Следствие ведут знатоки: Из жизни фруктов (1981)

«Из жизни фруктов» выделяется среди прочих фильмов цикла по самoй своей формуле. Вместо классического расследования с протоколами и обысками следователь Знаменский оказывается на овощной базе лишь в роли представителя общественного контроля. У него нет права арестовать подозреваемого или провести официальный допрос. Он беседует с людьми, задаёт вопросы и мотается по городу сам, потому что рассчитывать на какие-либо ресурсы милиции не может. Его постоянные напарники вовсе прямого отношения к делу не имеют — Томин занимается делом, связанным с ревизией Знаменского довольно косвенно, а Кибрит в целом остаётся несколько в стороне.

Из-за такой намеренной уязвимости главного героя возникает редкая для всего сериала асимметрия сил. Преступники, как и полагается, не испуганные статисты — они абсолютно всерьёз отстаивают свои интересы, чувствуют себя хозяевами положения и в средствах защиты не стесняются. Поскольку у Знаменского отняты его привычные рычаги давления, противостояние быстро уходит от процедурной рутины в плоскость принципиальных споров.

Именно в этих диалогах фильм раскрывается. Сценаристы позволили себе показать конфликты, в которых нет заведомо правой и неправой стороны. Когда малоприятный с виду кооператор доказывает дежурному милиционеру общественную пользу своего труда, каждый из них оперирует разумными доводами. Позже администратор рынка — сам в прошлом кадровый офицер — вполне аргументированно объясняет раздражённому Томину, что перекупщики вызывают у любого нормального советского человека отторжение, но именно они закрывают реальные потребности неидеальной экономики. Да и главная подозреваемая, директор базы Чугунникова, защищает позицию, в которой потерянные в пределах норм фрукты — это допустимая и даже неизбежная цена за отличные показатели. В её словах есть сухая управленческая логика. Наконец, совершенно не экономический, очень личный конфликт Чугунниковой с дочерью из-за долгих лет скрывания семейной истории показан так, что весомые аргументы находятся у обеих.

Кроме того, высокую марку держит актёрский состав второго плана. Евгения Уралова делает Чугунникову пугающе реалистичным руководителем, способным оправдать любые потери ради итогового показателя. Но главным успехом фильма оказывается кладовщик Малахов в исполнении Леонида Куравлёва. В силу особенностей психики его герой парадоксально наивен, прямолинеен и при этом формально втянут в преступную схему. Малахов — фигура на стыке комичного и трагичного. Он резко контрастирует с привычными типажами сериала, а своей наивностью вызывает и у следователей, и у зрителя смесь сочувствия и раздражения.

Увы, при всех этих достоинствах проблематики фильм тяжело воспринимать в отрыве от идеологических ограничений цикла. Идеология требовала, чтобы главные герои оставались идеальными функциями без всякого намёка на сомнения. Даже лишённый следственного аппарата и одетый в штатское, Знаменский разговаривает с сотрудниками базы порой утомительно дидактично. Более того, сценарий нарочито проговаривает главную установку: ответственность лежит исключительно на конкретных расхитителях, и оправдывать их действия системной неэффективностью недопустимо. Да, логика самого же фильма подсказывает, что именно неповоротливость планового хозяйства и отсутствие нормального контроля провоцировали подобные ситуации — но прямо говорить об этом положительные герои, конечно, не могли.

Фильм неплохо балансирует между острой социально-экономической проблематикой и требованиями своего времени, хотя скованность идеологическими ограничениями всё же одерживает верх. Но если воспринимать её как дань эпохе и не заострять на ней внимание, перед нами предстаёт умное кино с отличными актёрами, задающее непростые вопросы. Благодаря этому оно и смотрится приятно, и оставляет желание подумать над ним после просмотра.

8 из 10