Техника супружеской измены (1995)

Режиссер Кристин Паскаль смело фиксирует объективом все детали. Она подмечает каждый миллиметр кожи и каждую каплю пота. Через запредельную телесность она пытается обнажить внутренние спазмы, двух запутавшихся в своей свободе людей. Они еще молоды и слишком легко относятся к своему браку.

Они такие улыбчивые и молодые буквально плывут по жизни к своему скромному обаятельному буржуазному полудню. А вокруг них напускная раскрепощенность. Но находятся ли они действительно в авангарде чувственности или это просто судорожное стремление 'делать все как надо'? Камера фиксирует изнанку. За напускным лоском этой мнимой свободы вопиющая заурядность. До чего же неказистым выглядит ее адюльтер. Когда в объятиях другого мужчины она беседует по телефону со своим мужем, то выглядит неимоверно мелко.

Но по другую сторону нечто сходное. Венсан Кассель в роли молодого мужа выдает памятную сцену посещения дома для развлечений. Он становится объектом чужой фантазии в которой порок будто взвешен на чужих аптекарских весах. Опытная женщина - мадам, будто режиссер отдает властные команды. Муж смотрит. Кассель связан. А жена вынуждена исполнять команды...

Похоже все они просто пытаются доказать самим себе, что еще живы. В 70-х свободная любовь подавались как эстетический бунт высшего общества. В известной мере это был манифест свободы. А к середине девяностых все изменилось. Теперь это норма, заверните две. Как должностная инструкция. Эта 'свобода' спустилась в обычные парижские квартиры и превратилась в рутину.

Свобода обернулась одиночеством вдвоем. Он в ванне и приглашает ее к себе. Нет тайн. Нет опасности. 'Эммануэль' уже переварена и выплюнута. Никакой ревности. Он просто вынужден пойти на компромисс толком не понимая зачем ему все это нужно. А что там впереди?

Сцена в стриптиз-клубе. Они вдвоем тут будто на свидании. И это настоящий финал. Манекены сидят перед манекенами. Взгляните на них внимательно: они ведь не живут, а выдают себя за кого-то другого, примеряют чужие порочные маски. Они позируют перед самими собой, друг перед другом, точно так же, как и эти стриптизерки.

Режиссер точно могла закрутить такой вихрь из вины и вытесненного страха и навязчивых желаний. Но нет. Весь жар послушно растворился в наборе нескольких выразительных эротических сцен. Где катарсис? Ленте не хватает драйва. Кинематографический пульс замедляется и окончательно увязает в сытой буржуазной нелепице.

6 из 10