На передовой (2025)

Казалось, чем может удивить экранизация истории пятилетней давности, основанная на событиях, прогремевших во всемирных новостях. Но, оставшаяся позади, эпидемия COVIDа оставила широкий след, изменив представления людей о должном и правильном, с чего собственно и начинается эта картина, когда DMAT, подразделение экстренной помощи при стихийных бедствиях, работающее в статусе волонтёрской организации, призывают на борьбу со вспышкой этой неизвестной болезни на борту круизного лайнера Diamond Princess, вошедшего в порт Йокогама, имея несколько пассажиров поражённых крайне заразной смертельной инфекцией.

Активная часть команды DMAT поднимается на бедствующее судно, тогда как штаб под руководством доктора Юки (невозмутимый Сюн Огури) базируется на суше, сталкиваясь с, прямо скажем, сложной реакцией на происходящее в административных кругах и среди общественности, страхи которой подогреваются сообщениями в социальных сетях и СМИ, эксплуатирующими зрительские инстинкты, заполняя информационное пространство не проверенными сенсационными сообщениями.

История развивается по нескольким направлениям: верность долгу и своим обязанностям, которое проявляют члены экипажа корабля, проявляющие то ли искреннее сострадание к измученным пассажирам, то ли преданно следующие своим должностным инструкциям, соблюдая корпоративные правила поведения; профессионализм спасателей, принимающих вызов, отправляясь в неизвестность, исходя из личного восприятия долга и обязанностей, и государственный контроль, посредником в котором становится, малоприметный на фоне общей активности, человек в деловом костюме по имени Нобутака Такемацу (скромный и надёжный Тори Мацудзака), которые так или иначе взаимодействуют с неудавшимися путешественниками, переживающими короткие моменты отчаяния и боли.

Разумеется, невозможно без иронии смотреть на старушку, зависшую в позе Роуз из «Титаника», собираясь спрыгнуть в пучину вод, в данной ситуации из-за расставания с драгоценным мужем, отправленным лекарями в лазарет: тут в памяти возникает кадр из того же «Титаника», где кровать с парой стариков утопает под толщей поднимающейся воды.

За этим легко пропустить важность другого момента, когда Такемацу соглашается с решением двенадцатилетнего подростка воссоединиться со своим заражённым братом - на самом деле очень спорный выход из болезненной ситуации разделённой семьи, учитывая очевидные для обоих смертельные риски.

Сам Такемацу всегда маячит где-то на втором плане, но его роль в действительности носит первостепенный характер - он чиновник, для которого становится очевидным столкновение правильного выхода для конкретных обстоятельств с общими правилами управления, целесообразность которых поставлена под сомнение непредсказуемостью любых решений в обращении с неизвестной чумой.

Отдавая дань героике, сценаристы не могут обойтись без сантиментов, раздавая поклоны на все четыре стороны: экипажу, врачам, волонтёрам и просто добрым людям (обобщая всех их в лице Такемацу), бросая короткий упрёк болтунам из телевизора, и, быть может, даже не подозревая о том, выигрывают в создании ощущения саспенса, когда не врачебная ошибка и не самонадеянность спасателей, а обыкновенная нерешительность и присущий любому смертному страх перед неизвестностью последствий неотложных действий сковывает руки, задерживает решения и этим ставит под сомнение саму жизнь.