Сират (2025)

> «Пожалуй, Апокалипсис — самое великое поэтическое произведение, созданное на земле. Это феномен, который по существу выражает все законы, поставленные перед человеком свыше. Это образ человеческой души, с её ответственностью и обязанностями. Нам нужно время, чтобы изменить общество духовно, но этого времени может и не хватить». — Андрей Тарковский.

Апокалипсис — в переводе с древнегреческого ???-??? — буквально означает «раскрытие», «откровение» или «снятие покрова».

Для понимания контекста, стоит подробно разобрать слово по составу:

Этимологический состав:

· ???- (апо-) — приставка со значением «от-», «прочь».

· ??? (kalypto) — глагол «покрывать», «скрывать».

· -??? (-сис) — суффикс, образующий существительное от глагола.

Таким образом, дословно ???-??? — это «раскрытие, удаление покрова с чего-то скрытого».

«Sirat» — это именно та картина, которая соответствует раскрытию в значении исходного определения Апокалипсиса из языка.

Фильм с самого начала и до последнего момента вызывает чувство эсхатологического восторга и полного катарсиса.

Окончательной завершённости.

И конца. Конца всего света. Конца мира вокруг. Огня. Выжженной земли.

С дальнейшим полётным восходом и дорогой в рай о чем нам повествуют последние кадры.

И в каждой секунде герои, как и мы, ощущают неотвратимость финала.

В какой-то момент они проживают осознание того, что всё уже неважно.

Они давно сняли с себя покровы «нормальности» прийдя в своё естественное состояние.

Не важен сын, не важна дочь, уже вообще ничего не имеет значения.

И именно в этот момент контроль и желание взять хоть какую-то часть жизни под него, сменяется точкой принятия и отпускания.

Такое состояние, скорее всего, проживают только перед смертью, но, находясь в фильме, это можно сделать наяву.

10 из 10

Давно в моей жизни не было такого — после просмотра сразу бежишь искать, скачивать, заново проигрывать саунды и композиции из фильма. Звуковое сопровождение это абсолютный шедевр с первых минут - в моменте можно даже закрыть глаза и просто слушать. Несмотря на кажущуюся ограниченность и однообразность пейзажа, иногда ощутимую неопытность актёров и отсутствие глубины и бекграунда у героев атмосфера передана на высшем уровне — смотришь смотришь и в какой-то момент уже находишь себя безостановочно танцующим под ритмичный однотонный трек и изнемогающим от жары в бескрайней марокканской пустыне. Фильм в котором живёшь.

Завязка кратенько: мужчина с сыном и собакой ищет пропавшую дочь, о которой неизвестно ничего, кроме как её возможное нахождение на одном из фестивалей в пустыне. такое начало сразу вызывает много вопросов: почему дочь пропала/сбежала? где мать? какие вообще отношения в семье? Плюс зрителю сразу хочется предугадать концовку - найдут они её, не найдут, в каком виде и т.д. К счастью, 'Сират' вообще не об этом - здесь не стоит задумываться о цели, надо буквально растворяться в моменте.

Я думала, что если концовка будет такой как я ожидаю, 'Сират' станет очередным разочарованием 2025. Но я не угадала ничего. Действительно мощные сюжетные повороты, к которым никто в зале не был готов. Первую часть фильма виделась мне как поиск семьи и дома в незнакомых людях. Вот мужчина с грустными глазами, маленьким сыном и собачкой все никак не найдут дочь/сестру, однако в процессе поиска они точно найдут настоящих друзей, которые готовы помочь в любой беде. И им неважно, знакомы они год или день — добро пожаловать в семью. Если так описывать, фильм вообще попадает в категорию feelgood movie: грустная история с счастливым концом, не оставляющая на душе мрак и тоску.

К сожалению, сират — не «путь счастья/надежды» а буквальная дорога в ад, куда уверенно несутся грузовики рейверов и бедная машинка-малютка главного героя. вот и как свернуть с этой дороги? а можно ли? а надо ли вообще сворачивать?

Если отвлечься от сюжета и конкретных целей и действий героев, а в общем взглянуть на фильм — вполне возможно увидеть себя или знакомого в мире, тоже скатывающимся в ад. Многих отталкивают эти 'хиппи' - вечно накуренные, безработные, грязные, но Оливер Лаше всё меняет, показывая, что хиппи = современный человек. Честно, я бы хотела быть человеком, который во время «конца света» танцует и пытается наслаждаться жизнью до последнего. Да, такой человек не имеет цели, да, по сути, его жизнь бессмысленна. Но он продолжает жить. И это уже достойно.

Как же я рада что смотрела на большом экране с шикарным звуком?? Момент с заставкой пересмотрю точно — едущие с огромной скоростью грузовики в постапокалиптической пустыне под оглушающий рейв — чувствуешь себя живым.

«Сират»: когда кино становится мостом над пропастью

Бывают фильмы, после которых мир ненадолго теряет привычные очертания. Картина «Сират» — из их числа. Это не просто история на два часа, а переживание, которое заставляет пересмотреть собственные координаты.

С первых кадров становится ясно: режиссер строит перед нами мост. Тот самый Сират — «тоньше волоса и острее меча». Вся история становится метафорическим переходом из условного «рая» прошлой жизни в настоящий ад войны, где отцы ищут своих детей в руинах. Каждый кадр, каждый поворот сюжета — шаг по этому хрупкому пути.

В этом путешествии проступают вечные литературные образы. Атмосфера безысходности, царящая среди людей, оказавшихся в эпицентре войны, перекликается с горьковскими персонажами «На дне». Трагическая судьба собаки и самого Эстебана, их символическое «утопление» в металлической ловушке машины, отсылает к щемящей безысходности тургеневской «Муму». А фигура Льюиса, этого современного Герасима, добавляет истории масштаб, сравнимый с путешествием Данте по кругам Ада.

Но «Сират» — не сборник аллегорий. Это — точный срез нашего времени. Реплика «Если бы это был конец света, он уже давно наступил» звучит как приговор эпохе, где глобальные конфликты стали частью повседневности. Полученная в Каннах награда — закономерное признание того, что фильм бьет в самую точку, показывая изнанку большого конфликта через судьбы обычных людей.

Фильм не предлагает простых решений. Его итог диалектичен: с одной стороны — отчаянный бунт Жаде, ее крик «Взрывайся!» как предел отчаяния. С другой — иррациональная воля Льюиса, который на вопрос «Как ты дошел?» отвечает: «Я даже не задумывался». Две стороны человеческой природы перед лицом абсурда.

С кинематографической точки зрения картина безупречна. Сцены с взрывами сняты без голливудской эстетизации, с почти документальной достоверностью, заставляя не восхищаться, а сопереживать. Игра актеров, существующих в выстроенной режиссером реальности, достигает высочайшей степени достоверности.

В итоге «Сират» оставляет после себя не просто впечатление, а внутреннюю работу. Он ранит, но одновременно дает ту самую хрупкую надежду, что позволяет делать следующий шаг — даже когда под ногами пропасть. Это кино, которое не развлекает, а меняет — и в этом его главная ценность.

Мост Сират — не самое известное за пределами ислама понятие, но даже внутри исламской традиции его концепция часто сводится к образу, приведённому в начале этого фильма: «Мост Сират пролегает между адом и раем, он тоньше волоса и острее меча». Из такого определения логично сделать вывод, что этот мост сам по себе является неким испытанием. Однако на самом деле в исламской концепции Судного дня он несёт весьма специфический смысл, который очень утрированно можно назвать «подведением итогов».

Учитывая деликатность темы, перед тем как двигаться дальше, стоит уточнить, что дальнейшее изложение является весьма вольной интерпретацией исламской концепции, цель которой — подсветить принципиальные для понимания фильма моменты.

Первый из таких моментов, принципиально отличающий ислам от христианства, заключается в том, что в исламе все души после смерти попадают в пограничный мир «Барзах» (что дословно переводится с арабского как «преграда», «барьер», «промежуток»), где пребывают в ожидании наступления Судного дня.

Только после его наступления все души, начиная с Адама, предстанут перед Всевышним, где каждой воздастся по её земным делам, и лишь затем, после вынесения приговора, они будут отправлены в Рай или Ад.

Именно здесь — в первый и последний раз — возникает мост Сират, который соединяет место Суда и Рая, а под ним находится Ад, куда и падут души грешников.

Собственно, по природе своей мост этот является весьма эфемерной структурой, и форму «тоньше волоса и острее меча» принимает лишь для отпетых грешников. Однако у него есть другой, куда более важный для этого фильма нюанс. Дело в том, что если до момента вынесения приговора — пусть и формально, но ещё действует концепция свободной воли, то после его оглашения ей на смену приходит предопределение.

Проще говоря, т. к. в момент прохождения по мосту Сират приговор уже вынесен и вступил в силу, то и конечная остановка для каждой души предопределена. Изменить её невозможно. Приговорённый к Аду неизбежно свалится в него. Праведник, напротив, может даже не заметить перехода — настолько лёгким для него окажется этот путь. Что же касается тех, кто находится между крайностями — для них мост предстанет в виде полосы препятствий разной степени сложности, прохождение через которую станет последним духовным очищением перед вечной жизнью.

Теперь о сути фильма, смысл (точнее, неопределённость смысла) которого можно осознанно уловить, лишь зная истинную природу моста Сират, а именно, что в момент, когда душа доходит до него, законы свободной воли для неё уже не действуют.

Именно это понимание порождает ключевой вопрос при просмотре: где же именно происходит действие фильма?

Либо это — буквальная история, герои которой продолжают свой земной путь, принимая решения, которые будут оцениваться на будущем Суде, близость которого, судя по ряду нюансов, ощущается как никогда остро.

Либо в мире фильма уже прозвенел последний звонок. В таком случае, эта история происходит уже после суда над душой героя, и всё, что видит зритель, — это её проход по тому самому мосту Сират. В этой версии ни у кого из персонажей нет и не может быть свободы воли, а происходящее является частью предопределения, подводящего итоги земного пути.

Вышеописанное может показаться сложным, но именно эта неопределённость делает каждый эпизод фильма для его главного героя либо сложной морально-этической дилеммой (решение которой будет оцениваться на небесном суде), либо метафорой жизни, цель которой — подвести итоги перед вечностью.

Дальнейшие содержательные комментарии были бы лишь интерпретацией того, что по замыслу автора не подлежит однозначной трактовке. Поэтому позволю себе развить мысль на примере экспозиции, где герой с сыном прибывает на рейв в пустыне в поисках дочери.

Ключевым элементом здесь является то, что герой ищет очевидно взрослую дочь, которая по любому закону — и земному, и божьему — отвечает за себя сама. При этом вот уже пять месяцев он таскает за собой несовершеннолетнего сына, за которого несёт прямую ответственность так же по любой версии закона.

Учитывая благородство цели, на этот нюанс можно не обратить должного внимания. Однако если смотреть историю как буквальное путешествие, то такое поведение и его последствия неизбежно станут одним из ключевых пунктов на будущем Суде.

Если же трактовать сюжет как проход души по мосту Сират (что по определению есть подведение итогов), то такая экспозиция может являться своего рода чистилищем, где душа перед прибытием в пункт назначения должна привести всё в порядок.

Такой же дуализм пронизывает каждую сцену, превращая историю из абстрактного неспешного путешествия в глубокую философскую притчу, оперирующую понятиями «свобода воли» и «предопределение».

Именно в этой трактовке фильм стал для меня уникальным путешествием, позволившим взглянуть на фундаментальные вопросы бытия с неожиданного угла. Однако, задавая экспозицию и общий вектор, история не просто не даёт подсказок — она, напротив, как будто сознательно сбивает фокус. В частности, открывающая цитата о мосте «тоньше волоса...», настраивает на поиск какой-то его версии внутри сюжета, тогда как вся история настроена значительно тоньше.

Разумеется, возможно это субъективное ощущение. Но лично я, не имей ранее интереса к тому, как разные религии трактуют «свободную волю» и «судьбу», узнал бы о Сирате только из этого фильма — и, оперируя такими вводными, был бы уверен, что искать его нужно в сюжете.

Именно эта особенность, из-за которой этот бесспорно красивый, умный и глубокий фильм невозможно рекомендовать без сопутствующей лекции, не позволяет поставить высший балл.

9 из 10

Музыкальный фестиваль. Рейв. Северная Африка. Раскрепощенность и свобода. Кажется, что для всех участников этого действа наступили самые лучшие моменты в жизни. Они радуются от напряжения и контроля. Среди них можно заметить силуэты двух встревоженных людей - это пожилой отец и его юный сын. Они ищут пропавшую девушку - дочь и сестру. Кажется, что эти двое готовы отправится на край Света, чтобы найти ее. Впрочем, видимо они уже достигли того самого края и переступили самую опасную черту.

Вскоре с новыми случайными знакомыми они выдвинутся в свое долгое поэтическое путешествие. И несмотря на то, что стилистически тут все будет подано в суфийской стилистике, все же этот путь вполне будет соответствовать и стихотворению Бодлера 'Путешествие': 'Но странник истинный без цели и без срока

Идет, чтобы идти, — и легок, будто мяч...'. Причем, по ходу следования эта легкость будет стремительно иссякать. Новости о разразившейся мировой войне. Непростой путь и жестокая случайность. Неожиданно станет понятным, что герои уже никого не ищут. Они стремительно бегут в пустоту, во вневременье. И тут каждый из них сталкивается с парадоксом - они будто исчезают из пространства и оказываются в параллельной Вселенной. Потому и каждый из них получает свой персональный Сират - тонкий, почти невидимый мост, ведущий из огненной преисподней в рай.

Оливье Лаше добивается в этой ленте почти гениального баланса между нарративом и созерцательностью. Он легко и непринужденно рассказывая простую историю сводит все к философской притче о взаимоотношениях человека со временем, божественным началом и вселенной. Видения войны тут следует воспринимать совсем не как пророчество, а как некий универсальный символ, трансформирующий психическую энергию людей.

'Сират' Оливье Лаше одновременно и доступен для каждого, и неподвластен пониманию. Слишком уж эффектно выглядят колонки в пустыне. Слишком жестоко извивается вполне банальный на первый взгляд сюжет. Слишком внезапно смерть становится незримым действующим участником происходящих в фильме событий.

8 из 10

Москва. 14 ноября. Не по-бездомному одетый человек воет над разбитой бутылкой водки, стоя на коленях у Ярославского вокзала.

А мог бы стать актером в великом фильме.

В Истории, показывающей нечто громадно большее, чем привычное нам земное с банальными объяснениями.

Истории о невозможности побега. О невозможности спасения. О невозможности идеала. О несовершенности совершенного. О ничтожности перед случаем. О божественности решения. О неизбежности пути. О сплошном радикально честном НЕ.

Такое изображено почти в каждой религии. Метафорично-волшебно, как Кеша-шринга — в упанишадах. Событийно, мытарствами, — в православии. Физически, как Бифрест у скандинавов или Чинват у зороастристов. Или как Сират — в арабо-мусульманской эсхатологической ветви.

Сират, согласно легенде, — мост над адом.

Мост тоньше волоса. Единственный прямой путь, избежать которого не удастся никому. Кто-то пройдет его со скоростью молнии, кто-то, топчась в нерешительности сорвется вниз.

Режиссер Оливер Лаше сразу разворачивает действие в пустыне. Это акт художественной милости. Он не забалтывает зрителя прелюдией и не обезболивает многообещающей рекламой, а в два шага сдвигает событийный таймлайн к делу.

От частной боли отца и сына о пропавшей дочери к третьей мировой. От наркотической толпы к единственным, кто устал веселиться. На не имеющее значения в этих 120 минутах просто нет времени.

Среди массовых шоу СМИ для одержимых невротиков, Лаше — последний реалист в прямом эфире Судного дня, где беженцы — все, сразу и давно.

Никаких предысторий, как так вышло и что было до. До — уже давно ничего нет. Пустыня — уже много лет, как данность. Но заметно это лишь тем, кому надоело коллективное помешательство.

На протяжении всего фильма микро и макро зеркалят друг друга безостановочно. А смерть или жизнь — абсолютная, ничего не значащая случайность. Без параметров для оценки и выбора. Бездушное «либо-либо» — Нечто, всеми силами, предлагающее главному герою отказаться от обретения дара, демонстрирующее его стоимость.

Нечто, случающееся орлом-решкой то с одним, то с другим. А сразу после, почти безразличным удивлением рассматривающее тот самый вой потери одних другими. Нечто, не понимающее, почему это было так крепко связано и почему это все еще важно, если никакой связи в реальности уже нет.

Смотреть этот фильм нужно глазами того «нечто», если у него вообще есть глаза. Выживание здесь — погрешность статистики. А Божественное — настолько откровенно, что лишено любой известной нам формы. Логики, смысла, тем более — справедливости. Глаза тут бесполезны.

Эта Божественность не подлежит ни осмыслению, ни обжалованию. Только подчинению.

Так будет вплоть до великого обретения в финальной сцене. Она, как и положено таким фильмам, канонична и требует всматриваться в лица тех, кто подчинившись попал в число статической неидеальности псины-эволюции, в очередной раз стряхнувшей блох. Она и есть Сират. Она и есть путь. Она и есть жизнь. По какую сторону — в лучших традициях коанов автор не договаривает.

Сират — великое кино, которое заставило вечно голодных попкорнистов перестать слепо жрать дерьмо из ведерок и вынося их из зала полными шептать: «я никогда не знала, что в моей жизни тоже будет смерть».

- С подключением. Здесь, в заутробье, обхохочешься, как.

PS: не смейте смотреть его дома. Выберите кинотеатр с лучшим звуком и садитесь ровно в центр.

На выходных посмотрел триумфатора Каннского фестиваля этого года — «Сират» Оливера Лакса. Несколько раз садился что-то написать про фильм, но наступало состояние ступора: перед глазами вставали образы, в ушах продолжала играть музыка, а общее чувство было сравнимо с полным опустошением.

Картина начинается с обманчивой простоты. Испанец Луис вместе с сыном Эстебаном приезжают в пустыню Марокко на гигантский рейв. Они здесь не ради музыки или кайфа; они в отчаянии раздают листовки с фото пропавшей дочери и сестры. Сначала кажется, что перед нами классическая детективная история, снятая в стилистике роуд-муви в реальных декорациях «Безумного Макса». Но режиссер резко меняет ракурс и вводит в сюжет военных, которые пытаются разогнать обезумевшую толпу — по радио объявляют о начале войны. Луис и Эстебан в отчаянии присоединяются к группе тусовщиков, чтобы уехать вглубь пустыни на следующий «апокалиптический» фестиваль. Кто эти люди? Выброшенные на обочину жизни калеки? Обдолбанные наркоманы? Или символ покалеченной человечности?

С этого момента сюжетная линия о пропавшей девушке намеренно отходит на второй план, растворяясь в панораме выжженных ландшафтов и таких же выжженных судеб. Режиссер не утруждает себя предысториями попутчиков. Мы не узнаем, как они лишились конечностей или почему сбежали от прежней жизни. Они просто есть — пыльные, уставшие, но очень живые. Ты начинаешь ощущать их как реальных людей, а не как персонажей сценария. И когда Луис, тихий, сломленный отец, пытается заменить сыну исчезнувшую сестру трогательной заботой, рейверы образуют вокруг них подобие дисфункциональной, но настоящей семьи. Ты быстро этим проникаешься, потому что видишь не голливудский лоск и сантименты, а искренность и чистоту помыслов.

Но на этом сюжетные повороты не заканчиваются. После камерного сближения происходит еще один резкий взрыв, после которого ты полностью окунаешься в картину — или она в тебя. Третья часть фильма превращается в чистый, галлюциногенный, концентрированный триллер. Тот самый «сират» из названия — в исламе это тонкий, как волос, и острый, как меч, мост над адской бездной, ведущий в рай. Для героев их трип и есть этот мост. Жестокость и страх в фильме не зрелищны, они приземлены и будничны, оттого в разы страшнее.

Я не могу советовать этот фильм как кино на вечер — это тяжелая и изматывающая картина. К ней надо подготовиться: настроиться на сложный визуальный ряд, пропустить через себя музыку, которая сопровождает героев на протяжении всего пути, позволить себе забыть о пропавшей девушке и проникнуться поломанными человеческими жизнями, не осуждая их. В картине много философии, символов и метафор — это кино о пути, искуплении и, наверное, о неминуемом конце света. Я на стороне тех, кому фильм зашел, и уверен, что у меня возникнет желание его пересмотреть.

Медитативное, прямолинейное повествование погружает зрителя в трансцендентальный кошмар, подталкивая к идее принятия неизбежного — в том числе и смерти. Смирение перед тем, что невозможно изменить.

Люди живут в выдуманной ими реальности, концентрируясь на собственных проблемах и интересах, не замечая или абстрагируясь от того, что происходит вокруг. Самое печальное — фильм не даёт никаких объяснений или ответов, что с этим знанием делать. Принятие как способ смирения с кошмаром — так себе выход.

Понятно, что у каждого свой путь, и каждый должен сам понять, как быть счастливым. Но фильм показывает лишь несчастья, страдания и мир, погружающийся в апокалиптический хаос. Конечно, об этом стоит говорить. Но как жить в этом аде без лучика надежды?

Технически фильм сделан безупречно. Электронная музыка — как ускоренный ритм сердца бегущего человека. Несмотря на монотонность повествования, динамика сохраняется благодаря внезапным шоковым сценам. Игра актёров — превосходная.

Сюжет. На нелегальном рейве в Марокко отец с сыном ищут пропавшую дочь. Рейв разгоняют военные, и герои присоединяются к группе бродяг-рейверов, утверждающих, что девушка, возможно, на другой тусовке. Путь через пустыни и горы оказывается опасным и приносит героям тяжёлые эмоциональные испытания. Но разве их страдания сильнее тех, что испытывают люди, живущие постоянно в мире войн и хаоса?

Очень эмоциональное, жёсткое и выразительное по форме кино. Идея ясна и, в целом, правильна. Но не хватило смысловой определённости и хотя бы намёка на надежду. Не совсем понятно, зачем напоминать людям, что они живут в мире, полном страданий, если при этом не предложено никакого выхода.

Тем не менее — фильм рекомендую. Он заставляет задуматься. Уверен, другие зрители сделают свои выводы. К тому же, картина получила несколько неглавных, но весомых премий на Каннском кинофестивале.

Только что после просмотра. Поделюсь своими впечатлениями.

«Сират» – безусловно, то кино, которое способно разделить зрителей на два диаметрально противоположных лагеря.

Одни будут буквально плеваться и ругаться, критикуя ленту за унылый сюжет, невнятных героев, которым «нечем заняться в жизни», чувство депрессии и безысходности, неизбежно возникающее ближе к финалу картины.

Другие отметят шикарный визуал и саундтрек, сильнейшее эмоциональное воздействие и яркую демонстрацию приближающегося апокалипсиса для всего человечества, которое всё сильнее милитаризируется, в котором всё меньше остаётся личной свободы и всё более обесценивается человеческая жизнь.

Вам точно должно понравиться это кино, если Вы фанат франшизы про «Безумного Макса», любите жанр роуд-муви, кайфуете от электронной музыки и безбрежных пустынных пейзажей, не переносите запреты и ограничения, цените простые человеческие чувства, не жалуете современную политику и войны и чувствуете желание сбежать на край света и спрятаться от этого мира. Который, к сожалению, способен достать и убить вас даже там.

Актёрская игра и концовка – вероятно, не самые сильные стороны данного фильма. Есть ощущение, что непрофессиональные исполнители, сыгравшие рейверов, не в полной мере прочувствовали замысел режиссёра, хотя внешне получились весьма выразительными и по-человечески симпатичными. Профессиональный актёр Серхи Лопес гораздо эмоциональнее и болезненнее смог передать личную трагедию. Первые две смерти в фильме потрясли и шокировали, но концовка, на мой взгляд, отчасти превратилась в фарс. Уж слишком явно создатели картины стремились к тому, чтобы зритель провёл аналогию между названием ленты и событиями, которые происходят в финале («Сират» - в исламской теологии мост, расположенный над огненной преисподней, по которому должны пройти души после смерти на пути к раю). К счастью, музыка – а она здесь, действительно, отличная на протяжении всего фильма – во многом скрасила не лучшее впечатление от финала.

На отдельных сайтах «Сират» позиционируют как авторское, фестивальное кино, практически артхаус. Наверное, это в значительной степени преувеличение. Как мне показалось – это очень зрительский фильм, который просто невозможно не прочувствовать, сидя в темноте кинозала и впитывая в себя звуки, пейзажи, лица героев, если только вы способны эмоционально погрузиться в кино без остатка. Он, действительно, несмотря на все недостатки, подарил мне крайне редкое для современного кинематографа ощущение настоящего кайфа от просмотра, когда ты сначала невольно начинаешь двигаться в одном ритме с этим странными, татуированными и потрёпанными жизнью существами, собравшимися вместе посреди песков и гор. Затем испытываешь одновременно переживание и восторг от преодоления тяжёлого, но восхищающего своей красотой пути, на повидавших виды, похожих на ретро-автомобили, транспортных средствах, которые, кажется, вот-вот должны застрять или развалиться по дороге. Невольно вспоминая по ходу сюжета «Дорогу ярости» Джорджа Миллера. Вот там-то транспорт был куда более приспособлен к путешествиям по пустыне! Ну а затем чувствуешь сначала шок, а потом полное опустошение. Если у Миллера это была «дорога ярости», то здесь, в буквальном смысле – путь обречённых, которых никакой рай, даже после прохода над преисподней, впереди не ждёт.

9 из 10

Сират - мост и переход, кто-то проходит и попадает в рай, другие - нет и улетят в ад. Движение по нему в моменте соединяет оба понятия. Фильм круто сливает их в одно и перемешивает. Они сцеплены сначала и до конца.

Люди танцуют под веществами на костях в мимолетном блаженстве соединяя собственный ритм тела и музыку, и с криком 'зажигай!' улетают.

Безолаберность отца по отношению к младшему сыну заканчивается катастрофой. Он тащит ребенка в место не предназначенное для детей и опасное. Его мягкотелость и абсолютная неподготовленность - проявление инфантилизма. У взрослого благая цель - найти пропавшую дочь и все путешествие выглядит как миссия, но по сути - это близорукость и эгоизм.

Фильм вибрирует крутыми звуками и полностью погружает в атмосферу пустыни. Она - живая, с характером и любит оставлять себе трофеи.

Ощущение постапокалипсиса и бессмысленности многим зрителям не понравятся. А, по-моему, они точно такие же как и в обычной жизни, каждый придумывает свои смыслы, как умеет.

Кино - пронзительное и болезненно красивое.

Что приходит зрителю на ум, когда она слышит слово 'Артхаус'? Независимое, малоизвестное, радикальное кино, отличающееся от массы оригинальным сюжетом, взглядом и общей концепцией. 'Сират' я готов назвать полноценно блестящим артхаусом. С выдающейся гипнотической съемкой, волшебной трансовой музыкой, и мощным, но тяжёлым сюжетом.

Мужчина с сыном приезжают на опен-эйр в Марокко искать девушку, его дочь, которая некогда пропала на одной из таких рейв-вечеринок. Мы не знаем ничего об обстоятельствах её пропажи. Мы просто оказываемся вместе с этой несчастной семьёй один на один с недружелюбной пустыней. У нас мало бензина, машина может сломаться, застрять, мы питаемся последними мелкими припасами и едем вслед за компанией укуренных хиппи, которые сказали, что девушка могла потеряться на другой тусовке, на которую они сейчас и направляются.

Всё, что можно описать дальше по сюжету станет обидным спойлером. Событий на экране не так много. Герои долго-долго куда-то едут, очень мало разговаривают. Мы чувствуем беспомощность и утомлённость вместе с ними. Но параллельно любуемся инопланетными панорамами Марокко под такую же фантастическую электронную музыку. Постепенно вокруг нас начинает происходить настоящий ужас. Он затягивает, убивает, не даёт ответов, куда ехать и что делать дальше.

Неизвестный мне ранее французский режиссёр Оливье Лаше сделал исключительно сильный фильм, как я уже сказал, удивив нас во всех технических аспектах. Команда актёров и остальных участников процесса сделали почти всё возможное, чтоб мы получили запоминающийся, тревожный, загадочный триллер в стиле роуд-муви и увидели каким может быть качественное авторское кино. Может быть, в последней трети не хватило нескольких минут диалогов, чтоб добавить чуть больше драматургии и вовлечения в судьбы персонажей. К финалу саспенс немного теряется, зато появляется возможность наконец вырваться из этого лимба.