Наш герой, Бальтазар (2025)

Приступать к теме этого фильма даже в рецензионном формате не может быть просто. Каждое слово должно быть выверено. Потому что Оскар Бойсон выбрал токсичность неокульта и показал школьные перестрелки, симулированную боль, одиночество, упакованное в кликбейт.

Но важно попробовать.

Так же, как важно было попробовать режиссёру — показать кино, которое будет интересно смотреть, чтобы эту тему можно было осветить, а не отправить на склон забытого в памяти.

Закон экономики, который усвоили все

«Придумай проблему и продай решение». Эту формулу знает каждый, кто вырос в пространстве, где эмоции стали товаром, а подписка — заменой участию. Бальтазар (Джейден Мартелл) — привилегированный школьник из Нью-Йорка — впитал этот закон с молоком политического цинизма. Он умеет плакать по команде. Он знает, как упаковать боль в три минуты вертикального видео. Он симулирует искренность, потому что настоящая ему незнакома.

Его цель — впечатлить девушку-активистку. Его средство — фабрикация героизма. Его проблема в том, что он не знает, что такое настоящая боль. И здесь фильм наносит первый удар: когда вокруг решения продаются, а проблемы придумываются, герой вырастает без живой связи. Ему не показали на примере, как важен диалог. Он видел только продажи идей.

Сон другого как единственный учебник

Бальтазар пытается быть тем, кого он видит вокруг: спасателем, борцом за справедливость, лидером мнений. Но для этого ему нужен сон другого. И этот другой — Соломон Джексон (Аса Баттерфилд), бедный парень из Техаса, который уже настроился устроить стрельбу в школе.

Бойсон выстраивает встречу как столкновение двух сновидений. У Балти: как он становится героем, собирая лайки. У Соломона — кошмар, в котором его невидимость превращается в ненависть. Они не понимают друг друга, но вынуждены идти рядом. И в этом неловком, взрывоопасном союзе вдруг проступает главная идея: детям нужны те, кто примером показывает, как важен диалог и живые отношения. Ни у того, ни у другого такого примера не было. Балти вырос в богатой пустоте, Соломон — в бедной злобе. Оба собирали «решения» из сломанных алгоритмов.

Подача знания: редкая удача

Фильм рискует быть неправильно понятым. Он балансирует на грани чёрной комедии и трагедии, и эта конструкция скрипит. Но именно в этом скрипе — его правда. Бойсон кричит: мы вырастили поколение, которое умеет симулировать чувства, но не умеет их проживать. Которое решает проблемы, потому что это продаётся. Которое впитывает решения, но не задаёт вопросы.

При всей пользе социальных сетей, психологических программ, и коучинга: там не получить тепла внутри антиреального выбора.

Не иметь возможность выбирать не между «лайкнуть» и «проигнорировать», а знать, что у тебя есть возможность свернуть с проторенной колеи, сказать «нет» готовому решению, позволить себе быть неуклюжим, испуганным, неподготовленным.

В цифровом сне Бальтазара такого выбора нет. Его персональный лайф-коуч подсовывает ему очередную мотивационную схему — очередную маску. Но никакая схема не заменит присутствия взрослого, который просто посидит рядом и не потребует лайка в ответ.

«Наш герой, Бальтазар» — о том, что, когда ребёнок не видит перед собой живого диалога, он начинает имитировать жизнь. И однажды имитация может стать страшнее реальности, ведь те, кто привил виртуальность, не хотят видеть своего участия в этом.

Бальтазар ищет свой сон. Но чтобы проснуться, ему нужен был не виртуальный подвиг, а кто-то, кто сказал бы ему прямо, без фильтров: «Ты не герой. И это нормально — просто быть человеком». В этом фильме такого голоса нет.

И это, пожалуй, самое точное, что он говорит.