Этюды о Врубеле (1989)

Перед нами монументальное перестроечное разочарование. Вместо трагических мук творчества перед зрителем 'выкатили' стерильный музейный экспонат. Вместо живого художника, который буквально сжигал себя изнутри, зритель получил тонны академического занудства.

Врубель ведь был сумасшедшим творцом в лучшем смысле слова — он много пил, сходил с ума, резал себе грудь ножом от несчастной любви и видел демонов (а возможно и здоровался с ними). А режиссёр ленты берёт за основу эту безумную, дикую жизнь и превращает её в скучные беседы об искусстве. Нам показывают артиста, который весь фильм пребывает в задумчивости и унынии. Мужчины в чистых костюмах собираются вокруг полотен, надувают щёки, умничают про «мертвого Христа», выставляют оценки, как профессора на экзамене. И всё это под академическую музыку. О страсти тут нет ни намёка. Здесь нет жизни. Живого Врубеля они просто заперли в чулане, чтобы он не дай бог не напугал цензоров.

Беседы в фильме, равно как и фрагменты из жизни Врубеля — это пустые 'отметины', которые дистанцируют нас от всего, что действительно было связано с художником. Так, фильм прекращается во взгляд бюрократа на страстного творца. Никакой репрезентации художника тут нет и быть не может.

Даже смелая перекличка с нашим временем и фрагменты богослужений ничего ровным счётом не меняют. Кажется, что личный душевный излом Врубеля запихнули в тесный каркас советской производственной драмы, заменив чертежи завода на эскизы картин. Неспроста Ромашин и Хмельницкий в большей степени напоминают руководителей цехов и заводов.

Когда художник масштаба Врубеля, а заодно и исполнитель главной роли, произносит фразу «Мне стало всё безразлично», то перед зрителем должна раскрыться бездна. Почему? Что дальше? Но на экране мы видим лишь абсолютно мертвый, статичный кадр и фактурного артиста, который превратился в гипсовый манекен. Увы, неимоверно красивый и выразительный Давид Гиоргобиани, игравший Врубеля, был неспособен выдать даже искру той самой ожидаемой внутренней динамики. Здесь не было внутреннего ядерного взрыва. Давид лишь обозначил скучающего буржуа, у которого кончились темы для обсуждения.

4 из 10