Рабы Нью-Йорка (1989)

США

конец 1980-х

Элеанор /Бернадетт Питерс/ - редактор в дешёвой газете, дизайнер шляпок, которые делает из мусора, а найти в себе смелость, чтобы заняться этим делом вплотную, не может

Стэш /Адам Коулмэн Ховард/ - сожитель Элеанор, владелец квартиры, в которой они живут; постоянно цепляется к девушке, недоволен ею, критикует; современный художник

Дарья /Мэдлин Поттер/ - неудачливая художница, активная представительница богемы, пытается пробиться наверх, предлагая продвигать её картины всем, с кем спит

У Джеймса Айвори, чьи фильмы я сейчас активно смотрю, есть свой стиль, своя марка, свой почерк, который очень узнаваем. Он мастер снимать мелодрамы и драмы, экранизации, костюмированные исторические картины. Всё это всегда он делает детально, медленно, проработано, тягуче и…великолепно, на мой взгляд, мне этот режиссёр прям по душе.

Потому-то я дважды перепроверила, действительно ли картину «Рабы Нью-Йорка» снял Айвори. Оказалось, да. Что ему стукнуло в голову в далёком 89-м? Седина что ли в бороду вцепилась? Кризис среднего возраста? Мне не понятно. Потому что у меня сложилось впечатление о Джеймсе такое, что этот фильм я могу назвать ну вообще не егошним.

Тем не менее, он снял эту картину о нью-йоркской богеме конца 80-х. У которой, кстати, сама история тоже достаточно богемна, поскольку, как я поняла, сценарий фильма был написан на основе рассказов какой-то творческой женщины /не помню даже, чем конкретно она занималась/, которая была в эти богемные круги вхожа. И изначально воплощением этого сценария должен был заняться – кто бы вы подумали? – Энди Уорхол.

Ну что же. Мне этот мир совершенно не близок. На протяжении всей картины я сидела в тревожном состоянии, потому что всё происходило очень шумно, быстро, ярко. Постоянный гам, постоянные звуки, ни минуты тишины и созерцательности в кадре. Как же это утомляет! И я понимаю, что это всего лишь жизнь, привычная жизнь для жителя мегаполиса, которые я /города, не жителей/ терпеть не могу. Ну не моя это стихия. И смотреть об этом пространстве лично мне было утомительно и нервно одновременно

На фоне всего этого кавардака разворачивается история личной драмы Элеанор – я увидела главную мысль именно такой – личная драма. Её парень Стэш, который ни во что её не ставит, постоянно критикует, и однажды говорит «Я уже думал пустить тебя обратно»... Пустить…тебя…обратно… Учитывая, что накосячил, причём так знатно и даже непростительно, на мой взгляд, именно он! Крч, тот ещё фрукт: невкусный и кислый, хоть и красивый /актёр и правда симпатичный очень/.

Героине я сопереживала, честно говоря. Вообще название фильма - это отсылка к фразе Элеанор: рабами она назвала всех жителей Нью-Йорка, которые вынуждены жить с нелюбимыми партнёрами, потому что у тех есть жильё. А если у тебя достаточно денег, чтобы купить себе квартиру – то тогда ты можешь завести себе «раба». И вот в таких отношениях находятся большинство героев фильма. И закольцованность этой мысли в финале мне очень понравилась.

А в целом, как уже сказала, лента показалась странной…Странной, громкой, мельтешащей, хаотичной…но почему-то оторваться я не могла. И, к тому же, это был мой первый опыт просмотра кино с субтитрами – перевода нигде нет. Для себя сделала вывод – такой вариант вообще не моё. Ты постоянно читаешь текст /а здесь болтали много и нужно было реально постоянно читать/ упуская мимику актёров, какие-то детали, ловя всё, что происходит на экране, только частью зрения. Для меня это огромный минус, я не погрузилась полностью.

У этого фильма непростая судьба. Началось все с одноименного сборника рассказов Тамы Яновиц, которая, опубликовав его в 29 лет, приобрела большую известность. Далее сборник трансформировался в сценарий фильма, который был написан специально для Энди Уорхола, приятеля начинающей писательницы. Кажется, Энди решил тряхнуть стариной и вспомнить одну из своих лучших масок, маску кинематографиста и режиссера. Можно только гадать, что получилось бы у создателя самых заунывных лент во всем американском андерграунде, без которых, впрочем, история кино никогда уже не будет полной, но Уорхол некстати умер, и сценарий попал к вечному профессиональному и личному тандему Мерчанта и Айвори, кинокомпания коих успешно его выкупила после ознакомления.

Такой поворот — от Уорхола к Айвори — сам по себе фантастичен. От вечного фикциониста, сделавшего симулякр бойким и хорошо продающимся «товаром о товарах» до режиссера с тягой к академически повествующему и никуда не спешащему кино, в котором предпочтение чаще всего отдается экранизациям англоязычной классики и модерна, а не тому материалу, из которого делаются банки для супов и гранки для гламурных фото.

Айвори, конечно, молодец. В его фильмографии очень много городов, где он только не снимает свои фильмы, в каких странах и на каких континентах. Но создать свой, совершенно неповторимый Париж или Нью-Йорк он не в состоянии. Нью-Йорк этого фильма обладает специфической логистичностью. Его населяют не то, чтобы лузеры, но точно фрики. Этот город стал культурной столицей мира как раз после Парижа, поэтому облекся не в живописные, а кинематографические одежды. Если Лютецию мы знаем в импрессионистском или кубистическом изводе, а киношный авангард и поэтический реализм несколько запоздали, чтобы полноценно отразить обиталище субкультурных гениев, то Новый Амстердам достиг своего величия, кажется, синхронно с ростом и изменениями кинематографа, который хранит в себе фильмы о Нью-Йорке и фильмы о фильмах о Нью-Йорке. Кажется, некоторые локации этого города таят в себе незримые напластования синема-нарративов, некий невидимый, но визуальный культурный слой, нарастающий от десятилетия к десятилетию.

Но в граде-палимпсесте полным-полно маршрутов, по которым редко ступает нога оператора. Именно такое картографирование предлагается в фильме Айвори. Начинающие художники, продолжающие модельеры и просто дилетантствующие дамочки, которые не хотят мириться с ходом времени, — это своеобразный Город-2, в котором в дизайн-студию надо забираться по какой-то невероятно крутой лестнице и в котором арт-галерея располагается прямо на границе свалки-руины, где роются недвусмысленно бомжеватые темные личности. Этот такой Город-2, в котором все живут ожиданием момента — того момента, когда удастся схватить удачу за хвост, победить этот ускользающий топос, в котором ты только все или ничего. То есть Айвори не снимает о профессиональных неудачниках, но о любителях ожидания, которое длится сколько угодно и позволяет слепить из себя образ неоткрытого гения, неоцененного оригинала. Однако минус фильма в том, что Айвори не вышел из стилистики кино о богемных чудаках. Он снимает лирическую комедию, он ироничен, но не саркастичен, предпочитая сгладить углы и просто полюбоваться милыми персонажами, что в общем-то клишированно. Можно только предполагать, что получилось бы у Уорхола, но совершенно точно он сделал бы фильм изнутри, точно зная то, что Айвори лишь реконструирует. А налет внешнего этнографизма никогда не позволяет понять изображаемое. Но сказать о нем у Айвори получилось почти как и всегда на полноценную отметку «хорошо».

7 из 10