Умри, моя любовь (2025)

Этот фильм легко принять за историю «психического срыва» женщины. Но если смотреть глубже, то это картина не о «безумии», а о трагедии несоответствия двух людей, которые встретились в любви, но не смогли выдержать ее в реальности.

В центре — героиня с пограничной динамикой. Ее любовь — не умеренная и «правильная», а полнокровная: она хочет отклика, тепла, присутствия; хочет быть увиденной и удержанной. Для нее дистанция — не пауза, угроза; молчание — не спокойствие, а воздействие. Поэтому в отношениях она «говорит громко»: чувствами, телом, тревогой. И это не каприз — это способ выжить.

Партнер героини — человек с уязвимой нарциссической организацией. Его «любовь» устроена как самоконтроль. Сильные чувства — свои и чужие — он переносит плохо: там, где поднимаются стыд и беспомощность, включается защита. Поэтому он предпочитает не идти вглубь, а объяснить: в разумности, фактах, делах, правильных формулировках. И это не холодность — это способ удержать себя.

В начале перехода она его подпитывает: рядом с ней он чувствует себя значимым и особенным. Но когда страсть превращается в реальную близость, требующую выдерживания хаоса, усталости и уязвимости, он начинает уходить в защиту — в раздражение, холод, дистанцирование, обесценивание.

Особенно остро это проявляется в тот момент, когда в их жизни появляется новая, необратимая реальность, требующая взрослости и устойчивости. Здесь у верхнего угла открывается то, что обычно удаётся не заметить. У нее активируется ранняя нуждаемость: «удержи меня», «не исчезай», «будь со мной» — и потребность в лечении становится почти физической. У него поднимаются страх и ощущение несостоятельности — и тогда ещё сильнее включается привычное «контролировать вместо ощущения». В результате их близость превращается в поле проверки: кто может находиться в контакте, когда становится тяжело.

Их конфликт — не в том, что один «любит», а другой «не любит», а в том, что у них разная способность выдерживать близость. Ей нужно быть увиденной именно тогда, когда ей плохо. Он умеет быть рядом, пока контакт «удобен»: без ограничений и требований. Как только отношения требуют эмоциональной взрослости — ты, слышишь, вы внимательно наблюдаете, — он уходит.

Один из важных символов фильма — собака. Герой приводит ее как замену эмоциональному контакту: не словами, не присутствием, не выдерживанием, жестом. Подарок вместо встречи: «Я сделал действие — значит, я люблю». Но это обходной путь: поступок закрывает тему вместо того, чтобы открыть чувство. Собака становится «третьим» в пространстве отношений — способ разрядить близость, не встречаясь напрямую с напряжением «на отца».

Для героини собаки — образ нуждаемости: зависимость, телесность, просьба о заботе, слабость. И это раздражает ее не потому, что собака мешает, а потому, что в этом нуждается сама героиня. Ей стыдно быть нуждающейся — хотеть тепла, поддержки, присутствия. Поэтому психика делает простой ход: проще злиться на внешнее («опять ты чего-то хочешь»), чем признается: «я тоже хочу, мне тоже нужно, я тоже зависима». Собака становится контейнером для своей собственной уязвимости: на ней можно спроецировать то, что в себе невыносимо признано.

Дальнейший фильм последовательно доводит этот динамик до предела: то, что сначала выглядит как бытовые конфликты и «нервы», раскрывается как контактовение двумя способами обращения с невыносимым. Один выбирает отсрочку, объяснение, «правильное решение», как будто жизнь можно сохранить разумно. Другая — резкость, обнуление, как будто иначе боль не остановится. Это не про «плохого» и «хорошую», а про разные психологические стратегии, которые перестают работать, когда контакт становится слишком живым.

И именно поэтому финальные эпизоды воспринимаются не как набор шокирующих событий, а как законный итог: любовь без эмоционального превращается в пустую форму. Можно быть рядом — и всё равно ранить другим одиночеством. И самое страшное здесь не крик и не конфликт, пустота, которая остается, когда один перестаёт слышать, а второй — перестаёт верить, что его вообще возможно услышать.

Фильм, под конец которого я смотрела, сколько осталось до конца.

Не потому, что он был мне скучен. Или что он мне не нравился. Этот фильм не делится на столь субъективное мнение. Здесь скорее 'понял' - 'не понял'.

Я со страхом смотрела, когда конец, потому что не понимала, какой он будет. Фильм держит в напряжении, ты не осознаешь, каким будет следующий шаг - все разлетится на осколки, или жалкие попытки всё исправить со стороны мужа и свекрови дадут свои плоды.

Первое впечатление от фильма - это история о первобытной женщине. Грейс часто передвигается на четвереньках, ей скучна жизнь в стенах, при этом у нее огромное желание к совокуплению, и она прекрасная мать. В ней есть это животное, которое мается без движения, без удовлетворения потребностей, и при этом пытается быть свободным. Грейс не была свободна.

Она потеряла вдохновение, запертая в клетке и в роли хозяйки, матери, жены, непривычной ей роли. Это не выглядит как послеродовая депрессия - это насилие над свободным человеком, который не может сам сформулировать причину своего состояния, настолько для него оно естественное. Оттого встречает непонимание от всех, и остается единственный путь - путь отступления.

Фильм изначально притянул звёздным составом, хоть и относилась к Дженнифер Лоуренс с прохладцей. Но этот фильм заставил меня изменить мнение в лучшую сторону о ней.

Первое впечатление было смутным: показалось, что это ещё одна история о послеродовой депрессии, завернутая в мрачный триллер. Концовка оставила недоумение и чувство незавершённости. И это стало толчком — я полезла читать, смотреть обзоры. И мне стало стыдно за свою поверхностность.

Я осознала, что фильм — это не крик о «ненормальности» женщины, а тонкий, болезненный анализ системного распада. Героиня не ненавидит ребёнка — она прекрасная, чуткая мать. Её ненависть (или отчаяние) направлена на ту ловушку, в которую она попала, и которую никто вокруг не видит и не признаёт.

В больнице она говорит о своих внутренних демонах, которые были всегда (она сбежала из дома в три года). Но брак и материнство не стали спасением, а, наоборот, усугубили всё до точки кипения. Разбирая по косточкам, я увидела слои этой ловушки:

Тотальная изоляция. Переезд из города в глухую провинцию, в старый, чужой дом. Утрата своей среды, карьеры, круга общения. Это не просто смена декораций — это стирание её прежней идентичности.

Телесное и эмоциональное отвержение. Муж перестаёт её желать. На фоне гормональной бури, неуверенности в изменившемся теле, это воспринимается не просто как невнимание, а как подтверждение собственной «неправильности». Фантазии о соседе на мотоцикле — не измена, а отчаянная попытка психики доказать себе, что она ещё может быть желанной.

Беспомощная «помощь». Муж и окружающие искренне хотят, чтобы ей «стало лучше». Но их помощь — это пустые вопросы «Ты в порядке?», советы «взять себя в руки» и полное непонимание природы её состояния. Им нужна быстрая «починка», а не сложная, ежедневная поддержка действиями: дать поспать, взять на себя ребёнка, просто молча обнять, поцеловать. Это трагедия незлого, но глубоко ограниченного деревенского мировоззрения, где душевная боль — это стыдный бред, а не болезнь.

Чужая семья. Она не просто вышла замуж — она попала в закрытую систему его семьи, где мать — безусловный патриарх. Её «ненормальность» здесь — угроза благополучию сына. Решение одно: изолировать, маргинализировать, «запихнуть в дурку». И эта логика в итоге побеждает. Вначале я думала, что свекровь понимает ее чутка, но вот ее поведение в последних кадрах, где она говорит о ее ненормальности, просит сына не бегать за ней, оставить ее в покое, показывает, что она в первую очередь печется о своем сыне.

Инфантилизм как форма жестокости. Муж не злой. Он — большой ребёнок. Его «подарок» — шумная, больная собака вместо тихого кота — это акт глухоты к её потребностям в покое. А потом он перекладывает на неё ужасную ношу — убийство животного — и сам же уходит в обиду. Это не злодейство, это полное отсутствие эмоциональной зрелости и ответственности.

Фильм не о том, что «все мужики козлы». Он о том, как люди, говорящие на разных языках чувств и опыта, обречены на взаимное непонимание. Он о том, как благие намерения разбиваются о быт, усталость и неумение (или нежелание) заглянуть в бездну другого человека. Это медленное, негромкое удушье. И от этого — ещё страшнее.

Я благодарна этому фильму. Он заставил меня не просто посмотреть, а увидеть. Увидеть боль, которая не кричит, а тихо тонет.

Подобные фильмы, изначально формирующиеся вокруг имитации чувств, по природе своей не рассчитаны на развлекательный эффект, поэтому и подход к их оценке «нравится – не нравится» также некорректен. Вместо описания впечатлений от фильма, попробую отталкиваться от позиции «что имел в виду автор?», а уже затем перевести вопрос оценки в плоскость «интересно вам такое или нет».

Первое, что здесь обращает на себя внимание, – фактическое отсутствие завязки. Вместо хоть сколько нибудь внятного знакомства зрителя с персонажами меньше чем за три минуты перед нами проносится: некая (предположительно) городская пара неопределённого возраста заселяется в сельский дом -> она писательница, он музыкант (но это не точно) -> была страсть (с весьма примечательным символизмом, который стоит держать в голове) -> появился ребёнок -> женщину без всякой преамбулы начинает штормить. Всё!

Такая завязка явно намекает, что кем именно являются герои, для сюжета неважно, поэтому любые догадки об их прошлом не принципиальны.

Окей, а что тогда важно? Фокус в том, что весь оставшийся хронометраж – это либо эмуляция взаимодействия внутренней империи с реальностью, где точки соприкосновения обозначены повторяющимися символами, либо наоборот: те же символы намекают, что весь фильм целиком – это одна большая проекция её внутренней империи, где некоторые фрагменты только выглядят гиперреалистично, но не более реальны, чем открывающий фильм лесной пожар.

Окей, допустим, уровень реальности не определить. Что тогда здесь, в теории, можно определить? Вопрос хороший, и ответ на него – по сути, единственное, что тут можно сказать объективно и однозначно, – звучит как «ничего». Банальный вопрос: а что вообще происходит с героиней? Послеродовая депрессия, какая то тяжёлая психиатрия или это метафора запертой в клетке свободолюбивой птички? Выбирайте что угодно: за любой из этих вариантов и любой промежуточный можно собрать практически равноценные наборы доводов как «за», так и «против».

Структурно фильм сформирован таким образом, чтобы было невозможно определить ничего. Ни где, ни что, ни когда, ни как долго, ни что именно происходит. Вообще ничего. А чтобы зритель не скучал в перерывах между этими «ничего», всё это ещё и длится почти два часа.

Если подобный формат вас по каким-то причинам не нравится, то дальше можно не читать. Остальным: единственное, что ещё можно написать по существу, без включения режима капитан Очевидность – это отметить определённо выдающуюся химию между героями Дженнифер Лоуренс и Роберта Паттинсона, но только при трактовке истории как субъективной реальности героини. В таком ракурсе муж предстает иррациональным бабуином, который как будто специально всё делает не так, и это состояние здесь имитируется настолько прекрасно, что мне показалось: при просмотре удалось краешком глаза заглянуть во внутреннюю империю жены в те моменты, когда она находится в режиме «дорогой, а ты не мог бы не дышать и не моргать?!».

На этом месте хочется вернуться к началу рецензии, а именно к вопросу – интересно ли это смотреть подобное? Учитывая вышесказанное, ответ получается простой и сложный одновременно, как и сам фильм: если вы любите сложные абстракции, в частности про путешествие внутрь героя, которые происходят без каких либо подсказок и точек опоры, смотреть обязательно – это одно из лучших подобных путешествий, которое может стать входными воротами в высшую лигу этого направления, где обитают миры Дэвида Линча и им подобные. Если же вас не привлекает подобная тягомотина – не тратьте время.

Резюмируя: этот фильм относится к категории не «для всех, но для каждого». С одной стороны, он достаточно долгий и нудный, чтобы его было тяжело смотреть даже тем, кто понимает, что тут в принципе происходит. С другой – концептуально он довольно прост и определённо достаточно атмосферен, чтобы при определённом желании и настроении его можно было прочувствовать и буквально «на пальцах» разобраться, как работают подобные абстракции в целом и концепция путешествия внутрь героя в частности. С оценкой получается та же амбивалентность.

Как человек, уважающий такие фильмы, не могу сказать, что он не работает (разумеется, при условии понимания, на что и как здесь смотреть). Но это и не то путешествие, которое надолго поселяется в памяти или которое захочется повторить. Фильм хорош, но не более того.

7 из 10

«Умри, моя любовь» — редкий фильм, который не пытается убедить зрителя, что с ним всё в порядке. Напротив, он будто спокойно говорит: нет, не в порядке — и это не сбой, а честное отражение реальности.

Героиня не кажется мне сломанной или неправильной. Я её понимаю. В её реакции на мир нет фальши, нет притворной адаптации. Она чувствует слишком точно и слишком остро — и именно это делает её неудобной.

Особенно сильно фильм резонирует сегодня, когда мир уже шесть лет живёт в состоянии хронического напряжения: пандемия, войны, тревожные новости, нестабильность, обесценивание будущего. При этом вокруг настойчиво разыгрывается спектакль «всё нормально»: улыбайся, рожай, работай, планируй, будь благодарен. Как будто если все будут делать вид, что всё в порядке, реальность сама подстроится. Но она не подстраивается. Она давит. И в какой-то момент внутри возникает не красивая депрессия, а простое, животное желание прекратить контакт с этим шумом — хоть бы и самым радикальным образом.

Героиня фильма не разрушает мир — она просто отказывается участвовать в коллективном самообмане. Остальные персонажи выглядят «здоровыми» лишь потому, что научились глушить сигнал. Она — нет. И потому её состояние читается не как безумие, а как симптом эпохи: слишком много давления, слишком мало пространства для правды, слишком жёсткие ожидания от любви, материнства и «нормальной жизни».

Это кино не утешает и не лечит. Оно делает вещь, которая сейчас редкость, — признаёт: да, так можно чувствовать. И если после фильма остаётся тяжесть, а не облегчение, значит он попал точно. Не в голову — в нерв. И, возможно, напомнил, что проблема не всегда в человеке, который не справляется. Иногда проблема в мире, который делает вид, что с ним всё давно в порядке.

Об этом не принято говорить. Это называется расстройством адаптации, когда человек буквально проживает не свою жизнь. Его сознание как бы расщепляется - одна часть прогибается под гнётом общественных норм, а другая хочет жить абсолютно по-другому. Иногда это невозможно переносить, поэтому мозг человека подаёт сигнал: 'Сотвори дичь - вырази протест'.

Главная героиня буквально кричала о помощи всеми своими поступками.

Но никто не собирался ей помогать. Потому что в обществе 'так не принято'. Потому что мужу важнее чистота в доме и еда на столе, а также, чтобы Грэйс не позорила его перед друзьями.

В одной из сцен она сказала ему: 'Я здесь, но ты меня не видишь'.

И это так. Грэйс никто не видел. Видели только творимую ею дичь с точки зрения общественных норм поведения и морали. Сама личность Грэйс была затёрта теми ролями, которые она была вынуждена выполнять: мать, жена, невестка, соседка... И даже самые близкие не понимали, что Грэйс на самом деле не хочет играть эти роли.

Сегодня расстройство адаптации пока ещё новый 'зверь' в психиатрии, и чаще всего его принимают за депрессию или пограничное расстройство личности.

Я не берусь ставить Грэйс диагнозы, но отчётливо вижу в ней человека, который борется с повсеместной уравниловкой и общественным лицемерием.

Особенно хорошо это лицемерие продемонстрировала кассирша в магазине, куда Грэйс пришла вместе с сыном (обратите внимание на этот эпизод, когда будете смотреть).

Грэйс до тошноты надоело играть роль социально удобной, нормотипичной женщины. В какой-то степени помешательство Грэйс можно назвать протестом сложившимся устоям и свержением с пьедестала образа 'приличной жены и матери'.

Неслучайно выбрана и локациям - деревня и развалившийся дом, который был в полном запустении. Этот дом, словно символ тех самых столпов стереотипирования ролей женщины в обществе, раздражает главную героиню настолько, что она царапает его стены и всячески захламляет.

Между тем, именно в маленьких провинциальных поселениях всего мира до сих пор жив тот самый взгляд на женщин с точки зрения обязанности соответствовать установленным в обществе образам невесты, жены, матери и т.д.

Ещё одной важной темой в фильме является то, что помешательство, каким бы не были его причины, всегда подаёт сигналы. И близкому окружению человека очень важно вовремя их отследить. Если же близкие равнодушны или недалёки - может случиться беда. Именно таким недалёким, замшелым, малоэмпатичным оказалось окружение Грэйс.

Особенным триггером на 'раскрутку' зрителя на эмоции в фильме выступают дети и животные. Грэйс буквально дёргает за ниточки эмпатов тем, что таскает за собой ребёнка в очень опасных и неоднозначных ситуациях.

Мне фильм понравился.

8 из 10

Фильмы Линн Рэмси всегда работают не через прямое высказывание, а через состояние: Рэмси умеет заглядывать персонажам под кожу и выстраивать такую атмосферу, в которой напряжение рождается будто из воздуха.

Уже в первые минуты фильм попал в меня, когда герой Паттинсона рассуждает о записи музыкального альбома, а его жена мечтает написать «великий американский роман». Домик на отшибе, уединение с любимым, начало семьи — всё это звучит как идиллия. Но не для Линн Рэмси.

Героиня Дженнифер Лоуренс живёт на резких эмоциональных качелях, и фильм буквально движется по волнам этой нестабильности. Мы воспринимаем историю почти полностью через её взгляд, поэтому часто возникает ощущение неопределённости: происходит ли сцена на самом деле или это фантазия, сон, внутренний импульс Грейс? Зрителю может захотеться «разобраться», но режиссёр намеренно размывает границу между реальностью и воображением, концентрируясь не на фактах, а на эмоциях и внутреннем мире героини. И этот тандем Рэмси и Лоуренс работает безупречно: никогда не знаешь, что случится дальше и в какую фазу войдёт героиня в следующую минуту.

Фильм получился многогранным — каждый увидит в нём что-то своё. Для кого-то это история о послеродовой депрессии и о том, как рушится романтика после появления ребёнка. Для других — рассказ о сложности быть рядом с человеком бурного и нестабильного характера. К слову, Паттинсон здесь тоже очень точен: его страдание ощущается остро, хотя режиссёр почти не делает на нём акцента. Сисси Спейсек и Ник Нолти тоже запоминаются: они были трогательно искренними в своих образах.

И всё же центр притяжения фильма — Дженнифер Лоуренс. Это выдающийся актёрский перформанс: редкий случай, когда искренне веришь, что никто другой не смог бы сыграть эту роль так же. В её игре есть шероховатость, телесность, почти болезненная приземлённость — и именно поэтому она кажется предельно честной и живой. Роль смелая во всех смыслах, и в плане интимных сцен тоже.

Режиссёрский талант Линн Рэмси здесь для меня проявляется в двух вещах. Первая — интуитивное чувство момента, когда стоит размыть грань между фантазией и реальностью. Вторая — умение дезориентировать зрителя во времени: не всегда понятно, в каком временном отрезке происходит сцена. Но в итоге это не имеет решающего значения, потому что всё циклично.

8 из 10

P.S. Фильм очень перекликается с «Женщиной не в себе» Джона Кассаветиса и великой работой Джины Роулендс.

Если вы не поняли этот фильм, значит вам повезло. Нам показали мир не в самых ярких красках, мы не сможем его романтизировать, но мы вынесем его, потому что это снято в обрамлении неповторимого стиля. Цветокор так же сер и холоден, как взгляд человека, который живет с таким расстройством. Несмотря на сменяющиеся события в фильме, жизнь идет одним пластом, все сливается. Вам тяжело смотреть, вы давитесь, бьетесь, вы вряд ли скажете, что вышли с теплым светом внутри. Если только это не о вас. Героиня такова, что несмотря на свои действия, которые опасны не только для неё, но и для любого человека или существа рядом, другой не станет, но всем хочется верить, что её можно просто починить. Все вокруг кажутся ей нелепыми, потому что делают вид. Она словно оголенный провод, бьющий током. Такие люди есть, им не достучаться, тяжело на них смотреть, тяжело с ними быть, но тяжелее всего им самим жить с собой. У них нет земли под ногами, они не знают, куда себя деть, они могут притвориться перед собой другим человеком, вывернуться наизнанку, попробовать быть, стать, но все это только бесконечный вброс в никуда. Возможно лишь попытаться показать, каково это, так жить. Спасибо за эту попытку.

Накануне перед просмотром довелось мне побывать в зоопарке и лицезреть красивую молодую пантеру, агрессивно и отчаянно мерящую тяжёлой поступью стены вольера по кругу. Периодически она останавливалась полакать воды и вновь принималась за старое. Туда-сюда, туда-сюда. Очень хотелось ее остановить, закричать - хватит!

В фильме мы видим точно такую же пантеру - молодую, красивую и яркую, эмоциональную дикую Лоуренс. Ей бы гореть яркой жизнью в Нью-Йорке, а не чахнуть в глуши в стенах обветшалого дома в рутине, в бытовухе сгорать изнутри.

Режиссер Линн Рэмси воочию демонстрирует зрителю, что такое биться головой об стену и пытаться на нее залезть, когда черта уже пересечена, абсолютно по-барабану, что там подумают окружающие. Зверь внутри царапается и грызёт, и ты либо причиняешь боль себе, либо близким. А под час первое не может быть без второго, или второе без первого. И выход есть только один, - признать, что ты зверь и выйти из клетки, - и пусть лес горит.

Очень красивый понятный обволакивающий камерный фильм. Несмотря на медлительность повествования, держит в тонусе - а иногда улыбает, удивляет и триггерит.

«Умри, моя любовь» Линн Рэмси - фильм, рецензию на который должны писать не кинокритики, а профессиональные психологи. Фильм завораживающе прекрасен и вовсе не депрессивен. Несмотря на то, что сам он по сути своей о том, в какие дебри безумия приводит постнатальная депрессия женщины.

Главные герои Грейс и Джексон (Дженнифер Лоуренс и Роберт Паттинсон) переселяются из Нью-Йорка в живописное захолустье - в дом в горах Монтаны, доставшийся Джексону по наследству после самоубийства дяди... Нет, хоррора здесь не будет. Будет хуже.

Вместо того, чтобы каждому заняться своим творчеством, как молодые люди и планировали, они рожают ребёнка... которому даже имени не дают (!). После этого всё идёт наперекосяк. Грейс всё время одна. Джексон всё время на работе (а, скорее всего, не только, судя по его поздним возвращениям). Грейс он всё ещё любит, но почему-то не хочет: секса у них нет месяцами. Она же уходит целиком в заботу о ребёнке, но в глуши это ещё большее испытание, чем в большом городе. Мать Джексона, живущая по соседству, - милая лунатичка, ходящая по ночам во сне с ружьём, ничем не может помочь ни Грейс, ни Джексону.

Всё вокруг постепенно начинает раздражать Грейс, а сама она окончательно съезжает с катушек. Реальность в её мире начинает чередоваться с видениями, а кошмары с картинами несостоявшегося счастливого будущего. Джексон, сколько ни старается, не может вернуть Грейс в прежнее состояние, когда они и в самом деле были счастливы.

Психоз Грейс в исполнении Дженнифер Лоуренс - пожалуй, самая смачная часть картины. Она несколько раз нарочно разбивает себе лоб в кровь, яростно царапает ногтями стены ванной после очередного «недопонимания» с Джонсоном, убивает покалеченного в аварии пса из ружья, отнятого среди ночи из рук лунатички – вроде бы из сострадания, но это не точно, на семейном празднике раздевается и в нижнем белье ныряет в бассейн с детьми… и всё такое прочее. В её сознании возникают воображаемый сексуальный партнёр, с которым она получает то, чего нет у них с Джексоном. Чем дальше, тем больше Грейс отрывается от реальности, и вот она уже становится угрозой и для ребёнка, и для Джонсона, и для всех окружающих, даже для самой себя.

Ни забота близких, ни чувство ответственности, ни искренняя любовь к ребёнку не спасают, когда в голове уже щёлкнуло.

Само название фильма говорит о том, что кто-то непременно должен умереть, но кто именно это будет, предугадать сложно. Да и сам финал создаёт почву для самых неожиданных трактовок.

Фильм снят и сыгран так, что всё развивающееся в между героями безумие вызывает у зрителя самую широкую гамму нездоровых чувств: от страха и отвращения до смеха и восторга. Да, безумие привлекательно и заразительно, когда оно на экране

А в жизни лучше избежать того самого «щелчка» и вовремя остановиться, чтобы не было поздно.

Романтизированные радости родительства и стигматизация темы послеродовой депрессии в картине Линн Рэмси рассматриваются глазами матери, еще недавно энергичной сексуальной молодой женщины и полной надежд писательницы Грейс в исполнении Лоуренс. Фильм может возмутить зрителя. Обольщенная звездным дуэтом Лоуренс и Паттинсона, широкая публика с первых минут почувствует давление авторского кино. Устроенный нелинейно, ритм в фильме Рэмси рваный, сбивчивый и рифмуется с состоянием главной героини - стремительно теряющей связь с реальностью.

Мы смотрим картину глазами Грейс - взгляд ненадежного рассказчика не дает зрителю объективности. Нельзя до конца утверждать, что в фильме правда, а что - плод воспаленного восприятия героини. Имела ли место измена Джексона в действительности или это не более, чем навязчивое подозрение героини? В самом ли деле Грейс устроила лесной пожар и отправилась навстречу смерти, или это метафора возвращения героини себя? Здесь тревожному зрителю становится особенно беспокойно - однозначных ответов кино не даст, придется доверять собственному впечатлению и догадкам.

Картина изобилует символами - лес в картине негостеприимный, но именно здесь героиня Лоуренс из раза в раз находит приют. Зрителю лес намеренно демонстрируется угрюмым и неприветливым, что подчеркивает дистанцию между восприятием реальности - Грейс и зрительского. В лесу же героиня сталкивается с дикой лошадью, свободной и не скованной в движении. Маленький сын Грейс лошади, напротив, пугается, отстраняется, ищет защиты у матери. В этом коротком расхождении реакций между ними вскрывается что-то важное: та свобода, которой Грейс когда-то жила, теперь пугает даже ее ребенка. Пожалуй, 1/10 экранного времени разворачивается в машине, везущей героев домой. Побег от надвигающейся трагедии невозможен, дорога всегда ведет супругов домой, обратно в безнадежную рутину.

На протяжении почти 120 минут в кадре слышен нервирующий фоновый гул. Отступает он лишь на мгновенье в финале, когда мелькает надежда на исцеление Грейс. Героиня будто бы вновь обретает себя - ей как и раньше нравится любимая музыка мужа, к ней, по уверению окружающих, возвращается здоровый вид. Но все это лишь вспышка, обман зрителя и самообман героини. Гул возвращается в кадр вместе с демонами Грейс и не отпускает до финальных титров.

Визуал в фильме выдающийся и неожиданно ламповый. Настолько, насколько это могло быть неуместно в психологическом триллере, что только усугубляет ощущение дискомфорта. Ночь в жизни сходящей с ума матери - время движения и жизни, пусть и черно-белой - ночные кадры по уровню тревожности и интимности напоминают съемки камеры ночного видения. Колорит северо-западной американской глубинки особенно хорошо раскрывается в сумерках - сцена бредущей с ружьем, по безлюдной дороге и в полусне свекрови нервирует и завораживает одновременно.

Кино ли это о послеродовой депрессии и даже психозе? Не только. Ближе к концу фильма зрителю немного расскажут о незаживших ранах героини - Грейс не умеет доверять и привязываться. Это женщина творческих амбиций и яркой сексуальности, чья социальная функция в одночасье сузилась до одной лишь материнской. Грейс тяжело переживает утрату идентичности, не в силах отрефлексировать свое горе, она пускается в деструктивную ярость, насилие и безумство. Муж героини Джексон в исполнении Паттинсона персонаж малосильный. В эмоциональной сцене ссоры супругов Джексон не выдерживает давления ситуации, что для женщины в истощенном состоянии является особенно губительным обстоятельством. Джексону нельзя отказать в эмпатии, но это человек, мыслящий простыми истинами, а потому неспособный помочь жене вернуть себя. Ребенок и опыт родительства здесь только обличают дистанцию между ними, существовавшую, безусловно, и раньше, но временно скрытую страстью.

Зачем смотреть это кино? Услышать второй, непопулярный голос родительства, который сегодня начинает звучать громче. Фильм деромантизирует опыт материнства, и делает это не с целью напугать, но предупредить риски. В конце концов, если бы у героев хватало ресурсов - эмоциональных, чтобы вместе справиться с кризисом, и финансовых, чтобы облегчить тяготы быта, многое из страшного им удалось бы избежать.

О фильме: Номинация на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля 2025 года. Фильм снят по одноименному бестселлеру аргентинской писательницы Арианы Харвич. Мартин Скорсезе, прочитав этот роман, видел в главной роли только Дженнифер Лоуренс, в фильме «Умри, моя любовь» Скорсезе занял кресло продюсера. Режиссером выступила Линн Рэмси («Тебя никогда здесь не было», «Что-то не так с Кевином»), здесь она вновь продолжает исследовать грани человеческой психики.

Сюжет: Молодая пара переезжает из большого города в обветшалый дом в сельской Монтане. Вскоре у них рождается ребенок и после этого в их семейной идиллии наступает кризис.

Мнение: В последнее время в кинематографе начали активно поднимать тему материнства. В прошлом году вышел фильм «Ночная сучка» с Эми Адамс о декретном отпуске «без купюр», в этом году зрителей ждут «Я бы тебя пнула, если бы могла» о матери в кризисе и громкая премьера Канн «Умри, моя любовь».

Являясь матерью в декрете, я всецело поддерживаю тенденцию показа материнских будней не как из рекламы подгузников или детского питания. Да, дети это ценное и важное в жизни, но матерью не рождаются, ей нужно становиться. А для этого нужно пройти болезненную трансформацию, как физическую, так и психологическую. И далеко не каждая женщина способна стойко это перенести. Особенно в нашем мире, где, казалось бы, вся техника работает на тебя, любая информация под рукой, но ты остаешься в глубоком одиночестве, и каждая из нас начинает сходить с ума по-своему.

Приятно видеть, как известные актеры не бояться экспериментировать и браться за неординарные роли. У Роберта Паттинсона вообще огромный разбег – от любимчика подростков из «Сумерек», провального «Космополиса», приключенческих, героических, исторических фильмов до артхаусных «Маяка» и «Микки 17». Оскароносная Дженнифер Лоуренс после «Голодных игр» сразу стремительно поднялась на уровень хороших разноплановых ролей (не будем вспоминать комедию «Без обид»). Ей прекрасно удаются роли взбалмошных, психованных, странных женщин («Мой парень - псих», «Афера по-американски», «мама!»).

На съемках фильма «Умри, моя любовь» Дженнифер Лоуренс была беременна вторым ребенком, а Роберт Паттинсон был молодым отцом, этот опыт помог им еще больше погрузиться в свои роли. Весь фильм мы видим глазами главной героини, видим ее не/реальность и, пожалуй, эта лучшая роль Лоуренс на данный момент. Она так гармонична в роли новоиспеченной матери со своими замашками, гримасами, импульсивными действиями, черным юмором, весь фильм – это ее сцена, где она показывает себя во всей красе. Также и Паттинсон прекрасно отыгрывает роль напуганного происходящим мужа, который не знает, как помочь своей жене.

В фильме размываются грани реальности, метафоричности и больной уставшей психики. Как говорит сама автор, это фильм не о послеродовой депрессии. И, действительно, ребенок здесь лишь катализатор, а катализатором именно в этой паре могло стать что угодно. Это кино о человеке, который перестает справляться со своими эмоциями, который начинает разрушаться психологически и сгорает на глазах, и о человеке рядом, который не знает, как помочь близкому.

В итоге: Фестивальное кино о материнстве, отношениях, о стадиях их развития, о кризисах и о том, как умирает любовь.

8 из 10

Грейс и Джексон получают в наследство семейное гнездышко: дом в монтанской глухомани, идеальное место, чтобы писать романы и растить ребенка. Вот только идиллии не получается...

Самое лучшее, что вы можете сделать, если читаете этот текст, не посмотрев фильм – это срочно сходить на него в кино, пока оно идет в прокате. Потому что в наши дни очень легко представить, как какой-нибудь сердобольный гражданин или гражданка после просмотра пожалуются, что фильм, ну, например, разрушает светлый образ материнства - и пошло-поехало.

Глядя на имена Дженнифер Лоуренс и Роберта Паттинсона в главных ролях легко предположить, что перед нами драмеди или даже романтическая комедия. Комедии не будет – ни иронии, ни сарказма, ни сатиры. Будет жесть – потому что так действительно бывает. Послеродовая депрессия, деменция, пограничные состояние сознания – всё это не самые легкие темы для разговора, но фильм «Умри, моя любовь» не боится поднимать неудобные вопросы – напротив, он срывает с гламурных актеров всякий гламур и показывает их как уязвимых, несовершенных, практически сломанных людей, не справившихся то ли с наследственностью, то ли с чувствами друг к другу, то ли сами с собой. Фильм почти игнорирует стартовую точку, когда «всё еще хорошо» (как было, например, в «Дороге перемен») и сразу показывает героев вне зоны комфорта – из шумного Нью-Йорка в глухую Монтану, в дом с ободранными стенами, с не совсем нормальной родней – да и дом им достался от дяди-самоубийцы. При этом это вовсе не «чернуха» про тяжелую жизнь – герои вполне состоятельны и самостоятельны, им не грозят долги и выселение, а родня – какая ни есть – готова их поддержать (отличная роль второго плана Сисси Спейсек, остающейся и в преклонном возрасте той самой ранимой «Кэрри»). Вот только главное испытание – остаться наедине друг с другом и жить долго и счастливо – герои проваливают. Что бы они ни делали – становится только хуже. Рождение ребенка, ремонт, милый песик – всё это не делает семью крепче, а лишь разделяет героев глухой стеной отчуждения.

Дженнифер Лоуренс выдает перформанс, который я могу сравнить разве что с ролью Шарлиз Терон в «Монстре» — это способность буквально трансформировать свое лицо и тело, даже без специального грима, максимально убедительно играть человека, которому хреново. Которому настолько постоянно хреново, что никакими семейными радостями их уже не спасешь. И становится страшно – и за героиню, которая явно не в себе, но не понимает этого, и за ее мужа, который не знает, что делать, и выбирает просто отойти в сторону, и за их ребенка, который словно подвергается опасности каждый раз, когда оказывается в руках у матери. Потому что её всё достало. И собака, и муж, и ребенок, и этот дом, и она сама. Выхода нет. Разве что в лесную чащу. Казалось бы, очевидное решение – обратиться за профессиональной помощью – не приходит в голову никому из действующих лиц – тут всё в рамках наших традиций: нечего выносить сор из избы, стерпится-слюбится, ты же мать, всё вот это. И то не факт, что это поможет.

«Умри, моя любовь» пополнит для меня странный список фильмов, которые очень понравились, но которые я вряд ли буду пересматривать – слишком тяжело, слишком больно, слишком жизненно. Можно перекрасить стены и отремонтировать ванну. Можно собрать гостей и наготовить угощений. Можно любить и быть любимым. Но при этом парадоксально невозможно быть счастливым, быть услышанным, быть собой. «Умри, моя любовь» — это не приговор браку или материнству. Это констатация факта. Люди рождаются и умирают. Любовь – тоже. И тогда – гори оно всё ярким пламенем лесов Монтаны.

Фильм 'Умри моя любовь' схож с моментом, когда ты, будучи кондуктором, подходишь к пассажиру и просишь показать тебе проездной, а он вместо этого, судорожно копаясь в карманах, достает что угодно, но не сам билет.

Именно так я воспринял попытку авторов ответить зрителю на вопрос: 'О чем, собственно, фильм?'

Ежу понятно, что ключевая мысль исходит из довольно болезненной и важной для нашего общества темы - послеродовой кризис, но то, как именно эту тему раскрывали на протяжении всего фильма оставило много смутных пятен окаймленных в потрясающую картинку ввиду достойнейшей операторской работы.

Понятно, что уровень фильма не подразумевает под собой бюджета в полторы тысячи рублей и т.д. Но фильм, даже по меркам Голливуда, выделяется натурой.

Диалоги - ахиллесова пята многих фильмов, но тут, на удивление, практически нет моментов, когда сказанное персонажем, резало бы уши. Все звучат лаконично, живо, интересно.

Сюжет как я уже говорил - это довольно водянистая, мутная смесь, которая предлагает додумывать конечный ход мыслей автора самому. Не сказал бы, что это плохо. Отнюдь. Однако, что касается этого фильма - это перебор. Сама по себе картина умеет удерживать внимание, создает интерес к персонажам, задает много вопросов, на которые хотелось бы найти ответы... Но вся соль в том, что тебе их даже не пытаются предоставить.

Персонажи.

Вот мы и подошли к тому, почему я оставил на этой рецензии положительный уклон. Заголовок все сказал сам за себя. Не бросаться комплиментарными эпитетами я не смогу, ибо актерская игра Дженнифер Лоуренс - одна из лучших актерских работ, что я видел за последнее время. Настолько колоритный, живой, цепляющий получившийся персонаж - полностью ее заслуга. Как будто сценаристы видели изначально именно ее в данной роли.

Про остальных мне сказать особо нечего, потому что все играют одинаково хорошо, но Лоуренс... Вам однозначно стоит сходить на этот фильм, хотя бы ради нее.

Музыка в фильме добротная, как фоновая, так и та, что является частью сюжета.

В заключении, хочу сказать, что фильм я определенно советую, несмотря на тянущуюся волокиту вопросов, подобно списку подарков, желаемых получить на Новый Год. В нем определенно что-то есть. А вот что именно? Предстоит узнать Вам.

Прежде всего, не верьте маркетингу – это не хоррор. И не боди-хоррор, если не считать бесконечных крупных (порой очень крупных) планов, на которых теперь, похоже, целиком построено все современное психологическое кино, что его не красит.

Нам рассказывают историю о внутренней пустоте и депрессии, о том, что первая усиливает вторую и наоборот. Из того, что мы знаем от создателей, видно: дело не в унылости сельской жизни и не в муже Грейс, нормальном, в целом, мужике, пусть у него и мало общего с женой. А в том, что она никак не может найти способа заполнить абсолютный вакуум в душе и в голове. Окажись эта пара не в Монтане, а в Нью-Йорке или в Париже, все сложилось бы ровно так же.

Сама история достаточно банальна, но режиссер выжала из нее все, что было можно, и вполне справилась (пусть она и не нуждается в наших комплиментах). Однако главное в картине – игра Дженнифер Лоуренс. Она всегда была неплохой-такой артисткой, прекрасно справлялась с ролями и т.д. Но тут она вышла на абсолютно новые рубежи. Следующий уровень, как сейчас говорят. Высокая планка. Потрясающая работа.

Фильм с самого первого кадра встречает зрителя нетипичным для сегодняшнего дня форматом 4:3 — и именно из формата общепринятой, нормальной жизни хочет вырваться главная героиня Грейс (Дженнифер Лоуренс). Ей некомфортно в этих рамках. Она хочет выпрыгнуть из них, словно открыв дверь в машине на полном ходу, хочет по-дикому ходить на четвереньках в поле. С каждой минутой фильма в ней всё больше и больше бушуют животные инстинкты. Грейс невозможно представить в большом мегаполисе — и с этой сцены, сцены переезда из города в какую-то глушь, где за порогом дома сразу начинается лес, начинается повествование.

Линн Рэмси (режиссёр) передаёт происходящее всеми доступными способами на уровне чувств. В первые полчаса начинает казаться, что не только главная героиня фильма, но и ты потихоньку сходишь с ума. Картинка на экране на экране меняется резко, настроение — ещё резче: от страсти до тотальной депрессии. Звук также играет огромную роль в передаче этой атмосферы безумия. Иногда происходящее на фоне словно смещено во времени и живёт отдельной жизнью: собака скулит днём и без каких-либо склеек, без запинок, продолжает делать это уже ночью. Звуковая дорожка живёт своей жизнью, в то время как одна сцена на экране сменяет другую.

Фильм пропитан болью тотального непонимания. И такое ощущение, что многие критики, отмечающие послеродовую депрессию как тему фильма, лишь подтверждают эту боль непонимания, подтверждают это непонимание.

«В первые полгода чуть рассудка не лишилась», — делится опытом с Грейс её собеседница.

«И когда он вернётся?» — язвительно отвечает она.

От таких общепринятых смол-токов в нормальной, «стандартной» жизни ей хочется просто раздеться и прыгнуть в бассейн. Проблема не в ребёнке («С сыном у меня проблем нет. Он идеален»), а в слепоте окружающих. Даже самых близких. Джексон, её муж (Роберт Паттинсон), иногда не хочет её видеть:

— Я ненавижу гитары.

— С каких пор?

— Всегда.

— Что за бред?!

А иногда и просто не может:

— Где ты, Грейс?

— Я здесь, просто ты меня не видишь.

Муж-изменщик, безусловно, вносит свой вклад в депрессию Грейс. Но, видя все эти бесконечные попытки хоть как-то ей помочь, понимаешь, что всё гораздо комплекснее.

— Я тебе наскучил?

— Не ты. Вселенная.

Грейс проще с такими же ранеными, как она: искренне общается с отцом мужа, который страдает деменцией, завязывая ему шнурки на кроссовках и с любовью глядя ему в глаза; находит общий язык с матерью Джексона, психически нестабильной и бродящей по ночам с ружьём; вся в порезах от стекла, ощущает единство с раненой лошадью в лесу, которую недавно сбил её муж.

В этот лес героине всё больше и больше хочется уйти. Соединиться с природой, со всем естественным. Вот правда в ней бушует пламя, которое в итоге и вырывается наружу.