Тайный медовый месяц: Поезд изнасилований (1977)

Табу: смотреть не нужно.

Даже в жестких рамках малобюджетного формата оказывается можно снимать достойное и глубокое кино. Ясухару Хасэбэ не раз мастерски переплетал откровенную эксплуатационную эротику с социальными высказываниями. Но этот фильм вышел наиболее интересным за счет умелой имплементации элементов абсурда, дорожного фильма и триллера.

Сюжет картины завязывается очень динамично. Двое грабителей, скрываясь от погони, прячутся в церкви. Там они встречают молодую невесту, становясь невольными свидетелями ее интимной близости с женихом. Они похищают девушку и устремляются в долгое бегство. Пустой товарный вагон становится их прибежищем, в котором все трое многое переосмысливают.

Конечно же ленту Хасэбэ не стоит рекомендовать к просмотру. Он берется за самые табуированные темы и за гранью шока размышляет о несовершенствах окружающего мира.

Контраст: подонки против 'благопристойности'.

Одно из самых вызывающих штрихов этой ленты - размытия границ между тех, к кому у закона нет никаких вопросов и номинальными подонками. Практически в самом начале фильма наши преступники становятся свидетелями близости жениха и невесты. Это представители среднего класса, до которого нашим антигероям никогда видимо не добраться. И тут перед ними открывается неудобная правда. Девушку, молодую жену, избивает ее муж, пытаясь потоком насилия сломать и физически, и ментально. Увидев такое, эти примитивные парни самым парадоксальным образом начинают сочувствовать жертве. Они особо не задумываются, но похоже интуитивно понимают непристойную изнанку «приличного» буржуазного общества.

'Вальсирующие': параллели

Всего за три года до выхода этой ленты Хасэбэ во Франции выпустили в прокат «Вальсирующие» Бертрана Блие. Параллели в обоих фильмах очевидны. Каждая картина рассказывает о странных молодых радикалах, которые противопоставляют себя среднему классу. Они возмутители спокойствия, бунтари без видимой причины. Поэтому не сложно провести параллель между двумя антигероями Хасэбэ и парой Депардье-Деваэр у Блие.

Впрочем, французский мэтр сделал свою ленту преисполненной абсурда и черного юмора. А вот у Хасэбэ конфликт проявляется самым жестоким образом. И это куда более правдоподобно.

Два преступника и та самая невеста, которая стремительно потеряла статус заложника и стала их... музой-вдохновительницей противопоставляют себя обществу в каждом эпизоде. Парадоксально, но для того, чтобы возвыситься они готовы пойти и на унижения. Они готовы, чтобы их избивали, а их подругу насиловали, важен лишь свободный статус. Свои страдания они превращают культ. Это оставляет возможность для того, чтобы смотреть на обывателей сверх вниз из своего грязного вагона.

Жертвенность как ценность

Если насилие в этом мире неизбежно (со стороны ли жениха, общества или бандитов), то, провоцируя его самой, можно перехватить инициативу. Этой жертвеной логикой проникается героиня и стремительно пытается монетизировать свой травматичный опыт. Провоцируя изнасилования и требуя за них компенсацию она, тем самым лишает насильников их первоначальной превосходства. Впрочем, эти улицы настолько злые, что и 'подставляться' тут особо и не нужно. Так безнадежность становится комфортной.

Насмешка.

Может показаться, что Хасэбэ романтизирует этих странных персонажей. Они одни и против системы. И еще он так тонко подчеркивает намек на высокие чувства...

На деле это скрытая ирония. Хасэбэ высмеивает молодежь, которая превратил бунт в модную позу. Автор срывает с них маски показывая, что их страдания не более, чем судороги уязвленного эго. Похоже он прекрасно понимал, что если бы не было столь ярких иллюзий у протестной молодежи в шестидесятых, то ему самому в семидесятых не пришлось бы снимать дешевое эксплуатационное кино.

У этих ребят нет никакого конструктива. Они бегут от любой ответственности. В конце концов, Хасэбэ умело отмечает как они паразитируют за счет общества, которое так презирают. Они подставляются под удары не просто так, а ради того, чтобы заработать денег. Их поездка - это замкнутый круг. Их поезд стоит на запасном пути. Топлива нет. Энергии нет. Убежать из этой реальности они не могут.

Намеренное возвеличивание.

Хасэбэ намеренно использует весь арсенал серьезного кино, чтобы возвеличить эту троицу. Он снимает их так, будто они шекспировские персонажи. Камера часто показывает их снизу верх, визуально укрупняя. Это придает монументальность и ореол мученического изгнания. Но их роковая обреченность исчезает, когда камер без прикрас фиксирует очередное изнасилование или разбойное нападение.

Такой контраст нужен лишь для того, чтобы зритель избавился от гипноза и просто трезво оценил происходящее. Автор воспевает бунтарей эстетически, но уничтожает содержательно. Любое их действие лишь подтверждает неспособность жить в человеческом обществе. Увы... они могут существовать только в вакууме отцепленного вагона.

Гностические моменты.

Нужно признать, что достается в этой ленте не только бунтарям. Под жесточайшую критику попадает и сама буржуазия. Сцена в которой девушку насилуют в супермаркете лишь за воровство вскрывает тотальный цинизм и эксплуатацию окружающего мира. Бежать некуда. Наши антигерои лишь неловко пытаются противостоять цунами насилия.

Это их личная гностическая тюрьма. Девушка заперта в рамках ожиданий патриархального общества. Но ее мечты о традиционном браке улетучиваются. Двое подонков заперты в рамках своей нищеты.

Похоже, что внутри своего вагона они осознают, что являются расходным материалом для «системы» снаружи. На смену агрессии приходит странное искреннее чувство солидарности. Выходит даже в том, внешнем мире, полном насилия может появиться нечто искреннее.

Как итог: Хасэбэ в очередной раз доказал, что он не просто ремесленник студии Nikkatsu, а большой художник. Он берет самый презираемый критиками жанр Pinku Eiga и умудряется протащить в него размышления на уровне Достоевского или Камю. На экране творятся страшные вещи, а автор задается вопросом как остаться человеком в мире полном насилия, как разорвать порочную цепь, даже если все подталкивает к обратному.

8 из 10