Я бы тебя пнула, если бы могла (2025)

Линда (Роуз Бирн) в одиночку пытается справиться с навалившимися на ее проблемами – болезнью дочери, постоянным отсутствием мужа, чувством вины и нарастающим нервным напряжением. В довершение всего в квартире обрушивается потолок, и на время ремонта мать и дочь переезжают в дешевый мотель.

В этой истории основной акцент делается на эмоциональное состояние и внутренние переживания главной героини – она буквально на грани нервного срыва. Ее семья остается долгое время за кадром: муж осуждающим тоном дает ценные указания по телефону, а капризную девочку показывают фрагментарно.

В первой сцене мать и дочь сидят на приеме у детского психолога. Крупным планом показано измученное лицо Линды – она явно измотана и опустошена. Зато девочка бодрым голосом рассказывает, что с папой не договоришься, а мама гибкая, как пластилин.

В процессе повествования выясняется, что Линда – психолог, но она не сумела выстроить вертикаль власти «мать-дочь», где мать главная, а дочь должна ее слушаться. В этой семье все наоборот: капризная, избалованная девочка лет семи – вербальный агрессор, требует к себе постоянного внимания, вечно недовольна, регулярно отчитывает маму. Маленькая манипуляторша очень избирательна в еде, а ночью мама кормит ее через трубку в желудке.

Материнство для Линды – это постоянный стресс и она остро нуждается в эмоциональной поддержке, но получает лишь постоянные упреки. Муж – вечно отсутствующий капитан дальнего плавания по телефону критикует ее методы воспитания, потешается над ее профессиональной деятельностью и упрекает в неспособности справляться с бытовыми проблемами. Детский психолог недовольна, что Линда пропускает занятия по групповой терапии и неправильно лечит своего ребенка.

Личный психолог Линды работает рядом с ней в соседнем кабинете. На терапии она говорит, считает себя плохой матерью, хочет всё исправить, но не знает как, и просит совета, а он абсолютно безразличен к её проблемам. На последнем сеансе она в отчаянии кричит ему: «Я хочу, чтобы мне сказали что делать. Никто не говорит», - но он уверен, что она влюбилась в него и прекращает терапию.

В фильме показано одиночество главной героини среди людей. Ей неоткуда ждать помощи, а сама она не справляется. Бутылка вина по вечерам не помогает избавиться от хронического невроза.

Пациенты Линды отзеркаливают ее. У Кэролайн послеродовая депрессия, для ее психики непосильна ноша материнства и она настолько боится навредить собственному ребенку, что оставляет грудничка в кабинете психолога, а сама сбегает. Для Линды материнство – тоже тяжкий груз. Другой пациент, Стефен, влюблен в нее и требует к себе повышенного внимания. Это обычный перенос – когда раз в неделю пациент за деньги изливает душу своему психологу, то начинает считать его близким и, главное, мудрым человеком, способным дать верный совет в трудной ситуации, а это не так.

Небольшую роль детского психолога доктора Спринг (Весна) исполнила автор сценария и режиссер фильма Мэри Бронштейн. Ее персонаж произносит важные слова о том, что родители мучают себя чувством вины и стыда, в результате оказываясь в психологической ловушке, что никак не помогает их больным детям. Но Линда уверена, что болезнь детей - это вина родителей и она явно упивается этим деструктивным состоянием.

В финале Линда лежит ночью на берегу океана и обещает своей дочери быть лучше. И в этой последней сцене наконец-то показывают лицо девочки: она склонилась над мамой и смотрит на нее сверху вниз, самодовольно улыбаясь.

Этот фильм о том, что материнство – это нервотрепка, а психологи – бесполезны. Роуз Бирн потрясающе справилась со своей ролью.

Роуз Бирн харизматично и живо отыграла свою роль: её мимика и манеры местами напомнили Вайнону Райдер, но это совсем не минус. Среди номинанток для меня она вполне достойная конкурентка Джесси Бакли, а возможно даже превосходящая её, ведь здесь персонаж раскрыт глубже, и то, как Роуз всё это отыграла, вызывает настоящий восторг. Также неожиданно было увидеть Кристиана Слэйтера – тот самый крутой киноприём, когда весь фильм слышишь голос персонажа и только потом понимаешь, какой актёр за ним стоял. Ну а Раким Роки, один из моих любимых американских исполнителей, оказался приятной вишенкой на торте.

Не зная, кто режиссёр фильма, я даже подумал, что это работа Сэма Эсмейла: из-за Кристиана Слэйтера, приглашённого рэпера на второстепенную роль, и в целом того, как подано повествование – всё это напомнило моего любимого «Мистера Робота». К тому же особое восхищение вызывает тот факт, что для Мэри Бронштейн это дебютный фильм. Жаль, что его не номинировали ни на что, кроме лучшей женской роли.

Очень интересно смотреть за счёт идеально выдержанной тревожной атмосферы и приёма, усиливающего это ощущение: от зрителя почти всё время скрывают внешний вид её дочери. Хотя довольно быстро понимаешь, что у девочки анорексия, постепенно приходит мысль, что этот приём на самом деле нужен не для того, чтобы скрыть нечто ужасающее, а скорее для того, чтобы показать нежелание матери взглянуть в лицо собственному ребёнку – из-за неприязни, усталости и опустившихся рук на фоне болезни.

В итоге получается прекрасный истерично-психологический хоррор, который почти всё время держится на напряжённой драме и лишь один раз резко бьёт по зрителю по-настоящему шокирующим элементом боди-хоррора – сценой вытаскивания трубки из живота. В целом Мэри Бронштейн показывает довольно необычный взгляд на трудности материнства: на то, как обязанности постепенно начинают сводить с ума и как возникает желание от них сбежать. Финал же выглядит как болезненное, но важное принятие ситуации и начало пути к психическому восстановлению после долгих и тяжёлых попыток осмыслить проблему через психоанализ и справиться со всем грузом навалившихся обстоятельств.

9 из 10

Раньше я писала о кино. Теперь я психолог, и рецензии пишутся между сессиями — без права на разгон.

Если бы я писала настоящую рецензию, начала бы с мультижанровости. Фильм называют психодрамой, трагикомедией, триллером. Я бы добавила слово «психохоррор» — теряешь контроль вместе с героиней.

Дальше в рецензии было бы много слов о студии A24, Роуз Бирн, номинации на «Оскар», линчевской атмосфере. Отдельный абзац — о дыре как главной метафоре: от дыры в потолке, которую вода проела до арматуры, через дыру в животе дочери до дыры в психике Линды.

Потом — несколько абзацев об образе матерей в кино и о том, как редко их показывают такими живыми и негероическими.

Но я больше не критик, я психолог. И Линда — тоже психолог. Именно этим фильм меня и зацепил. Её муж вечно в командировке, но исправно даёт советы по телефону — идеальный газлайтинг на расстоянии.

В одной из сцен (далеко не самых ярких) она перед консультацией кричит в подушку. Могу предположить, у многих практиков такие ситуации были один в один. У большинства людей в жизни случается кошмарный период. У психологов — чаще. Иначе в профессии не задерживаются.

Если Линда переживёт кризис, она станет тем психологом, к которому я сама бы пошла. Ну либо кончит в дурдоме?

А фильм правда стоит того. Даже если вы не кричите в подушку. Пока.

9 из 10

Если бы переводчики сохранили название дословно, оно осталось бы говорящим. Говорящим о том, что у главной героини нет опоры, благодаря которой она смогла бы растолкать груз ответственности, советчиков, собственные страхи и чувство вины. Оно говорило бы о той внутренней пассивной, беспомощной, отчаянной агрессии, которую она испытывает на постоянной основе, но с которой ничего не может сделать.

Радует, что все чаще стали говорить о том, как много функций и ролей приходится исполнять женщинам. И дело не столько в физической нагрузке (работа, уход за детьми, контроль быта и домашних дел), но в грузе ответственности и подспудном чувстве вины, которые они испытывают.

Фильм метафорически начинается с обвала потолка в квартире героини. И вместе с тем потери безопасного места, чувства стабильности. И эта дыра в потолке ассоциируется не только с физической проблемой, но также вызывает ассоциации с материнской утробой, дырой в которую падаешь на дно, и одновременно местом, куда можно спрятаться. Когда человек не справляется с грузом проблем, говорят 'крыша поехала'. Тут так же.

Постепенно мы видим, как из ухоженной, немного грустной, но еще ресурсной женщины героиня превращается в опустошенную оболочку, которая больше не может функционировать. У нее есть муж, больная дочь, капризные клиенты, бытовая неустроенность и тотальное чувство вины за свою недостаточность. Линда должна всем вокруг. Муж как в дурацких анекдотах 'капитан дальнего плавания' и не является фактически опорой. Дочь капризничает и не хочет выздоравливать. Клиенты ждут, что она решит все их проблемы и ответит на все вопросы. Психолог, которая вроде как помогает с проблемами дочери, но по факту тоже ждет, что Линда будет выполнять перед ней материнскую повинность и рьяно выполнять все рекомендации. Линда теряет себя, личное время, возможность просто глубоко дышать полной грудью. Она справляется с проблемами, как может, крича в подушку и выпивая вино по вечерам. Но это затыкание реальных и психологических дыр не помогает. Ее разрывает на части, она тонет.

Ее пациентка, молодая мать, типичный тревожник, просто отражение главной героини. Это мама, которая не видит улыбку своего ребенка, у нее нет убежденности, что с ребенком все хорошо, только страх за его состояние, его жизнь, и собственное чувство вины. Поэтому ей так плохо и страшно. Поэтому ей кажется, что Линда как мать и психолог сможет понять ее без слов, потому что испытывает те же чувства. Поэтому их судьбы так странно и страшно переплетаются.

Линда бьется о волны отчаяния, ненависти к себе, злости на окружающих, и не находит выхода. Она съедает сама себя. Она хочет быть лучше и будет пытаться делать это и дальше, несмотря на то, что уже давно не справляется. Концовка как будто бы оптимистична, но мы понимаем, что фактически ничего здесь измениться не может. Она так и будет вариться в чувстве своей вины и недостаточности, барахтаться в поисках опоры.

Очень понравилась режиссерская и операторская работа. Крупные планы и резкая смена кадров, постоянный фоновый шум, паника и растерянность в глазах Роуз Бирн вызывают чувство клаустрофобии. Ты чувствуешь эти приступы паники, чувствуешь, как тонет героиня. И то, как смещен фокус с лица дочери на все вокруг подчеркивает, как героиня за чередой проблем, задач и трудностей не воспринимает самое главное - своего ребенка. Она видит ее проблему со здоровьем, слышит капризы и глупые детские комментарии, но не ВИДИТ ее эмоции, мысли, ее улыбку.

Общество ждет что женщины будут идеальными матерями, послушными женами, профессионалами на работе, ухоженными женщинами. Не будут заказывать пиццу без сыра, потому что это странно. Не будут нарушать правила парковки и устраивать конфликты. Не будут кричать на своего психолога, потому что он не помогает. Не будут выражать агрессию к окружающим и пить вино в два часа ночи.

Будут удобными, гибкими, но надежными как скала. Как роботы, потому что людьми им быть не дозволено.

Мало ли мы видели кино об ужасах материнства. Эми Адамс недавно превращалась в псину в 'Ночной сучке', а Дженнифер Лоуренс и без этих метаморфоз отчаянно тяфкала на камеру в 'Умри, моя любовь'. Матери теряют человеческий вид с появлением долгожданного чада. Это если и не общее правило, то, как минимум, тема хорошо отработанная в мировом искусстве. У Мэри Бронштейн подход чуть иной. Мать теряет нечто большее - свободу, личное время, рассудок, себя. И это не задача на подчеркивание нужного, это последовательный список

Линда в исполнении Роуз Бирн - мать болеющего чем-то ребенка. Ей приходится постоянно посещать врачей, соответствующие группы по интересам и время от времени менять лекарство в сложном механизме, похожем на капельницу с трубкой, идущей в живот ребенка. Еще у нее проваливается потолок в спальне, поэтому вместе с дочкой Линда переселяется в мотель. Еще она ходит на работу, а работает она психологом. Еще муж уезжает на вахту, и его не бывает по месяцам. Еще у нее самой есть психотерапевт, который буднично рекомендует хорошенько выспаться. Еще, еще, еще, еще, еще...

Бронштейн развивает всю историю через гениально выдуманный трюк - 90% времени мы видим лишь крупный план Линды. Бирн приходится отыгрывать мимикой 793 оттенка усталости, бессилия и простой человеческой задолбанности. Дочка ничего не ест. Задает два миллиона вопросов. Хочет хомяка. Лечащий врач ребенка отчитывает за пропущенные занятия по преодолению вины. Смотритель парковки грозит снова выписать штраф. Муж не понимает, почему Линда не контролирует ремонт потолка дома. Пациентка убегает с сеанса, оставляя грудничка в кресле. Линде, а вместе с ней и нам, постоянно хочется сделать хщпрфз!хщзтвыл!олыщх!

Но выхода нет. Скоро рассвет, а значит наступит новый день, где у Линды снова не будет ни единой свободной секунды. Снежный ком преодолеет еще один штрафной круг и хлынет на героиню новым ворохом проблем. Бежать некуда, бросить решительно хочется всё, а еще сильнее хочется быть хорошей мамой. Бронштейн, часто переходя в откровенно комедийную манеру (а бесполезного психотерапевта Линды отчаянно нудно отыгрывает Конан О'Брайен), помещает свой фильм в жутко личную плоскость. Эмпатия к героине Бирн выкручивается на максимум минут через пять

Ребенка покажут, кстати, только в конце. Оно и правильно. Это фильм о маме. О бесконечном женском беге внутри мультизадачной реальности, где найти бы время хотя бы на быстрый перепих с дешевым вином на диване в гостиной. Крысиный бег Линды точно приведет не к тому финишу. А уж экзистенциальный крах американской мечты героини Роуз Бирн (один из лучших актерских перфомансов последнего времени) иногда передает такими нюансами восприятия как судороги век. Что уж говорить про другие части тела. Пнула бы давно всех, но даже на это нет сил. Мамы безумны, но дайте им выспаться

Поспать - совет отличный. Кто из нас не дал бы себе такой же прямо сейчас. Но киноязык фильма удивительно точно указывает на тщетность всех усилий в мире, где твой психоз переходит границы принятого. Линда - та еще стерва, хотя вообще не стерва, но такой кажется. Даже мужу, ну что ему на бейсбол что ли сходить с друзьями нельзя? Единственный, кто понимает Линду - персонаж A$AP Rocky, но ведь он лишь случайный неблагополучный торчок из мотеля. Кричать в подушку - бесполезно. Это созвучно финальной метафоре с волнами. Особенно когда не разобрать, 'всё под контролем' - это мантра или реальность. Вывод-то прост - никто не поможет тебе извне, а если и да, то не деклассирует ли это тебя еще сильнее

Как итог, 'Я бы тебя пнула, если бы могла' - кино, форма которого эквивалентна его содержанию. Кино неуютных шероховатостей в любой детали. Напряжение магнитит напряжение так же, как кадры крупняков наслаиваются в историю одной бесконечно уставшей женщины. Цветы жизни - это, конечно, дети. Вот только кто сказал, что в инструкции по сборке вместо созерцания окажется прополка, полив и, наконец, аллергия

Лучшая роль Роуз Бирн в карьере – не иначе. Отличный фильм про материнство от студии А24, который я настоятельно рекомендую к просмотру как женщинам, так и мужчинам и неважно, есть ли у вас дети или нет.

Это первый фильм на моей памяти, где лицо дочери главной героини до конца драмы не показывается. Всплывают лишь какие-то части тела – что очень необычно. В драме отлично выражены метафоры, а также идеально показано как жизнь рушится на части, а тебя, не то что никто не слышит, тебя просто не хотят услышать. Героиня буквально кричит о помощи, но в ответ слышит лишь: «Не придумывай. Тебе просто надо выспаться».

Вообще, в последнее время стали чаще снимать фильмы о материнстве как оно есть. И это здорово. Потому что о таком надо говорить, такое надо показывать и после такого надо делать выводы.

Приятного просмотра.

Подобные фильмы:

«Талли» 2018 года

«Ночная сучка» 2024 года

«Умри, моя любовь» 2025 года

9 из 10

Недавно досмотрел «Я бы тебя пнула, если бы могла» 2025 года от Мэри Бронштейн, и это был такой эмоциональный удар, что до сих пор сижу и перевариваю. Фильмы для меня - это способ отвлечься или задуматься о жизни. Возможно, посмотрев этот фильм лет 10 назад, он бы меня не зацепил. Но став отцом и поняв все счастливые и тяжелые периоды воспитания и ухаживания за ребенком - этот фильм попал в точку.

Фильм про Линду, терапевта из Нью-Йорка, которая тонет в заботах о больной дочери, муже, который вечно занят, и внезапной беде с квартирой, обвалился потолок. Линда пакует сумки, едет в мотель и начинает этот бесконечный круг звонков, разговоров, поисков выхода. Это не триллер с погонями, а реальная жизнь, где каждая мелочь давит, но героиня держится зубами.

Сюжет тянется рутинно как повседневная жизнь. Утро начинается с больницы, где дочь на обследованиях, потом работа с клиентами, которым Линда выслушивает проблемы, хотя сама на грани. Муж звонит, и всегда обещает 'всё уладить', но слова расходятся с делом. Появляется клиентка Каролина, с её историями. Их беседы как зеркало для Линды. Все это на фоне Нью-Йорка не туристического, а настоящего. Пробки, дождь по тротуарам, маленькие кафе, где сидишь с чашкой и думаешь 'как выкрутиться'. Всё строится на эмоциях. Усталость от бессонных ночей, радость от редкой улыбки дочки, злость на систему, которая не помогает. Два часа пролетают, потому что во многом узнаёшь себя в каждом кадре.

Потрясающая актерская игра. Роуз Бирн - просто гений! Надеюсь она получит 'Оскар' за эту роль. Она Линда от и до. В начале уверенная женщина в офисе, с блокнотом и спокойным голосом. А потом - разбитая мама, которая шепчет 'прости' дочке или орёт в трубку. Бирн играет не 'страдалицу', а живого человека. Смеётся над глупостями, злится по-настоящему, обнимает мужа неловко. На ее глазах сделан акцент весь фильм, в них вся гамма от отчаяния до искры надежды. Все второстепенные актёры на одной волне, их диалоги звучат как подслушанные из жизни.

Камера в фильме следует очень близко, трясётся в машине по Нью-Йорку, ловит блики в мотеле, фокусируется на руках, когда Линда мешает сахар в чашке. Звук в фильме тоже настоящий, пронзительный реальный - шум машин, писк аппаратов в больнице, тишина ночью, когда не спится. Музыка ненавязчивая.

Больше всего цепляет реализм отношений. Муж Линды не злодей, он любит, но не слышит. Терапевт шаблонный, но искренний. Каролина учит Линду материться для разрядки. Фильм, словно, говорит, что материнство не сказка, а марафон, где устаёшь, злишься, но любишь сильнее всего.

Для меня, как для родителя, это зеркало. При просмотре сразу вспомнил, как сам не спал ночами во время болезни ребенка и как терял связь с реальностью, не понимая какой сегодня день и ел ли ты вообще. Фильм учит слушать, обнимать чаще, не ждать, а ценить сейчас и здесь.

Вывод: Фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» - это не блокбастер для кинотеатра, а фильм для души. Фильм учит ценить мелочи: улыбку ребёнка, разговор за кофе, веру в завтра. Временами он смотрится легко, порою тяжело и тревожно. Во время просмотра проживаешь и переживаешь все тяготы вместе с главной героиней. После просмотра фильма хочется обнять свою семью и сказать 'я здесь'.

7 из 10

«Я бы тебя пнула, если бы могла» (if i had legs, I’d kick you).

Каково же было моё удивление, когда я не нашёл эту картину в шорт-листах «Оскара»! Хотя искренне надеюсь увидеть Роуз Брин среди номинанток на лучшую женскую роль — она того заслуживает.

Теперь подробнее. Это замечательный фильм, глубоко исследующий разрушительное чувство вины, и режиссёру удалось показать его с поразительной точностью.

В центре сюжета — мать, воспитывающая дочь с расстройством пищевого поведения. Девочка практически не ест, и ей установили гастростому для специального питания. Линда (мать) работает психологом и растит ребёнка одна — отец формально есть, но он в дальнем плавании и участвует в жизни семьи лишь пассивно. На женщину обрушивается лавина проблем, которые постепенно разрушают её изнутри.

Мне безумно понравилось, как фильм поднимает тему профессионального бессилия: психолог (да и любой врач) не может помочь человеку, пока тот сам не захочет меняться. Часто люди приходят на терапию, сами не понимая, чего ждут: они будто покупают время и «свободные уши», а не помощь специалиста.

Операторская работа — просто восторг. Идея снимать Роуз Брин крупным планом работает блестяще: это подчёркивает её замкнутость, оторванность от мира, создаёт ощущение, что мир начинается и заканчивается на ней, и нагнетает невероятное напряжение.

Ещё здорово, что мы (как и сама Линда) видим её дочь только в самом последнем кадре — хотя Линда, конечно, «увидела» её не глазами, а скорее сердцем, поняла и почувствовала.

И конечно, символизм работает на ура: дыра в потолке как метафора страхов и бесконечного чувства вины, финал, где героиня буквально тонет в этом чувстве…

Замечательное, мощное кино. Долго думал, ставить ли 9, но пока остановился на 8/10. Очень рекомендую тем, кто любит напряжённое, психологически плотное кино, которое держит от первого до последнего кадра. Вам точно понравится.

Еще одно фестивальное кино от студии А24. Режиссер фильма Мэри Бронштейн создает великолепную историю не просто об истории матери, находящейся на грани, её картина — это тотальный распад личности, с почти хирургическим вниманием к деталям. Главный тезис картины заключается в том, что современное материнство, обременённое грузом социальных ожиданий, профессиональных амбиций и личных травм, зачастую является не источником счастья, а герметичной ловушкой, из которой нет выхода. Бронштейн не пытается осудить или оправдать свою героиню – она предлагает нам прочувствовать на себе всю тяжесть этого невыносимого бремени.

Главная тема фильма — сложность материнства и утрата самоидентификации. Бронштейн развенчивает миф о матери как о всепрощающей, бесконечно сильной superwoman. Линда, в восхитительном исполнении Роуз Бирн — не монстр, а человек, раздавленный непосильной ношей. Её кризис идентичности показан через распад всех её социальных ролей: она плохая мать (по мнению окружающих), несостоявшийся психотерапевт, отсутствующая жена. Мы не видим героиню «нормальной» в начале, чтобы затем наблюдать за падением. Она уже на дне, и фильм показывает, как она пытается в этом дне выжить. Особенно силён ход с отсутствующим лицом дочери, который смещает фокус с болезни ребёнка на разрушительное воздействие этой болезни на мать, снимая с дочери вину и обвинительный взгляд.

Режиссерская задумка с отсутствием общих планов, призванных сориентировать зрителя в пространстве, — это прямой перенос на экран чувства дезориентации и потерянности Линды. Она создаёт ощущение клаустрофобии, снимая фильм почти исключительно в близких планах. Мы постоянно находимся в личном пространстве Линды, становясь свидетелями её самых постыдных и уязвимых моментов. Ещё один ключевой режиссёрский приём — работа с метафорами. Дыра в потолке — это и провал в психике, и разрушение «крыши над головой» как основы безопасности. Повторяющийся мотив «невыполнимого ремонта» — метафора системного провала поддержки, которую она должна получать от мужа, коллег, общества. Механизм «быть увиденной» проходит красной нитью через все её взаимодействия: её не видит муж, не слышит терапевт, и лишь сосед Джеймс, чья роль хоть и позитивна, но мимолётна, на мгновение признаёт её существование за гранью роли «матери» и «терапевта». Звуковое сопровождение – это буквально проекция панической атаки. Смесь криков, плача ребенка, обвинительного голоса мужа – всё это добавляет ещё более мощного воздействия при просмотре.

«Я бы тебя пнула, если бы могла» — это исчерпывающее и безжалостное исследование материнского выгорания, выполненное с художественной смелостью и техническим блеском. Сразу вспоминаются фильмы на схожую тему «Ночная сука» или «Что-то не так с Кевином», но в тех картинах часто используются элементы гротеска или условности, а вот картина Бронштейн поражает своим пугающим, документальным реализмом. Режиссёру в полной мере удаётся реализовать свой замысел: погрузить зрителя в эмоциональный ад, из которого нет лёгкого выхода, и заставить пережить всю гамму чувств — от омерзения и шока до щемящего сочувствия к героине. Это изматывающий, необходимый и, без сомнения, один из самых важных фильмов года.

P. S. Матерям смотреть с опаской для душевного равновесия, но смотреть обязательно — это самый честный фильм года о вашей боли.

- Иногда я выпадаю из реальности…

- Наше восприятие и есть наша реальность.

Премьера фильма «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» состоялась в этом году на Берлинском кинофестивале, а актриса Роуз Бирн, исполнившая главную женскую роль, удостоилась Серебряного Медведя. Роуз известна мне по хорошему сериалу «Схватка» с Гленн Клоуз, но в основном по комедиям, иногда сомнительного качества, поэтому такое знаковое событие стало для меня неожиданностью и привлекло мое внимание – здесь явно что-то необычное. Чутье меня не обмануло, но обо всем по порядку.

Фильм начинается с крупного плана Линды (Роуз Бирн) и закадрового голоса ее маленькой дочери (Дилейни Куинн), комментирующей психологический портрет матери. Она гибкая, читай, из нее можно вить веревки. Веревка, медицинская трубка, пуповина – символизм взаимоотношений между матерью и дочерью обозначен. Обе находятся на приеме у врача, так как дочь болеет, но прикол фильма в том, что эта болезнь в физическом плане так и останется невыявленной – мы знаем, что ребенок подключен к аппарату, через который вводится еда, то есть девочка не может (или не хочет?) есть сама, и подчеркивается эта необязательная деталь тем, что самого ребенка нам так и не показывают (мы только слышим ее). Чтобы ее увидеть, нужно дожить до финала. А это будет ой как нелегко, но если вы ждете от кино нестандартного опыта, в первую очередь, на эмоциональном уровне, то фильм «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» (как я люблю название этого фильма!) именно то, что нужно. Повторюсь, это будет нелегко, но финал окупит все ожидания – позволит ощутить сближение с главной героиней, чьи проблемы так и не будут решены, но подарит ей минутку забвения, потому что мама – это не временная обязанность, это не работа, которую можно сменить и за которую требуешь законную плату. Мама – это безвозмездно и это навсегда.

А еще, мама во всем виновата. Это устоявшееся выражение проходит красной нитью через весь фильм. И задача режиссера Мэри Бронштейн, которая, кстати, исполняет в фильме роль лечащего врача дочери Линды, заключается, хотя я не уверена и могу ошибаться, в том, чтобы показать не правильную мать, не супергероиню, которая со всем справится, но также перед ней не стояла цель – оправдать героиню и найти виновных. Мне кажется, главная цель художника, в каком бы искусстве он не высказывался, это быть честным. И Мэри Бронштейн на 100% справилась с заданием – она показала максимально честный портрет уже немолодой матери, зажатой в тиски обстоятельств. Матери, которая, опережая мнение окружающего ее социума, винит себя сама и эта предопределенность вины всасывает ее в круговорот безостановочной рутины, который иногда выглядит довольно психоделичным. Эта предопределенность, но больше – знание этой предопределенности, лишает ее характера, самостоятельности, читай, тех самых ног из названия фильма. И этот фильм мог быть поэтической композицией о том, что материнство – это проклятие вины, мог быть прямым последователем «Женщины под влиянием» Джона Кассаветиса с несравненной Джиной Роулендс, который соединяет честный взгляд на порой сюрреалистичное восприятие происходящего главной героиней, но Бронштейн, хорошо это или плохо (однозначно, хорошо), добавляет в свое произведение маркеры, определяющие современность.

Героиня «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» не домохозяйка. Она – психолог, но с подковыркой. Психолог, которая сама ходит к психологу и ведет себя на его приемах порой хуже, чем ее пациенты. По лицу ее психолога (неожиданно, Конан О`Брайен) понятно, что он тоже нуждается в терапевте. Режиссер вроде бы высмеивает ограниченность такого вида помощи, но мне кажется, что создание таких зеркальных сцен, когда нам дают пристально посмотреть лишь в одно из них (Линда), делает саму историю более реалистичной. Бронштейн не выбрасывает за борт людей, которые окружают Линду, типа их проблемы не важны. Но то, что каждый их них требует к себе внимания, и Бронштейн очень язвительно и изящно подчеркивает это требование ограниченным таймингом психотерапевтического сеанса, когда проблемы выходят за пределы привычного распорядка, в символическом аспекте дает ей возможность в очередной раз вывести геометрическую фигуру (круг), а в психологическом – такой легкий рационалистический пинок, мигающий сигналом афтершока – никто не решит твоих проблем за тебя, и дело не в отсутствии эмпатии, а в том, что все мы растеряны и не знаем, как это – найти верное решение. Поэтому ты просто обязан помочь себе сам. И хорошо, что этот фигуральный пинок присутствует в фильме – без него все выглядело бы намного пессимистичнее.

Какой еще признак современности исследует в своем фильме Мэри Бронштейн – это распределение любви между матерью и дочерью. То, что режиссер удаляет ребенка из кадра, должно привлечь особое внимание. Зачем она это делает? Почему ей важнее не то, как выглядит ребенок, а то, что она говорит? А говорит она как искусный манипулятор, она знает, что мама «гибкая, как пластилин». Что, если бы у мамы были ноги, она бы ее пнула. И сцена с удалением трубки, это как обрезание пуповины, обряд инициации – с этого момента ты должна помогать себе сама. И было бы вполне окей, если бы фильм закончился на этой мотивирующей ноте, это было бы возможно, если бы в фильме существовали только героиня Роуз Бирн и ее дочь. Если бы материнство было бы всего лишь этапом в жизни женщины, а не ношей до конца ее дней, потому что за поступки или бездействие своих детей будет отвечать она – спросите Фрейда. Если бы не существовало социума в лице командировочного мужа и случайного знакомого Джеймса (еще более неожиданный Асап Рокки), которые сбивают уверенность Линды в выборе правильного решения, которое она не в силах отстоять: ее поступок — это проявление любви или доказательство ее отсутствия? И в этот момент на Роуз Бирн накатывают волны, а я проникаюсь ее Линдой, как будто бы она реально существующий человек. Как будто Линда – это я, вновь и вновь бросающаяся на волны – что это как ни битва рационального с самой судьбой? Что это как ни «самозабвенное погружение в иррациональные, мудрые, странные формы природы, которое создает чувство согласия души с волей, сотворившей эти структуры»? Поэтому я очень хочу, чтобы Серебряным Медведем Роуз Бирн не ограничилась, чтобы это было только началом ее творческих удач.