Я бы тебя пнула, если бы могла (2025)

Недавно досмотрел «Я бы тебя пнула, если бы могла» 2025 года от Мэри Бронштейн, и это был такой эмоциональный удар, что до сих пор сижу и перевариваю. Фильмы для меня - это способ отвлечься или задуматься о жизни. Возможно, посмотрев этот фильм лет 10 назад, он бы меня не зацепил. Но став отцом и поняв все счастливые и тяжелые периоды воспитания и ухаживания за ребенком - этот фильм попал в точку.

Фильм про Линду, терапевта из Нью-Йорка, которая тонет в заботах о больной дочери, муже, который вечно занят, и внезапной беде с квартирой, обвалился потолок. Линда пакует сумки, едет в мотель и начинает этот бесконечный круг звонков, разговоров, поисков выхода. Это не триллер с погонями, а реальная жизнь, где каждая мелочь давит, но героиня держится зубами.

Сюжет тянется рутинно как повседневная жизнь. Утро начинается с больницы, где дочь на обследованиях, потом работа с клиентами, которым Линда выслушивает проблемы, хотя сама на грани. Муж звонит, и всегда обещает 'всё уладить', но слова расходятся с делом. Появляется клиентка Каролина, с её историями. Их беседы как зеркало для Линды. Все это на фоне Нью-Йорка не туристического, а настоящего. Пробки, дождь по тротуарам, маленькие кафе, где сидишь с чашкой и думаешь 'как выкрутиться'. Всё строится на эмоциях. Усталость от бессонных ночей, радость от редкой улыбки дочки, злость на систему, которая не помогает. Два часа пролетают, потому что во многом узнаёшь себя в каждом кадре.

Потрясающая актерская игра. Роуз Бирн - просто гений! Надеюсь она получит 'Оскар' за эту роль. Она Линда от и до. В начале уверенная женщина в офисе, с блокнотом и спокойным голосом. А потом - разбитая мама, которая шепчет 'прости' дочке или орёт в трубку. Бирн играет не 'страдалицу', а живого человека. Смеётся над глупостями, злится по-настоящему, обнимает мужа неловко. На ее глазах сделан акцент весь фильм, в них вся гамма от отчаяния до искры надежды. Все второстепенные актёры на одной волне, их диалоги звучат как подслушанные из жизни.

Камера в фильме следует очень близко, трясётся в машине по Нью-Йорку, ловит блики в мотеле, фокусируется на руках, когда Линда мешает сахар в чашке. Звук в фильме тоже настоящий, пронзительный реальный - шум машин, писк аппаратов в больнице, тишина ночью, когда не спится. Музыка ненавязчивая.

Больше всего цепляет реализм отношений. Муж Линды не злодей, он любит, но не слышит. Терапевт шаблонный, но искренний. Каролина учит Линду материться для разрядки. Фильм, словно, говорит, что материнство не сказка, а марафон, где устаёшь, злишься, но любишь сильнее всего.

Для меня, как для родителя, это зеркало. При просмотре сразу вспомнил, как сам не спал ночами во время болезни ребенка и как терял связь с реальностью, не понимая какой сегодня день и ел ли ты вообще. Фильм учит слушать, обнимать чаще, не ждать, а ценить сейчас и здесь.

Вывод: Фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» - это не блокбастер для кинотеатра, а фильм для души. Фильм учит ценить мелочи: улыбку ребёнка, разговор за кофе, веру в завтра. Временами он смотрится легко, порою тяжело и тревожно. Во время просмотра проживаешь и переживаешь все тяготы вместе с главной героиней. После просмотра фильма хочется обнять свою семью и сказать 'я здесь'.

7 из 10

«Я бы тебя пнула, если бы могла» (if i had legs, I’d kick you).

Каково же было моё удивление, когда я не нашёл эту картину в шорт-листах «Оскара»! Хотя искренне надеюсь увидеть Роуз Брин среди номинанток на лучшую женскую роль — она того заслуживает.

Теперь подробнее. Это замечательный фильм, глубоко исследующий разрушительное чувство вины, и режиссёру удалось показать его с поразительной точностью.

В центре сюжета — мать, воспитывающая дочь с расстройством пищевого поведения. Девочка практически не ест, и ей установили гастростому для специального питания. Линда (мать) работает психологом и растит ребёнка одна — отец формально есть, но он в дальнем плавании и участвует в жизни семьи лишь пассивно. На женщину обрушивается лавина проблем, которые постепенно разрушают её изнутри.

Мне безумно понравилось, как фильм поднимает тему профессионального бессилия: психолог (да и любой врач) не может помочь человеку, пока тот сам не захочет меняться. Часто люди приходят на терапию, сами не понимая, чего ждут: они будто покупают время и «свободные уши», а не помощь специалиста.

Операторская работа — просто восторг. Идея снимать Роуз Брин крупным планом работает блестяще: это подчёркивает её замкнутость, оторванность от мира, создаёт ощущение, что мир начинается и заканчивается на ней, и нагнетает невероятное напряжение.

Ещё здорово, что мы (как и сама Линда) видим её дочь только в самом последнем кадре — хотя Линда, конечно, «увидела» её не глазами, а скорее сердцем, поняла и почувствовала.

И конечно, символизм работает на ура: дыра в потолке как метафора страхов и бесконечного чувства вины, финал, где героиня буквально тонет в этом чувстве…

Замечательное, мощное кино. Долго думал, ставить ли 9, но пока остановился на 8/10. Очень рекомендую тем, кто любит напряжённое, психологически плотное кино, которое держит от первого до последнего кадра. Вам точно понравится.

Еще одно фестивальное кино от студии А24. Режиссер фильма Мэри Бронштейн создает великолепную историю не просто об истории матери, находящейся на грани, её картина — это тотальный распад личности, с почти хирургическим вниманием к деталям. Главный тезис картины заключается в том, что современное материнство, обременённое грузом социальных ожиданий, профессиональных амбиций и личных травм, зачастую является не источником счастья, а герметичной ловушкой, из которой нет выхода. Бронштейн не пытается осудить или оправдать свою героиню – она предлагает нам прочувствовать на себе всю тяжесть этого невыносимого бремени.

Главная тема фильма — сложность материнства и утрата самоидентификации. Бронштейн развенчивает миф о матери как о всепрощающей, бесконечно сильной superwoman. Линда, в восхитительном исполнении Роуз Бирн — не монстр, а человек, раздавленный непосильной ношей. Её кризис идентичности показан через распад всех её социальных ролей: она плохая мать (по мнению окружающих), несостоявшийся психотерапевт, отсутствующая жена. Мы не видим героиню «нормальной» в начале, чтобы затем наблюдать за падением. Она уже на дне, и фильм показывает, как она пытается в этом дне выжить. Особенно силён ход с отсутствующим лицом дочери, который смещает фокус с болезни ребёнка на разрушительное воздействие этой болезни на мать, снимая с дочери вину и обвинительный взгляд.

Режиссерская задумка с отсутствием общих планов, призванных сориентировать зрителя в пространстве, — это прямой перенос на экран чувства дезориентации и потерянности Линды. Она создаёт ощущение клаустрофобии, снимая фильм почти исключительно в близких планах. Мы постоянно находимся в личном пространстве Линды, становясь свидетелями её самых постыдных и уязвимых моментов. Ещё один ключевой режиссёрский приём — работа с метафорами. Дыра в потолке — это и провал в психике, и разрушение «крыши над головой» как основы безопасности. Повторяющийся мотив «невыполнимого ремонта» — метафора системного провала поддержки, которую она должна получать от мужа, коллег, общества. Механизм «быть увиденной» проходит красной нитью через все её взаимодействия: её не видит муж, не слышит терапевт, и лишь сосед Джеймс, чья роль хоть и позитивна, но мимолётна, на мгновение признаёт её существование за гранью роли «матери» и «терапевта». Звуковое сопровождение – это буквально проекция панической атаки. Смесь криков, плача ребенка, обвинительного голоса мужа – всё это добавляет ещё более мощного воздействия при просмотре.

«Я бы тебя пнула, если бы могла» — это исчерпывающее и безжалостное исследование материнского выгорания, выполненное с художественной смелостью и техническим блеском. Сразу вспоминаются фильмы на схожую тему «Ночная сука» или «Что-то не так с Кевином», но в тех картинах часто используются элементы гротеска или условности, а вот картина Бронштейн поражает своим пугающим, документальным реализмом. Режиссёру в полной мере удаётся реализовать свой замысел: погрузить зрителя в эмоциональный ад, из которого нет лёгкого выхода, и заставить пережить всю гамму чувств — от омерзения и шока до щемящего сочувствия к героине. Это изматывающий, необходимый и, без сомнения, один из самых важных фильмов года.

P. S. Матерям смотреть с опаской для душевного равновесия, но смотреть обязательно — это самый честный фильм года о вашей боли.

- Иногда я выпадаю из реальности…

- Наше восприятие и есть наша реальность.

Премьера фильма «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» состоялась в этом году на Берлинском кинофестивале, а актриса Роуз Бирн, исполнившая главную женскую роль, удостоилась Серебряного Медведя. Роуз известна мне по хорошему сериалу «Схватка» с Гленн Клоуз, но в основном по комедиям, иногда сомнительного качества, поэтому такое знаковое событие стало для меня неожиданностью и привлекло мое внимание – здесь явно что-то необычное. Чутье меня не обмануло, но обо всем по порядку.

Фильм начинается с крупного плана Линды (Роуз Бирн) и закадрового голоса ее маленькой дочери (Дилейни Куинн), комментирующей психологический портрет матери. Она гибкая, читай, из нее можно вить веревки. Веревка, медицинская трубка, пуповина – символизм взаимоотношений между матерью и дочерью обозначен. Обе находятся на приеме у врача, так как дочь болеет, но прикол фильма в том, что эта болезнь в физическом плане так и останется невыявленной – мы знаем, что ребенок подключен к аппарату, через который вводится еда, то есть девочка не может (или не хочет?) есть сама, и подчеркивается эта необязательная деталь тем, что самого ребенка нам так и не показывают (мы только слышим ее). Чтобы ее увидеть, нужно дожить до финала. А это будет ой как нелегко, но если вы ждете от кино нестандартного опыта, в первую очередь, на эмоциональном уровне, то фильм «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» (как я люблю название этого фильма!) именно то, что нужно. Повторюсь, это будет нелегко, но финал окупит все ожидания – позволит ощутить сближение с главной героиней, чьи проблемы так и не будут решены, но подарит ей минутку забвения, потому что мама – это не временная обязанность, это не работа, которую можно сменить и за которую требуешь законную плату. Мама – это безвозмездно и это навсегда.

А еще, мама во всем виновата. Это устоявшееся выражение проходит красной нитью через весь фильм. И задача режиссера Мэри Бронштейн, которая, кстати, исполняет в фильме роль лечащего врача дочери Линды, заключается, хотя я не уверена и могу ошибаться, в том, чтобы показать не правильную мать, не супергероиню, которая со всем справится, но также перед ней не стояла цель – оправдать героиню и найти виновных. Мне кажется, главная цель художника, в каком бы искусстве он не высказывался, это быть честным. И Мэри Бронштейн на 100% справилась с заданием – она показала максимально честный портрет уже немолодой матери, зажатой в тиски обстоятельств. Матери, которая, опережая мнение окружающего ее социума, винит себя сама и эта предопределенность вины всасывает ее в круговорот безостановочной рутины, который иногда выглядит довольно психоделичным. Эта предопределенность, но больше – знание этой предопределенности, лишает ее характера, самостоятельности, читай, тех самых ног из названия фильма. И этот фильм мог быть поэтической композицией о том, что материнство – это проклятие вины, мог быть прямым последователем «Женщины под влиянием» Джона Кассаветиса с несравненной Джиной Роулендс, который соединяет честный взгляд на порой сюрреалистичное восприятие происходящего главной героиней, но Бронштейн, хорошо это или плохо (однозначно, хорошо), добавляет в свое произведение маркеры, определяющие современность.

Героиня «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» не домохозяйка. Она – психолог, но с подковыркой. Психолог, которая сама ходит к психологу и ведет себя на его приемах порой хуже, чем ее пациенты. По лицу ее психолога (неожиданно, Конан О`Брайен) понятно, что он тоже нуждается в терапевте. Режиссер вроде бы высмеивает ограниченность такого вида помощи, но мне кажется, что создание таких зеркальных сцен, когда нам дают пристально посмотреть лишь в одно из них (Линда), делает саму историю более реалистичной. Бронштейн не выбрасывает за борт людей, которые окружают Линду, типа их проблемы не важны. Но то, что каждый их них требует к себе внимания, и Бронштейн очень язвительно и изящно подчеркивает это требование ограниченным таймингом психотерапевтического сеанса, когда проблемы выходят за пределы привычного распорядка, в символическом аспекте дает ей возможность в очередной раз вывести геометрическую фигуру (круг), а в психологическом – такой легкий рационалистический пинок, мигающий сигналом афтершока – никто не решит твоих проблем за тебя, и дело не в отсутствии эмпатии, а в том, что все мы растеряны и не знаем, как это – найти верное решение. Поэтому ты просто обязан помочь себе сам. И хорошо, что этот фигуральный пинок присутствует в фильме – без него все выглядело бы намного пессимистичнее.

Какой еще признак современности исследует в своем фильме Мэри Бронштейн – это распределение любви между матерью и дочерью. То, что режиссер удаляет ребенка из кадра, должно привлечь особое внимание. Зачем она это делает? Почему ей важнее не то, как выглядит ребенок, а то, что она говорит? А говорит она как искусный манипулятор, она знает, что мама «гибкая, как пластилин». Что, если бы у мамы были ноги, она бы ее пнула. И сцена с удалением трубки, это как обрезание пуповины, обряд инициации – с этого момента ты должна помогать себе сама. И было бы вполне окей, если бы фильм закончился на этой мотивирующей ноте, это было бы возможно, если бы в фильме существовали только героиня Роуз Бирн и ее дочь. Если бы материнство было бы всего лишь этапом в жизни женщины, а не ношей до конца ее дней, потому что за поступки или бездействие своих детей будет отвечать она – спросите Фрейда. Если бы не существовало социума в лице командировочного мужа и случайного знакомого Джеймса (еще более неожиданный Асап Рокки), которые сбивают уверенность Линды в выборе правильного решения, которое она не в силах отстоять: ее поступок — это проявление любви или доказательство ее отсутствия? И в этот момент на Роуз Бирн накатывают волны, а я проникаюсь ее Линдой, как будто бы она реально существующий человек. Как будто Линда – это я, вновь и вновь бросающаяся на волны – что это как ни битва рационального с самой судьбой? Что это как ни «самозабвенное погружение в иррациональные, мудрые, странные формы природы, которое создает чувство согласия души с волей, сотворившей эти структуры»? Поэтому я очень хочу, чтобы Серебряным Медведем Роуз Бирн не ограничилась, чтобы это было только началом ее творческих удач.