Гнев (1974)

У «Гнева» странная судьба. Фильм, который снимали в 1974-м к 50-летию Татарбунарского восстания, задумывался как большая всесоюзная премьера, но так и остался почти незамеченным — забытым советским «делом чести», спрятанным в региональной истории и в хранилищах студии «Молдова-фильм». На бумаге всё выглядит образцово: историческая драма о восстании сентября 1924 года в Южной Бессарабии, режиссёры Николай Гибу и Леонид Проскуров, в главной роли — Олег Янковский.

Янковский здесь — Леонте Чеботару, человек на разломе: между семьёй и политикой, между страхом и необходимостью сделать шаг, который уже не отыграть назад. Вокруг — крепкий ансамбль: Виктория Фёдорова, Дальвин Щербаков, Клара Лучко, Николай Олялин, Роман Хомятов; это тот случай, когда даже второстепенные роли играют на одной ноте с историей, а не просто «иллюстрируют эпоху». Но ключевая фигура фильма — не только Янковский. Особый пласт смысла приносит Олялин, играющий Анри Барбюса: французского писателя, который в реальной истории встал на защиту обвиняемых по делу Татарбунарского восстания.

15–18 сентября 1924 года в Татарбунарах и ряде населённых пунктов юга Бессарабии вспыхивает вооружённое восстание. В числе основных причин - колониальная политика Бухареста, тяжёлое экономическое положение, отказ от плебисцита по вопросу о статусе Бессарабии.

Восстание началось в Татарбунарах 15 сентября, уже 16-го восставшие захватили власть в селе, а затем движение охватило значительную часть юга Бессарабии; после этого румынские власти бросили против крестьян регулярные части и жандармерию, восстание было жестоко подавлено, тысячи людей стали жертвами репрессий.

В 1925 году власти Румынии организуют масштабный процесс, вошедший в историю как «процесс 500» (по числу обвиняемых), задача которого — юридически закрепить версию о том, что восстание было «делом рук Москвы» и организованной большевистской акцией.

Анри Барбюс к моменту Татарбунарского процесса уже был крупной фигурой французской литературы и узнаваемым левым интеллектуалом, автором антивоенного романа «Огонь» и участником общественных кампаний.

В истории с Бессарабией он действует не как абстрактный «друг Советского Союза», а как наблюдатель и публицист, который приезжает в Румынию, добивается присутствия на процессе и затем превращает увиденное в серию текстов-обвинений под общим заголовком «В преисподней Европы», а также книгу «Палачи», где подробно описал и сам суд, и условия жизни бессарабских крестьян под румынской властью. В одном из фрагментов он прямо говорит, что, если бы к тому моменту ещё не был революционером, то стал бы им после увиденного в Бессарабии.

В этом смысле Барбюс выступает как редкий пример писателя, который не просто «освещает» политическое дело, а всерьёз вмешивается в ход судебной машины. Барбюс Олялина— не музейный бюст с французским акцентом, а человек, который буквально проталкивает тему Бессарабии на европейскую сцену. Через него местный процесс становится частью общего обвинения «старой Европы» — и в этом месте «Гнев» неожиданно смыкается с собственно барбюсовским мпровосприятием: суд над крестьянами превращается в суд над системой.

Международная кампания защиты и присутствие известных свидетелей вынудили румынскую сторону смягчить итоговые решения - смертных приговоров вынесено не было; большинство подсудимых оправдали, осуждено было около 85 человек.

Главный приём фильма — резкое сужение истории до уровня семьи. В основе сюжета — два брата, оказавшиеся по разные стороны баррикады; эта линия точно повторяет картину «гражданского раскола», но в то же время даёт зрителю понятную, почти бытовую точку зрения на политические события. Янковский играет не «плакатного» большевика, а человека, для которого выбор — не лозунг, а личная драма.

С художественной стороны «Гнев» сохраняет характерный почерк 70-х: широкие планы, ярко выраженное документальное ощущение натуры, музыка, звучащая в унисон с драматическими событиями.

Фильм аккуратно ложится в официальную советскую историческую трактовку событий, но при этом даёт достаточно живой фактуры, чтобы смотреть его сегодня не только как идеологическое кино, а как честную историю про обычных людей — и о Татарбунарском восстании, и о том, как выглядит суд, когда на нём одновременно судят и людей, и историю.

7 из 10