Вынос тела (1992)

Значится где-то в начале девяностых, когда система пошла трещать по швам, а ворох дозволенности сводил с ума упертых коммунистов...

В это самое время живут себе не совсем душа в душу Дед и Внук. Внук понятное дело вкушает все блага цветущих девяностых, а дедуля его за это откровенно троллит и порицает. Но, есть нюанс. У старика деменция обрела форму помешательства на теме прошлой жизни. Старик был не просто рядовым партийным чиновником, он буквально осуществлял вынесение приговора всем честным гражданам, и желательно так лет на десять, в один конец, с конфискацией имущества, и напрочь изуродованной судьбой. Так бы и коротал дни пенсионер-одиночка, да только ранним утром, когда внука мучало дикое похмелье, в дверь постучали. С этого момента начинается череда удивительных, печальных, и к сожалению ни разу не веселых событий. Ведь разыгрывая картину допроса в чекистском стиле Дед выплескивает на допрашиваемого всю картину своей многолетней боли, и гноя душевных переживаний.

Перестроечное кино штамповали десятками лент. Наверное поэтому фильм миновал меня. Вот сражу скажу, что получил лютый кайф от этой истории. Что есть человек? В случае с персонажем Дурова - носитель болезненного опыта, глубоко травмированная личность. Он застрял в отрезке, где обязан снова и снова прокручивать в ошалевшем мозгу сцену допроса во благо великой партии.

Тут интересен момент визитёров. Циничный рэкетир видит в старике развлечение для своего отмороженного характера, такой себе объект насмешек, и сублимации для садистских удовольствий. подруга его внука- приходит в шок от зрелища скрупулёзно обещающего забрать ее молодость, и похоронить душу старого дедушки. Внук,- живое воплощение молодого неформала-студента, сочувствует деду, но не переменит, сугубо в рамках собственного протеста, раскрутить дедулю на денежные знаки. И тут уже психическое расстройство становится инструментом обогащения.

Но, больше всего доставил рэкетир в исполнении Игоря Бочкина. Why? В середине этих самых девяностых у моего отца был подобной друг, занимался он крышеванием палаток с видеокассетами, а потом закономерно пропал. Бочкин круто исполнил роль вымогателя-отморозка ностальгирующего ушедшей эпохе. Да и сам призрак, строя, так или иначе пронизывает собой все бытие квартиры Деда-чекиста.

А в корне что? Травма. Запускающее событие, что руководит мировоззрением старика, что вовсе и не сволочи, но не может по другому воспринимать стремительно разрушающийся привычный мир. В крахе которого виноваты... да в принципе все.

Ведь, - 'Был бы человек, а статья на него всегда найдется.' Таки дела.

Фильм натурально задавливает атмосферой страны, где все вот-вот преобразится, надо только подождать. И итого этого преображения станут травмированные граждане страны-людоеда, что сжевала их амбиции, превратив в прижизненных калек. Повсеместно теряющих дар речи от происходящего, и все глубже удаляясь от реального мира.

Фильм-притча о том, как легко человеку потерять душу и сердце, превратившись в одно тело (отсюда и название), лишённое способности прощать. В механизм. В общем-то, как и многие фильмы того периода, «Вынос тела» является критикой социализма, точнее, социалистического подхода к личности как детали в машине государства, но и (надо отдать должное автору сценария и режиссёру Валерию Лонскому) здесь критикуется и сама по себе тонкая грань, которая отделяет человека от машины по исполнению какого-либо бесчеловечного принципа. Носителями этого принципа здесь выставляются двое: главный герой — сломленный рукотворными поворотами судьбы старик, возомнивший себя следователем НКВД, — и бандит-вымогатель — представитель современности. Разумеется, для первого исполнение его принципов всего лишь фарс, а для второго — реальность, но разница между ними практически не ощущается. Они — зеркальное отражение один другого. Казалось бы, почему Лонской не сделал своего героя настоящим чекистом — тогда сравнение стало бы более очевидно; но тогда не было бы очевидно, что именно любой человек, в силу обстоятельств, способен стать таким — пустым телом, лишённым души.

Теперь о технической стороне картины: она меня совсем не впечатлила. Актёрская игра (кроме Ракова) — или с переигрышем, или с недоигрышем, — благо не очень заметным, но всё же местами производящим впечатление спектакля, что на фоне общей реалистичности выбранного визуального стиля смотрится деланно. Операторская работа весьма посредственная, монтаж — гладкий, но слишком последовательный, и от того производящий впечатление затянутости. Музыка — какое унылое соло на трубе. Обстановка «комнаты для допросов» не очень-то показательно НКВД-шна (может это сделано, чтобы не слишком отдаляться от реализма — вроде как обычная квартира, мало ли что старик там чудит). Что понравилось — костюмы и грим, — они соответствуют представленным образам до мелочей.

Вообще же фильм советую к просмотру всем думающим людям. В перестройку вообще любили снимать философские притчи («Лестница», «Шоколадный бунт»), за что я и любил бы кино того периода, если бы не огромное количество отснятой тогда бестолковой чернухи.