Новая волна (2025)

Попасть на «Новую волну» Линклейтера — всё равно что заглянуть на милую костюмированную вечеринку. Все здесь одеты по фотографиям конца 50-х, цитируют старые интервью и аккуратно воспроизводят легендарные жесты молодого Годара: чёрно-белый кадр 4:3, зерно плёнки, съёмки на улицах без разрешений, Годар в вечных чёрных очках, Трюффо с идеей сценария, продюсер в панике — всё на месте. Короткие приветы мелькают и в сторону остальных: Шабролю, Риветту, Ромеру, Варде, даже Розье. Это не историческая драма и не глубокий психологический портрет, а лёгкий, почти туристический гид по самому шумному и фотогеничному эпизоду в истории кино.

Фильм снят языком, который понимает сегодняшний зритель: без лишней сложности, с улыбкой, безопасно. Импровизация здесь — забавный трюк, а не вопрос выживания; Годар — обаятельный чудак, а не будущий радикал. Никакого настоящего хаоса. Никакой угрозы старым правилам. Однако всё красиво упаковано и доступно.

Но с другой стороны, понятно, что Линклейтер вложил в фильм и частицу себя — для человека, который всю жизнь снимает кино о времени, о разговорах, о людях, которые просто живут и болтают перед камерой. Здесь полно сцен, где герои обсуждают, как именно нужно снимать: ручная камера, естественный свет, диалоги по утрам, монтаж как дыхание. Это его любимые темы — процесс, свобода, спонтанность — то, что он ценит больше всего. Получается, что под маской «гида по новой волне» прячется ещё и тихое автопортретирование: Линклейтер показывает, как он сам понимает кино — лёгкое, живое, разговорное.

По сути, Линклейтер создал идеальный двухчасовой «трейлер» ко всей французской новой волне. Если после сеанса вам захочется погуглить, кто такие Трюффо и Шаброль, включить «На последнем дыхании» или «Четырёхсот ударов», а потом, если повезёт, дойти до ледяных триллеров Шаброля, моральных бесед Ромера, лабиринтов Риветта — миссия фильма выполнена. Он работает как яркая закладка в книге, которую только предстоит прочитать.

В итоге: «Новая волна» — доброжелательный и чуть наивный указатель в сторону великого кинематографического прошлого. В мире, где классику смотрят всё реже, такой гид порой нужнее строгой лекции.

«Новая волна» «Nouvelle Vague» 2025г. режиссер Ричард Линклейтер.

1959 год, Париж. Половина сотрудников Cahiers du Cinema уже сняли свои фильмы: Шаброль (Антуан Бессон) успел сделать две картины, Франсуа Трюффо (Андриен Руйяп) собирает овации в Каннах за свой фильм «Удар». А Жан-Люк Годар (Гийом Марбек), которого многие считают гением, до сих пор не снял полного метра. Годар берет у друга продюсера немного денег, чтобы снять свой первый фильм по сценарию Трюффо. На главную роль режиссер берет своего друга Жан-Поля Бельмондо (Обри Дюллен), а на роль подружки утверждает американскую звезду Джин Сиберг (Зои Дойч).

«Новая волна» - кино для настоящих синефилов, для тех, кто не представляет свою жизнь без кино. Картина правдивая, красивая, невероятно-эстетичная. Каждый кадр пропитан любовью, энергией жизни и настоящим творчеством.

Невероятный главный актерский дуэт: Гийом Марбек и Зои Дойч, по заветам Годара, по-настоящему живут в кадре. Точные и правдивые актерские наблюдения/работы. Из ролей второго плана, отдельно отмечу Матье Пеншина в роли оператора Рауля Кутара.

Режиссер Ричард Линклейтер, в своем новом фильме «Новая волна», прыгает вместе со зрителем в кабриолет и путешествует, ностальгируя по 50-ым годам кинематографа Франции.

P.S. - Жан Люк Годар стал одним из главных режиссеров во французской «новой волне». Последователи этого движения старались показывать жизнь в кино такой, какая она есть на самом деле. Начали ломать шаблоны устоявшихся правил съемок и повествования.

Фильм Ричарда Линклейтера - это с одной стороны оммаж Ж.-Л. Годару, а с другой стороны, это инструкция по применению. Случается, так, что прочитаешь чей-то рассказ о фильме или книге и сразу захочется самому приобщиться к оригиналу.

Киноведы часто говорят о важности такого явления как новая французская волна, но мы оторваны от Франции 1960-х годов, а Р.Линклейтер в одноименном фильме переносит нас в этот контекст. Мы видим и мотивацию Ж.-Л.Годара, и его противоречивые методы работы, и реакцию продюсеров и актёров на них. Более того, это фильм о фильме. Да, скорее фантазия Р.Линклейтора о фильме, но мы видим предпродакшн: как велись переговоры с актёрами и как устанавливался контакт между ними. Внезапным образом мы заглядываем по ту сторону экрана и узнаем, как создавали эти драгоценные, часто цитируемые и растиражированные сцены на улицах Парижа средь бела дня и в крошечном номере отеля. Так эти 'вымученные' кадры для нас становятся не менее ценными, чем для Ж.-Л.Годара. Вымученные здесь звучит особенно иронично, учитывая, что режиссер снимал не более двух дублей, но именно в них вкладывал всю свою не то, чтобы душу, а интеллектуальную мощь.

По сути через восприятие современнников Ж.-Л.Годара мы действительно понимаем, на сколько неординарными были предлагаемые им решения.

Это один из самых вдохновляющих фильмов 2025 года. После выхода из кинозала ты чувствуешь присутствие, скажем грубо, проявлений искусства буквально везде. Единственное, чего боишься — испортить: придать эгоистичную форму, перекроить, подчинить интерпретации. Хочется просто дать пространство, чтобы искусство существовало, развивалось, ошибалось и — главное — жило.

И как же это сильно бьётся с тем, чем сегодня стал кинематограф, где всё подчинено опросам, фокус-группам, бокс-офисам, бюджетам, продаже продукции и прочей корпоративной магии. Киношный фастфуд делает деньги.

При этом у фильма есть одна важная особенность — очень сложно разделить идею, которую он поднимает, от истории внутри самого фильма. Это две разные величины, два разных уровня восприятия.

История рассказывает о создании великой картины «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара. Конечно, воспринимать её как документ не стоит — это интерпретация. Но мысль, передаваемая через эту историю, сегодня звучит особенно живо.

Жанр «кино о кино» давно не нов. Примеров тысячи, перечислять бессмысленно. Но то, как авторы погружают нас под воды французской новой волны, — достойно отдельной похвалы. Чёрно-белый формат, соотношение сторон 4:3, полностью французский язык, полудокументальная подача — то и дело вырывает из зрительского кресла и переносит прямиком на съёмочную площадку (хотя слово «площадка» в контексте фильма звучит слишком громко, хи-хи).

Создание фильма показано лёгким, наивным, романтичным. Да, многие персонажи не понимают подход юного и дерзкого Годара, поэтому конфликты возникают регулярно. Почти никто вокруг не верит в успех картины — относятся к ней как к забаве.

Из этого рождается огромное поле для комедии. И как же приятно было сидеть в зале, который поймал эту лёгкость внутренней «съёмочной группы»: зрители вместе хихикали над неуклюжими ситуациями и смеялись над комичными моментами. Фильму удалось на час и 46 минут освободить людей разного возраста и опыта от их собственной «серьёзности» — позволить посмеяться над персонажами, которые пытаются учить Годара жизни (чтоб зрители точно могли узнать себя).

Однако, одна из главных мыслей, которая точно рождается при просмотре: какое бы ты дело не любил, делай так, чтоб тебе самому это нравилось: делай его так, как ты это умеешь и видишь.

Актёрская игра — отдельное наслаждение этого фильма. Наверное, именно их самоотдача помогает зрителю полностью раствориться в истории. Особенно хочется отметить то, как актёры ярко и точно переносят всем знакомые кадры из «На последнем дыхании» внутрь фильма — они становятся проводниками между реальными событиями и авторским замыслом. В какой-то момент перестаёшь различать, где реконструкция, где игра, а где — та самая волна.

Режиссёрская работа тоже заслуживает внимания. Для Линклейтера это первый фильм полностью на французском языке — вызов, на который он идёт осознанно. И язык только помогает проще поверить в эпоху и влиться в историю новой волны. Линклейтер с большой данью относится ко всем участникам тогдашнего процесса. Да, порой подача выглядит чуть стерильной, но общая структура и дух от этого не теряются.

Главное: с первого до последнего кадра ощущается искренняя любовь Линклейтера к кино. Он снимал это не ради фокус-групп и студийных галочек. У него состоялось откровение. Открытка. Наивное и романтичное признание в любви делу, которое занимает всю его жизнь.

Хочу сказать, что это очень нужный фильм для 2025 года. И особенно интересно рассуждать о нём в контексте того, что незадолго до него вышла «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона, которую облизали все, у кого даже язык короче средних показателей. А «Новая волна» тихо, без пафоса, приглашает тебя в путешествие, оставляющее после себя след — благодарность за то, что мы живём во времена, когда можем наслаждаться кино.

Французский – язык любви. Именно на нем герои новой картины Ричарда Линклейтера признаются в любви кинематографу. Под звуки джаза и шум кинокамеры. «Новая Волна» кажется подобным признанием и со стороны режиссёра, однако в большей степени оказывается высказыванием о важности авторского начала. Линклейтер не просто снял лирическую зарисовку о создании картины «На последнем дыхании», но составил галерею портретов великих творцов.

В 1959 году состоялась премьера полнометражного дебюта Франсуа Трюффо «Четыреста ударов». Это событие и послужило отправной точкой фильма Линклейтера. Годар и Трюффо – хорошие приятели. Заметив, как товарищ вышел за рамки кинокритики, Жан-Люк решает сделать не просто шаг в этом же направлении, но шаг в сторону. Он решает снять кино, сформировав в ходе съёмок свой собственный режиссёрский метод.

Успех Трюффо стал катализатором творческого порыва Годара, отчасти подстёгнув его эго.

Этот конфликт (скорее Годара с самим собой, нежели с Трюффо) становится для Линклейтера способом показать, как конкуренция способствует развитию искусства. Ведь в конечном счёте все знают, насколько велико оказалось влияние полнометражного дебюта Годара на кинематограф.

Помимо Трюффо, в картине также часто мелькают и другие герои эпохи. Аньес Варда, Жан Кокто, Клод Шаброль, Жан-Пьер Мельвиль и многие другие. Появление каждого из них режиссёр оформляет будто портрет из учебника по истории. Линклейтер с огромным уважением вводит множество персонажей, не перегружая при этом повествование.

Автором рисуется картинка достаточно тесной тусовки кинематографистов, влияющих друг на друга и на искусство. Да, для неподготовленного зрителя эти эпизодические герои могут так и остаться случайными именами, однако человек, хоть немного знакомый с кинематографом того периода, имеет все шансы получить огромное удовольствие от радости узнавания. Недосказанностью и акцентами режиссёр будто поощряет самостоятельное изучение вопроса, намекая, что история главного героя – лишь одна из множества других. Совершенно непохожих друг на друга, но не менее значимых. Возможно, поэтому, когда в кадре представляют очередного персонажа, действие будто на мгновение застывает. И чувствуется лёгкий трепет перед героями, которым ещё предстоит обогатить мировой кинематограф.

Фильм снят на чёрно-белую плёнку в соотношении 4:3. Шумное изображение, естественный свет и будто бы спонтанная ручная камера отсылают к творчеству операторов той эпохи. Однако, вопреки кажущейся спонтанности, кадр остаётся цельным. Сцена съёмки поцелуя персонажей Бельмондо и Сиберг выполнена с чётким дроблением на планы. Слегка выходя за рамки кадра, лица актёров расходятся, и между ними, чуть вдалеке, показывается режиссёр. Он – автор, который руководит процессом.

Линклейтер хотел максимально точно передать эстетический каркас течения, которым озаглавлена картина. Во многом благодаря этому при просмотре складывается впечатление, будто это фильм о Новой Волне, снятый во время расцвета этой самой Новой Волны.

Почему в Каннах эта картина осталась без наград? Возможно, дело в том, что она немного не своевременная. Идеи Линклейтера в эпоху продюсерских кинофраншиз, разумеется, актуальны и имеют вес. Однако в наше неспокойное время есть темы, возможно, чуть более насущные и волнующие. «Новая Волна» же предлагает возможность отвлечься от тревожного быта и погрузиться в размышления о высоком, в ветреной атмосфере свободы 60-х.

7 из 10

Ричард Линклейтер, режиссер этого фильма, сам по себе деятель экспериментальный (например: снимал один фильм, а именно 'отрочество' на протяжении 12 лет), и французскую новую волну очень любит, наверняка ею вдохновлялся на протяжении долгих лет, но снять чего-то интересного о французской новой волне ему не удалось, сценарий слишком простой, как и смыслы, во всем фильме нету ничего уникального.

Показали кучу именитых и важных творцов, и всё. Ничего больше не получилось. Даже Жану Кокто уделили несколько секундочек. Сюжет примитивен, как и посылы, смотреть нечего, если только не хотите проникнуться Францией начала шестидесятых годов.

На самом то деле фильм информативен и в нём много хороших моментов. Больше походит на биографию самого Годара, чем художественное кино.

Актеры справились на славу - Дюллнен очень вписался в образ Бельмондо, а Марбек - в Годара.

Больше об этом фильме говорить нечего - историко-биографическая работа, которая рассказывает о создании одного из самых, даже самого популярного фильма Годара.

Снял бы хоть кто-нибудь фильм о поздних работах Годара - рукоплескал бы как на Каннском кинофестивале.

Стилизованная под фильм «На последнем дыхании» художественная ода временам расцвета новой французской волны в кино, а также о процессе съёмках Жан-Люком Годаром его первого полного метра — «На последнем дыхании», непосредственно.

Красивая в своей простоте и в то же время доходчивости работа в чёрно-белых тонах, где звучит джаз и блюз, и в которой играют дебютанты игрового кино. Чем-то особенным и уникальным картина не выделяется, зато прекрасно погружает в ностальгическую эстетику старых кинолент, вместе с тем даря возможность стать свидетелями рождения одной из революционных лент в истории. Попутно с этим мы прогуливаемся по улицам Франции, подмечаем старые вывески, написанные на французском, любуемся винтажными автомобилями и улыбаемся, смотря на то, как выглядели походы в кинотеатр полвека назад: каждый второй смаковал сигареты прямо в кинозале.

Вместе с Жан-Люком мы проникаем в узкий круг почитателей новаторского подхода к съёмкам: Трюффо, Шаброля, Аньес Варда и других революционеров с горящими сердцами. Нас косвенно знакомят, в большей степени для того, чтобы мы лучше осознавали колкие или интеллигентные диалоги между героями, понимая, кто есть кто. В частности, слушая душевные разговоры об искусстве между всеми этими авторами, возникает приятное ощущение наблюдателя, попавшего на закрытую вечеринку, — чувство, которое может подарить только подобное кино и которое я обожаю!

По словам же режиссёра Ричарда Линклейтера, картина нацелена показать весь процесс страсти и ужаса, которым придаётся любой автор, снимая свой первый полнометражный фильм.

В какой-то степени «Новой волне» удаётся это сделать, но только через призму комедии, а вот проникнуться тем самым «ужасом» и сложностью процесса не совсем выходит, поскольку по ходу просмотра мы замечаем, что все гениальные идеи приходят Жан-Люку как будто по наитию, во время перекуров или пока тот наблюдает за актёрами на съёмках. Хотя очевидно, что основной процесс сочинения и структуризации проходил именно в голове режиссёра, а не во внешнем мире и на площадке, но настолько глубоко мы, увы, не погрузимся.

С другой стороны, такое решение подходит картине по стилю, всё-таки это не байопик о Годаре, то есть в фильме ничего не говорится о быте Жан-Люка, мы ни разу не заглянем к нему в жилище, не увидим его без очков: он практически иконизируется в этой работе, становясь персонажем с какого-нибудь логотипа. Стройное лицо, большие чёрные очки, короткая стрижка, тёмные волосы, небольшая утренняя щетина и широкоплечный пиджак. В этом плане Ричард Линклейтер создаёт для нас знаковый образ и придерживается его вплоть до финала, режиссёр делает нас скорее приближённым к Годару, человеком из толпы, который прибился к команде проекта и проходит через весь процесс от и до.

В фильме много курьёзных или даже странных сцен, статичных репрезентаций действующих лиц с подписанными именами, не несущих особого смысла, кроме как привнести нотки документалистики в происходящее, а также вольно введённых диалогов. Но всё вместе и образует внутри картины ту странноватую, но подкупающую романтику времён, когда кино как искусство обогащалось новыми художественными средствами, благодаря как раз таки всем этим действующим лицам, на которых так выверенно фокусируют наше внимание, всё это люди, отдававшие себе отчёт в том, что их труды войдут в историю, понимая это либо в начале пути, либо, как Годар, в процессе работы.

7 из 10

Знакомство с творчеством Годара в своё время я начал именно с «На последнем дыхании». И это был тот опыт, когда я очень удивлялся странности фильма. Кривые монтажные склейки, скачущее повествование, чуть ли не ощущение камеры, появляющейся в кадре. Но вот что было ещё. Меня это не раздражало, даже увлекало, всё каким-то удивительным образом клеилось и единственное, что я чувствовал: «Значит, так надо».

Я не скажу, что Годар - мой любимый режиссёр, даже не один из. Но вот Линклейтер. К его работам я отношусь с большим теплом (особенно, конечно, к трилогии «После»). Поэтому я не мог пропустить такое комбо, как «Новая волна».

Это кино получилось напрочь цитатным. То есть в совершенном духе времени. Имена, лица, лозунги сыпятся на зрителя чёрно-белым дождём. И, казалось бы, фильм будет абсолютно неинтересен кому-то кроме лютых киноманов, для которых «новая волна» французского кинематографа и те, кто её оседлали - веха, эпоха, эра, легенда, канувшая в Лету, но безвозвратно поменявшая мир кино. Но это не так. Потому что за всеми этими киногиковскими штучками, камео, пасхалками и любовным погружением во время скрывается и просто хорошее кино про большого художника. Смешное, милое, вдохновляющее и жизнеутверждающее.

Кино про настоящих романтиков, про истинное творчество, про новаторство, про свободу духа. Свободу от продюсеров, бюджетов, рамок, установок и всего того «как надо», которое может убить любой созидательный импульс на корню. «Схватить реальность наугад» хочет Годар, «кино спасает меня от ужаса реальной жизни», - утверждает Годар, «лучшая критика фильма - новый фильм», - постулирует Годар.

Это восхищает Линклейтера. И меня тоже. Потому что это красиво. Это снимает ограничения и развязывает руки. И потому, что это безусловно та самая критика. Критика того положения, в котором пребывает не только мировой кинематограф, но и культура в целом, постоянно оглядывающаяся на алгоритмы, тренды, моду, капитал, но не верящая в будущее, не обладающая той смелостью, потенциалом, тем порывом, той пассионарностью и верой в собственную идею, которой обладали люди, режиссёры, художники, критики того времени. Нам действительно есть чему учиться у старших. У молодых, красивых, храбрых и мёртвых людей. Снова.

Единственное, что мне очень хотелось увидеть, как покажут сцену интервью, в котором героиня Джин Сиберг задаёт вопрос Мельвилю: «Чего бы вы хотели достичь больше всего в жизни?». А он отвечает: «Стать бессмертным… а потом умереть». Но ради этого уже стоит пересмотреть оригинальный фильм.

Если вы любите Ричарда Линклейтера. Если вы любите кино. Если вы любите французский язык... идите прямо в кинотеатр на «Новую волну»!

Никогда не был фанатом ни Жана-Люка Годара, ни его «На последнем дыхании», и поэтому, идя сегодня днем на сеанс, я особенного трепета не испытывал. И даже предположить не мог, что картина американского классика настолько в меня попадет, что я не подорвусь с места уже на титре с продюсерами, а буду сидеть и буквально смаковать увиденное. А после так вообще пойду бродить по улицам, проматывая ленту у себя в голове. «Новая волна» для меня точно один из главных фильмов года. Полтора часа чистого киноманского удовольствия.

Картина Ричарда Линклейтера, несмотря на название, посвящена только созданию дебюта Жана-Люка Годара. При этом в ней то и дело мелькают фильммейкеры прошлого, навсегда вписавшие свое имя в историю французского, а некоторые и мирового кино. Если имена Робера Брессона, Роберто Росселлини, Франсуа Трюффо, Эрика Ромера, Жан-Пьера Мельвилля, Жака Риветта, Клода Шаброля, Аньес Варды и Алена Рене вам о чем-нибудь говорят, то смотреть «Новую волну» вам будет интересно. Нечто схожее у нее есть с «Киностудией» Сета Рогена и Эвана Голдберга, где звездные камео и закулисный хаос тоже составляют основную часть развлечения.

Хаос — это еще мягко сказано. Если вы знакомы с аспектами кинопроизводства и знаете, насколько это ограниченная временем, эмоциями и ресурсами природа, то то, что вы увидите в «Новой волне», поселит в вас нервоз и поднимет кровяное давление. Потому что подход Годара к съемкам и в целом к созданию кино — это лютый хардкор. Несколько раз за сеанс я ловил себя на мысли, что смотрю не на режиссера, а на графомана, который начитался цитат своих кумиров и решил, что каждая лично про него. Без понятия, как команда «На последнем дыхании» пережила эти 20 дней производства. И тем удивительнее, что такой, казалось бы, обреченный на провал фильм получил такое оглушительное признание. Хотя, на мой личный взгляд, выйди он лет на 5 раньше или позже даты своей премьеры, его бы просто растоптали в пух и прах. Эффект новизны и визуального бунтарства может творить чудеса. По крайней мере, раз в столетие точно. Из 2025-го он смотрится жутко хаотичным и как бы «обо всем, но ни о чем». Опять же, на мой личный взгляд.

Мне нравится, что Ричард Линклейтер подходит к личности Годара без пафоса и даже с долей иронии. Он не помещает его в скорлупу недоступного гения, за каждым вздохом которого следят горящие глаза преданных фанатов, а показывает обычного человека, который ну вот так видит кино, так хочет его снимать, так он себе его придумал, и почти всегда встречает логичное сопротивление с другой стороны. Над ним подшучивают, он может посмеяться над собой. Его не понимают, он не стремится быть доступным. Годара в «Новой волне» можно описать как романтика, у которого неожиданно получилось.

Сделана же картина fantastique! И выбор французского как основного языка, и манера съемки, будто «Новую волну» снимали параллельно с «На последнем дыхании», и диалоги, и кастинг, и сама атмосфера — Ричард Линклейтер снял один из своих лучших фильмов в карьере. Не зря самый прожженный киногик на свете — речь о Квентине Тарантино, конечно, — на премьере в Каннах осыпал его комплиментами. Больше всего поразила Зои Дойч — как же она прекрасна в образе Джин Сиберг, какое точное попадание. Как и Годар Гийома Марбека, для которого эта роль вообще актерский дебют!

Bravo, Richard Linklater! Bravo, l'equipe de la Nouvelle vague! Vive le cinema!

'Кино о кино' всегда было востребовано как среди интеллектуалов-синефилов, так и среди мейнстримной публики – ведь, во многом, такой тип построения повествования способен дать максимум эмоций вкупе с адаптацией 'внутренней кухни' съёмочного процесса (да и всего творчества в принципе) на реалии зрительского понимания происходящего. Например, если взять двух главных мастодонтов французской 'новой волны' – Франсуа Трюффо и Жан-Люка Годара – то они в своих карьерах прибегали к подобным экспериментам: Трюффо в 'Американской ночи' (1973 г.), а Годар – в 'Презрении' (1963 г.)

Кстати о ФНВ...когда новая работа выдающегося американского кинорежиссёра Ричарда Линклейтера – 'Новая волна' – была показана в Каннах, люди впервые за пару лет смогли увидеть приятное и атмосферное ретроспективное 'кино о кино', которое не могло не быть пропитано всей любовью к данному искусству. Выйдя после показа, абсолютно окрылённый, я могу точно выразить свое мнение: этот фильм в основном не о съемках 'На последнем дыхании' (хотя, безусловно, миллион необходимых отсылок и оммажей могут говорить об обратном), не совсем о фигуре Годара или о ком бы то ни было ещё из всей яркой плеяды французских кинокритиков-энтузиастов – он об истинной любви к кино в принципе; о том, что ради этой самой любви стоит нарушить все мыслимые и немыслимые барьеры, правила, логику. Взглянуть глубже, чем просто на 'съёмки фильма без четкого сценария и в полной безмятежности' – на киноискусство, которое рождается из хаоса и становится новой мерой порядка.

И знаете, смотря 'Новую волну', так и просятся параллели с 'Однажды в...Голливуде' (2019 г.) Тарантино и 'Вавилоном' (2023 г.) Шазелла – особенно в количестве различных исторических камео и культурных перенасыщений. В ленте Линклейтера можно увидеть россыпь таких: всех главных деятелей ФНВ, Росселини, Мельвиля, Брессона (про упоминание других 'титанов кино' я вообще молчу), актеров и членов съемочных групп, продюсеров, сценаристов и т.д. Возможно, для обычного зрителя такое нагромождение отсылок покажется ужасающим, НО: во-первых, без контекста фильм особо не теряет смысла и смотрится так же легко, а во-вторых, для меня, как для киномана, появление каждой из этих личностей было сродни приятному известию или подарку. Отдельно хочу отметить Зои Дойч (хотя, как я считаю, все актёры справились хорошо со своими персонажами) в роли Джин Сиберг - у неё вышел прекрасный и очень чарующий образ, где-то даже дополнявший саму Сиберг.

Любовное письмо Линклейтера французскому и мировому кинематографу, как я считаю, получилось замечательным и успешным!

9 из 10

С красотой стало сложно – теперь нам почти всегда выдают за нее попытку что-то изобразить. «Нужно не вкладывать душу в вещи, а показывать душу самих вещей», - говорит Годар в одной из сцен «Новой волны». И в этом вся суть – за желанием придать чему-то смысл всегда стоят неточность, претензия и суетность, как и за попыткой изобразить красоту.

И вот, Линклейтер превратил кинорежиссера Годара в киногероя Годара, чтобы мы поняли - чтобы показать естественность и легкость, только и нужны, что естественность и легкость. И если они действительно есть, вы почувствуете их даже в криминальном сюжете «последнего дыхания».

Легкость, о которой я говорю, это не беззаботность, не постоянная радость, не обеспеченность, не сытость. А отсутствие потребности предстать перед миром кем-то, кроме себя самого.

У Годара было полно проблем и до съемок, и во время них:

- Это не снимаемо.

- В наше время все снимаемо, особенно всякая чушь.

- Он имел в виду непродюсируемо.

Но Линклейтер показал нам человека, который может иметь дело с трудностями без чувства придавленности ими, поэтому простота и легкость присущи не только фильму Годара, но и его творческому процессу.

В «Новой волне» по всему фильму разбросаны цитаты состоявшихся режиссеров («Камера – это перо, но оно ничего не стоит, если тебе нечего сказать», «Снимайте только в состоянии крайней необходимости», «Режиссеру нужно не время, а крайний срок. Если ты честен, искренен и загнан в угол, то результат тоже будет честным и искренним»). Но за всеми этими словами стоит одно – требование искренности и живости. И Годар с Линклейтором соответствуют.

На экране киногерой Жан-Люк Годар требует вернуть в кадр кофейную чашку, которой не было в предыдущей сцене.

- Но так не будет клеиться!

- И пусть не клеится! Так и надо! Можно подумать, в жизни всегда клеится.

Кинематограф с каждым годом, кажется, становится той нишей, которая вмещает в себя всё больше и больше как талантов, так и бездарных графоманов. Линклейтер, некогда начавший свою карьеру с подражания Годару, в 2025 году, когда кажется, что удивить зрителя уже абсолютно нечем, возвращает нас в эпоху, когда кино было чем-то большим, чем просто коммерческая ниша.

Жан-Люк Годар — кинокритик французского журнала Cahiers du Cinema, один из самых известных и почитаемых критиков Франции — никак не мог дождаться момента, когда снимет свой первый фильм. Все его друзья уже давно сняли свои первые, а то и вторые картины. И вот наступает момент, когда Жан-Люк, собравшись с силами и заручившись поддержкой друзей и коллег, приступает к съёмкам фильма, который впоследствии станет локомотивом движения французской новой волны.

«Новая волна» — это квинтэссенция ностальгии, способная вызвать эмоции как у тех, кто не знаком с творчеством Годара, так и у тех, кто случайно попал на сеанс. Кино абсолютно честное, красивое и сделанное с бесконечной любовью. Оно напоминает о том, каким было кино много лет назад — свободным, живым и настоящим.

Смотря в своё время «На последнем дыхании», я словно заново открывал для себя кинематограф — со всеми его шероховатостями, с новаторским взглядом, странным темпом, который задаёт резкий монтаж, с первыми важными ролями актёров, ставших после фильма культовыми персонами.

Я пересмотрел этот фильм прямо перед показом «Новой волны», и многие эпизоды благодаря этому приобрели дополнительную эмоциональность. Сцена с Росселлини в кабинете, где собралась вся редакция; магия между Бельмондо и Сиберг; поддержка со стороны Трюффо, Кокто, Ромера и других; сцена в монтажной, съёмочные дни и словно сошедшая с хроники история отношений на съёмочной площадке — всё это создаёт удивительный эффект сопричастности.

Эти два проекта представляют определённую ценность для кинематографа. И ровно так же, как они работают вместе, поддерживая друг друга, так же они и восхищают по отдельности. С момента выхода дебюта Годара прошло уже более полувека, и сегодня это — неотъемлемая классика, один из самых важных фильмов в истории кино. Фильм Линклейтера, конечно, таким не станет, но уже сегодня, независимо от всего, «Новая волна», кажется, станет тем фильмом, который мы будем пересматривать снова и снова.

Линклейтер как никогда точно и с синефильской одержимостью воссоздаёт эпоху и с головой окунает зрителя в абсолютное искусство — лёгкое, ироничное и душевное. А выйдя из этого фильма, с высоко поднятой головой можно сказать: в тот момент, когда умирал Пуаккар, рождался настоящий кинематограф — таким, каким мы его знали и, надеюсь, ещё будем знать.

Первое, что хочется сделать после окончания сеанса «Новой волны» Ричарда Линклейтера – это немедленно пересмотреть «На последнем дыхании». Надеюсь, прокатчикам и кинотеатрам придет в голову эта идея – показывать фильмы Линклейтера и Годара друг за другом. Такой киноманский «двойной сеанс», как в детстве Квентина Тарантино, который, к слову, увидел «Новую волну» на премьере в Каннах и очень активно реагировал на финальных титрах.

При этом «Новая волна» парадоксальным образом должна работать и на аудиторию, которая ничего не знает как о создании кино в целом, так и об отчаянных критиках журнала «Кайе дю синема», ставших знаменитыми режиссерами.

Понятна и узнаваема проблема главного героя. Все его коллеги и друзья уже добились успеха на новом поприще, а у него все не получается, хотя возраст уже поджимает (30 лет – по нынешним временам пустяк, но не в 60-е прошлого века). И вот герой решается на поступок, но испытывает сопротивление со всех сторон. И тем не менее продолжает гнуть свою линию, делает не как все, если и боится провала, то не показывает виду, прикрываясь цитатами великих. И все это показано с безостановочным юмором или иронией, не в драматическим ключе, но комедийном. В ритме не съемочной площадки (где, как известно, все довольно медленно для постороннего), но репетиций с актерами или финальной стадии подготовки.

Некоторые критики предъявляли Линклейтеру претензию, что «Новая волна» слишком сконструирована, не вполне свободна, какими, собственно, были ранние фильмы Годара, Трюффо и ко. Но и в данном выборе Линклейтер последователен – он делает кино для зрителей, поэтому строго придерживается как выбранной формы, так и драматургической структуры. Если съемочных дней 20, то о каждом да будет что сказать. В кадре появятся и Брессон, и Мелвиль, и, разумеется, Росселлини. Вроде и киноманская услада, но каждый будет изображен так, что характер становится понятен и без знания контекста.

И все же главным героем фильма все равно остается Годар – как бы много его не окружало в фильме других звезд. Через съемки его дебютного полнометражного фильма мы кое-что узнаем про него как человека. Мы подключаемся к нему, поэтому в финале, когда съемки «На последнем дыхании» заканчиваются, невольно подкатывает грусть – герои нам стали родными. А не это ли один из признаков отличного кино?