Франция (2007)

Чем меня затянуло это сложное, перегруженное эстетскими приемами и нарочитым интеллектуализмом кино о Первой мировой войне?

С самого начала - эффект ожившей фотографии, стертые выражения остановившихся лиц, как на ретроснимке. Второе - выверенная и очень настойчивая, словно в 'Болеро' Равеля, система повторов. Третье - медитативно медлительное, бессмысленное движение куда-то помимо и кроме географической точки и цели, как во сне.

Четвертое - лес, напоминающий о начале 'Божественной комедии' Данте. Приглушенность красок его чистилища. Все вокруг серое на зеленом без единого луча солнца. Небо тоже серое на зеленом. Все краски стерты и вялы, прохладно нечисты.

Пятое - музыка, делающая этот фильм грустной лирикой о мире усталой души, которая настолько хочет покоя, что готова дезертировать не только с фронта. Из реальности вообще.

Впрочем, в фильме все и так происходит уже за ее пределами.

Аллюзии на чистилище Данте и на миф об Орфее и Эвридике (где Эвридика ищет Орфея) настолько сильны, что очень быстро начинаешь смотреть кино не об отряде дезертиров времен Первой мировой, к которому в поисках мужа примкнула переодетая в солдата женщина, а о царстве мертвых, которые мертвы не физически, а потому что потеряли веру, надежду, любовь и свой идеал - свою Францию, канувшую в лету Атлантиду.

На войне личность обречена на рассеяние. Неслучайно лейтенант говорит, что хочет сохранить в своих солдатах человеческие качества, которые забываются, теряются ими, что убивает прежде смерти. Фантомные дезертиры на пути к 'спасительной' Бельгии несут в себе Францию в виде обрывков воспоминаний, песен, писем, рецептов, книг... Память о родине слепая, обрывочная, лишенная цельности - синоним постепенного забвения себя. Так забыл себя и жену муж Камиллы, так забыл себя, сестру, любимую историю античности солдат Филипп в чистилище войны - предбаннике смерти - параллельном мире, где всё антоним жизни. Кроме одного - любви, которую Камиль (переодетая в мужское обмундирование Камилла) несет в себе до конца.

Вот почему 'призраки' иного мира, слепые ангелы войны, пережившие смерть до боя (впавшие в метафизическое уныние) говорят ей: ' ты чужой, ты не такой, как мы'

Ее любовь к потерявшему на войне себя и надежду мужу определяется в фильме песенным рефреном. Причём он звучит не как утверждение, а как вопрос: 'если бы он был на самом деле мне нужен, пришел бы (вернулся бы) он ко мне?'

Вот, оказывается, чего стоит по-настоящему стыдиться или бояться: достаточно ли во мне любви (нужды в другом), чтоб этой любовью, этой нужностью мне, необходимостью другой человек был по-настоящему спасен. Настолько ль сильна моя любовь, чтоб стать спасением, источником жизни хотя б для одного посреди тысяч смертей?

Камилла ищет ответ на этот вопрос в деле. И она точно не дезертир, уже потому, что не может поверить в злые строчки письма мужа: 'я больше не хочу тебя знать, ты мне не нужна больше'. Она не дает себе права усомниться ни в своей, ни в его любви.

Камилла знает, это отрекающееся от нее письмо написал не он, что это говорит война, смерть, проникнувшие под кожу ее Орфея. И потому бестрепетно идет за ним, не оглядываясь назад, покрываясь позором в отряде дезертиров - униженных и оскорблённых сирот своей страны. 'Я не знаю, жив он или мертв, но пока я иду за вами, я чувствую, что он рядом'...

PS

Почему кино про отряд дезертиров в 1917 году носит столь обобщённое название - 'Франция'? Дух борьбы, чести, мужества в ней исчез, осталось лишь уныние, рассеяние душ, и французы больше не солдаты?

А может, это намек, что вся история Франции определяется склонностью к уклонению от ответственности, непроизвольным или бессознательным дезертирством от великих дел, пораженчеством, коллаборационизмом?

И все же 'душа родины' - Франция - здесь не они, а Камилла, сильная верой и волей, как Жанна д’Арк. Она шла, идет и будет идти рядом с теми, кто все потерял, спасать свою истину - любовь, даже если конечный пункт назначения - 'оставьте всякую надежду'.

P.S.

Американский киновед Тим Палмер утверждает, что этот фильм является примером современного французского поп-арта, в котором мейнстримовые или традиционные материалы смешаны и гибридизированы с интеллектуальными и эзотерическими замыслами (например, стилизованные брехтовские приёмы отчуждения, намеренные трещины и нестыковки в логике повествования).

Хороший фильм, с талантливыми актёрами и славными песенками. Военная драма с элементами мюзикла, в красивых синевато-зеленоватых тонах. Пожалуй, немного переборщили с сентиментальностью, но не сильно. Идея женщины, переодетой мужчиной, на войне, конечно, не самая новая, но она вполне добротно реализована.

Похоже, режиссёр и сценарист намеренно апелируют к штампам, чтобы подчеркнуть дух времени. Им это удаётся. Переход от драмы к мюзиклу местами резковат, но общего впечатления от фильма совсем не портит и даже наоборот. Сцены с песнями несколько театрализованы и смотрятся очень обаятельно.

Общее впечатление от фильма — светлая печаль. Есть более удачные фильмы о войне, есть менее. Этот я бы рекомендовала посмотреть.