Изнасилование! 13-й час (1977)

Дурной вкус.

Перед нами кинокартина, которая сознательно нарушает любые конвенции хорошего тона и морали, — это слишком провокационный фильм, чтобы оценивать его однозначно. Автор намеренно делает всё вокруг грязным и отталкивающим. Главные герои повествования оказываются парой отвратительных подонков. Но, ни жертвы, ни тем более, те, кто будет им противостоять не вызовут симпатии. Это воплощение страшной гностической тюрьмы, 'спирали насилия'.

Гностический акцент.

В гностическом космосе наш материальный мир часто рассматривается как причудливая тюрьма. Человек заперт в ней, как в клетке. Его тело и социальные роли — это лишь кандалы.

Если взглянуть на этот фильм Хасэбэ сквозь гностицизм, все сходится до единого кадра. В земном мире нет безопасных мест. Насилие творят все: и мстители, и номинальные злодеи, и даже их жертвы. Из этой системы, построенной на насилии, невозможно вырваться. Смерть здесь единственная точка, где эти изувеченные души перестают терзать друг друга.

Хасэбэ не испытывает жалости к своим персонажам. Все они одинаково несчастные «бедолаги», которые просто по-разному реагируют на свое рабство. Это истинно гностический взгляд. Хасэбэ просто и холодно фиксирует тщетность земного существования.

Ответ критикам.

После скандальной ленты 'Насилуй!' (1976) Ясухару Хасэбэ столкнулся с яростным обвинением в том, что он «романтизирует» монстра, акцентируя внимание на его человеческие слабости. Пресса требовала от него акцентированного осуждения преступлений.

Прогрессивная пресса кричала, что режиссер заигрывает с сентиментальностью там, где должно быть только осуждение. И Хасэбэ принял этот вызов. Его ответ в «13-м часе» оказался по-настоящему зловещим.

Новые герои (и насильники, и жертвы, и окружение) лишены внутренних сантиментов. Из кадра исчезает любой намек уязвимость. Персонажи функционируют как механические автоматы. У этой проекции общества, похоже чувства атрофировались у всех без исключения. Автор будто отвечает хору недоброжелателей: «Вы хотели, чтобы я убрал человечность? Пожалуйста. Но не отворачивайтесь, смотрите, как это выглядит без купюр».

Пустой бассейн.

Сцена в бассейне становится точкой невозврата. Без сомнения - это одна из самых невыносимых сцен в истории мирового кино.

Традиционно наказание над негодяем успокаивает зрителя. Но Хасэбэ убирает из сцены расправы любой намек на справедливость. С преступниками обращаются ровно такими же методами, какими они сами совершали преступления. Каратели оказываются зеркальным отражением преступников, а 'справедливое возмездие' просто очередной сценой жестокости.

Так закрывается заочный спор с критиками. Зритель понимает, что насилие нельзя остановить другим насилием. Требуя просто «уничтожить» подонков, общество само соглашается на 'спираль насилия'. Победителей тут нет. Остается лишь пустой бассейн, залитый кровью.

Молоток.

Одна из самых страшных сцен в этом фильме связана с использованием молотка. Его используют как оружие. Это не романтическая катана и не пистолет. Этот строительный инструмент лишает насилие всякой эстетики. Получается грязно и страшно.

Спустя десятилетия именно механика боя с молотком будет взята за основу режиссером Пак Чхан Уком в его культовом «Олдбое» (2003). Пак — тот еще любитель азиатского эксплуатационного кино. Его знаменитая сцена драки в коридоре — это прямой оммаж стилю Хасэбэ.

Драка с молотком лишена возвышенности. Хореография боя, в обоих фильмах, превращается в предельно физиологическую работу. Каждый удар ощущается зрителем почти физически.

Параллели с Кубриком.

Как и во многих своих других лентах Хасэбэ берет за точку отсчета 'Заводной апельсин' Кубрика. персонажи действительно похожи на Алекса и его банду. Только вот в них нет никакого глянца, нет харизмы Малкольма МакДауэлла. Это серые, косноязычные работяги.

В фильме Хасэбэ насилие совершается под величественные аккорды Чайковского. И это становится прямым, концептуальным ответом Кубрику, связавшему сцену изнасилования с Девятой симфонией Бетховена. Тут можно усмотреть тонкий упрек мэтру.

Используя Чайковского, Хасэбэ намекает на излишнюю эстетизацию. Кубрик превратил насилие Алекса в завораживающий балет с безупречным ритмом монтажа. Хасэбэ же сталкивает высокую классику с отвратительной бытовой реальностью.

В этой заочной дуэли взгляд японского кинематографиста оказывается честнее. Он показывает, что если вытащить Алекса ДеЛарджа из стерильной вселенной Кубрика и поместить на грязные задворки Токио 1970-х, то... Он будет выглядеть неимоверно жалко.

Главное откровение.

Хасэбэ делает то, на что так и не решился Кубрик. Он лишает насильника даже иллюзии мужского величия. Несмотря на всю неприглядность деяний Алекса ДеЛарджа, Кубрик все же оставляет ему харизму альфа-самца и статус хищника. Даже самые отчаянные критики 'Заводного апельсина' не могут отказать МакДауэллу в мужественности. А вот японский режиссер расставляет все иначе. Он тонко подмечает, что преступники боятся женщин. Эмансипированные, уверенные в себе женщины нового капиталистического мира лишь подчеркивают их бессилие. Преступления становятся трусливой попыткой заглушить собственные комплексы.

Неспроста авторы вводят гениальный сюжетный маркер, который окончательно переворачивает структуру власти в кадре. Жертвы не раз просто платят этим парням деньги, буквально швыряя им купюры. Этот жест полностью деконструирует ситуацию. Вместо того чтобы отвергнуть подачку и доказать свою «первобытную силу», эти якобы опасные хищники покорно принимают деньги. В этот момент их мнимое мужество испаряется.

Это самое точное попадание. Вместо бунтарей, бросающих вызов системе Хасэбэ видит лишь глубоко травмированных рабов, которых можно просто купить.

И в заключение один совет... Это кино лучше не смотреть из-за запредельного шокирующего конвейерного насилия.

7 из 10

Бодрый японский грайндхаус.

С первых минут, без раскачки, неизвестный мужчина в красной куртке беспардонно насилует всех представительниц женского пола, что попадаются под руку. Случайный работник заправки становится сначала нечаянным свидетелем, а после поклонником насильника и соучастником.

Карнавал немотивированной агрессии, кровь и слезы — ничего лишнего. И японский антураж, конечно. Действительно неплохой фильм. Понятно, что преследование «героев» бандой озабоченных геев можно счесть бредом, но в фильме все это очень органично и актуально.

Любителям грайндхауса, все-таки не триллер это.