Грязная Мари (1974)

Культура провокации и торжество симметрии.

Зрители ожидали от этой ленты очередного провокационного аттракциона на тему насилия. А получилось мрачное и визуально тяжелое авторское высказывание.

Фильм построен на зеркальной симметрии. Две параллельные линии, которые сходятся в финальной точке. Два полярных лика женщины перед лицом насилия. Детектив Мари пытается выжить и победить в мире мужчин. Он готова действовать и давать отпор.

На другом полюсе обычные женщины, попавшие в ловушку шантажиста-фотографа. Он понимает, что для женщины того времени потеря репутации через пикантные фото страшнее физической смерти. Они покорно отдаются подонку и выполняют его требования, ради того, чтобы никто не узнал... Это парализующая покорность жертвы перед хищником.

Грустная реальность.

Очевидно, что зритель мог ожидать финала в формате женского бунта в духе «Скорпиона» с Мэйко Кадзи. Но Хасэбэ прекрасно понимал, что киномиф о «неуязвимой мстительнице» рассыпается при первом же столкновении с реальным миром. В реальном 'мужском' мире якудза и полицейских у одинокой женщины, какой бы дерзкой она ни была, практически нет шансов. Вся ее 'месть' закончилась бы в первые десять минут: девушку бы просто жестоко избили, искалечили и изнасиловали. Хасэбэ не питал иллюзий насчет физической силы и безнаказанности патриархального насилия.

Понимая эту уязвимость, Хасэбэ и включал на максимум абсурд в фильмах вроде «Обнаженной семерки». Его задорный юмор, ироничная авторская ухмылка отказывались всерьез обсуждать сказку про «женщину-супергероя». Даже в его гротескных фильмах про банду 'бродячих кошек' девушки постоянно сталкивались с бетонной стеной жестокой реальности.

Без глянца.

Именно поэтому фильм про 'Грязную Мари' стоит особняком. Здесь Хасэбэ на время отказывается от своей иронии и показывает изнанку этого мира без глянца. И это очень болезненные моменты. Оказывается, что когда женщина-детектив сталкивается с настоящими психопатами, урон может быть весьма существенен. Это самый жестокий поворот фильма, который придает ему честности. Мари считала, что техника кулачного боя и пистолет делают ее неуязвимой. Но в бою негодяй оказывается сильнее. И дальше происходит дальше — избиение, изнасилование и фиксация на фотоаппарат. Она сама превращается в точно такую же жертву.

Цвет.

Этот особый зеленовато-глинистый, блеклый колорит — осознанное авторское эстетическое решение. Хасэбэ лишает Токио его привлекательности. «Грязные» тона превращают мегаполис в неуютные бетонные джунгли. В такой цветовой гамме исчезает романтика жанра эксплуатационного кино. Нам показывают реальную грязь.

Привет «Грязному Гарри».

Фильм задумывался как вольный японский ответ культовому «Грязному Гарри». Но тут не залит солнечным светом, как в Сан-Франциско. Да и защитник закона оказывается очень уязвимым. Но в финале мы видим покадровое повторение визуальной эстетики.

Точно так же, как Гарри Каллахан использовал свой легендарный «Магнум 44» как символ неотвратимой кары, Мари применяет оружие, как единственную оставшуюся у неё возможность самовыражения. Ну а свою травму она умело прячет за стильные очки.

Камера Хасэбэ вдруг застывает в тех самых знаменитых ракурсах. Сосредоточенность прицеливающейся Мари выглядит монументальной. Мы видим те же крупные планы лица, находящегося на грани глубокого опустошения.

Как итог.

Это один из самых интересных экспериментов Ясухару Хасэбэ. Он сознательно деконструировал жанр. Студия получила коммерческий продукт, но скрывающаяся подоплека затрагивала слишком тонкие темы. Зритель, который пришел посмотреть на красивую и легкую женскую победу в мужском мире вероятно ушел в задумчивости.

7 из 10