают невыгодных друзей, пресмыкаются и улыбаются. Не от счастья, а потому что так «делали отцы». Чацкий, которому эти правила искренне противны, нашёл и всегда будет находить отклик у читателей и зрителей. Он такой же борец с порочной системой, как Алиса из сказок Кэрролла, или Нео из «Матрицы». Не веря, что его возлюбленная София тоже часть этого мирка, он пытается докричаться до неё… Но он безумец в глазах невежд. Болотце Фамусовых заросло слишком сильно.

Не могу умолчать про ещё один момент, который учтён в фильме, но учителями литературы обычно игнорируется: Грибоедов осуждает расизм. Каждый, кто с пеной у рта кричит, что в Российской империи, в отличие от Америки и западной Европы, права цветного населения не угнетались, пусть вспомнит, с каким презрением Хлёстова отзывается о своей арабской служанке. Наряду с прочими проблемами, которые так отчаянно порицает Чацкий, это создаёт яркую и печальную картину, которая заставляет нас о многом задуматься. Если в «Горе от ума» так много знакомых тем, то неужели мы почти не изменились со времён Грибоедова? Неужели этот порочный мирок всё ещё вокруг нас? Поразительно, на какие размышления толкает старый фильм, снятый по ещё более старой пьесе.

Что сказать в заключение. Экранизация 1952 года обогатила живыми эмоциями такое произведение, которое ещё при жизни автора разлетелось на цитаты. Задача была одна: перенести всё на экран бережно и красиво. Режиссёры справились. И хотя на их месте я показал бы некоторые детали по-другому, я не могу отрицать: мне как требовательному зрителю они смогли угодить.

10 из 10

Фильм-спектакль Горе от ума Грибоедова 1952 года замечательный. Ремейк 1977 года ни в какое сравнение. Будут и еще, но лучше версии 1952 года не будут. Игра актеров изумительна. Все они таковы, как их можно увидеть на круглом цоколе памятника Грибоедову в Москве на Чистых прудах.

Актеры точно отобразили время 1850-ых годов. Фамусов, функционер, прекрасно устроившийся, успешный, ничего не думающий о пороках общества. Все разговоры о них считает недопустимым вольнодумством. Полковник Скалозуб, очаровательнейший солдафон с мечтой только бы добиться в генералы. Неглупая Софья по молодости лет попавшаяся на уловки опытного обеднелого дворянина, лощеного, со службой коллежского асессора, самого низкого чина в чиновной иерархии. Сметливая веселая служанка, на которую любо дорого посмотреть. Ну и Чацкий, будущий декабрист. Обличитель общественных пороков, которого опасается Фамусов и не понимают все остальные, живущие обычной жизнью своего времени. Ярко точно актеры сыграли, описали, изобразили общественную ячейку, которую можно найти в любом географическом месте, в любом времени. древнем, средневековом, современном. Поэтому пьеса, ее автор, ее исполнители, это неумирающая классика.

Сатира Грибоедова на современное ему общество потрясала устои государства. И не напрасно царская цензура запрещала публикацию этой великолепной сатиры. После восстания декабристов Грибоедов был арестован. Но доказать вину Грибоедова Бенкендорф не сумел. Пришлось Грибоедова отпустить с извинениями и с повышением по службе.