Я – Иван, ты – Абрам (1993)

Под переплётом лозунговой речёвки «Я — Иван, ты — Абрам» малоизвестный автор Иоланда Зоберман сцепила главу из возможного романа без начала и конца и два коротеньких рассказа. Один про любовь. Другой — про дружбу. Произведения слабо связаны между собой, хоть персонажи везде одни и швов между текстами нет. В итоге мы имеем структуру пирамиды. На вершине два юных героя воплощающих мотив частного сближения этнографически неблизких характеров с ангажированным подтекстом о единении и гуманизме. Второй ярус отведён под историю любви беглого каторжника — коммуниста и невинной набожной девушки затрагивающей классовый и идеологический вопросы. Фундамент образуют множество колоритных эпизодических персонажей в исполнении гениальных российских актёров. Где-то в слаженном стилистически выверенном конструкторе затерялся одинокий лошадник (Д. Ольбрыхский), будто гость на незваном балу националистических треволнений в богом забытом «местечке» России 30-х годов. Четыре героя, две сюжетные линии и груда монтажных лоскутков оставляют неоднозначное отношение от увиденного, но работа Зоберман заслуживает внимания и уважения.

Глава из романа — это первая половина фильма, построенная на благозвучной языковой полифонии и быстрой тасовке отрывочной галереи молчаливых и говорящих «рож» изображённых виртуозным существованием в образе великими лицедеями. Ведь, по сути масштабным актёрам нечего играть. Несколько реплик, несколько крупных планов, но небольшие возможности использованы так, что лубочный гобелен дышит и заражает увлекательностью. Ансамбль состоялся в насыщенной романной основе, взятой как бы из середины объёмного текста. По имеющимся крупицам лиц персонажей легко считываются судьбы живых людей объединённых роком в одну общую судьбу на небольшом участке земли, где выживают соседствующие евреи, русские, цыгане, поляки. Так и ждёшь необходимого обобщения или второй главы, но история делает крен от общего к частному, переплетая два разрозненных рассказа.

Рассказ про любовь. Девственная дочь богатого раввина Рахиль (Липкина) влюблена в нищего каторжника с социалистическими взглядами Аарона (Машков) и готова с ним хоть на край света, несмотря на многие противоречия возникающие в их отношениях. Настоящая баллада с благородным рыцарем и царственной девой не вызывает нареканий. Это самая чёткая линия фильма. Актёры играют хорошо. Но и самая скучная часть в силу предсказуемости. Наперёд знаешь интонации, смысл диалогов и сколько времени Аарон будет ломаться, прежде чем сделать Рахиль женщиной. Рассказ механистичен и неискренен. Сделан по готовому лекалу многократно виденных сюжетов.

Рассказ про дружбу не до конца разобран и понят режиссёром. Мотив пробуждения мужского духа в неокрепших телах подростков решён Зоберман противопоставлением утончённых натур мальчиков циничному беспределу, царящему в многонациональном ареале. Парни изучают гениталии друг друга. Двенадцатилетний Абрам сильно привязан к сестре и проявляет эмоциональный интерес лишь к лошадям. Четырнадцатилетний Иван ухлёстывает за девушками, но как-то механически, через силу. Отношения героев свободно поддаются гомосексуальной трактовке, но навряд ли таковой была задача режиссёра. Однако упущение в работе над характерами повредило восприятию закономерного финала. Такт изобразительного решения, особенно в последних сценах, похвален, но в том месте, где звучат вынесенные в заголовок слова «Я — Иван, ты — Абрам вместо положенной выстраданности и растерянности остаётся только пожать плечами. Невинным и симпатичным Ивану и Абраму сочувствуешь меньше, чем жестокому Быкову, подлому Джигарханяну, добродушному Калягину, слабовольному Серебрякову, одинокому Ольбрыхскому, мудрому Гердту, демоническому Янковскому. Сочувствие вызывают лишь живые, пусть живое и далеко от идеала милосердия, о котором вопит «братственный» пафос названия.

Ряд структурных и содержательных недостатков всё — равно не смазывают положительного отношения к фильму. Дебютантке Зоберман удалось многое донести в столь проблемной теме и не захлебнуться пошлости художественно оправданных сцен насилия, которыми режиссёр пренебрегла во имя лирической интонации нескольких литературных опытов.

8 из 10