Жена как жертва (1974)

Всерьез разбирать художественное достоинство этой ленты я бы не стал. Секс, насилие, экскременты - авторы пытаются сделать нечто откровенно вызывающее, шокировать. Нарочитая вульгарность должна была вызвать раздражение у критиков и заинтересовать толпу (и это сработало). Да и сама по себе история о женщине, муж которой регулярно запирает и связывает ее, пытаясь обрести полный контроль, ни разу не интересна.

Контекст. Так в чем же причина успеха этой ленты? В любом значимом кино-справочнике этот картина будет выделена как событие в японском кинематографе. Неужели все дело только в демонстрации шибари и продвижении БДСМ-практик?

Однако этот фильм не так прост. Картина в иносказательной форме затрагивает куда более чувствительные струны, чем может показаться. 1974 год в Японии был периодом признания неудобных реалий. Левые радикальные движения потерпели неудачу. Протесты против японско-американского договора о безопасности окончательно захлебнулись. Общество было вынуждено смириться с неприятными реалиями. Политические свободы были фактически разменяны на экономический комфорт.

Масару Конума пытается это изобразить самым радикальным образом. Картина транслирует следующие образы: бунт невозможен, жертва заперта в четырех стенах со своим мучителем, и единственное, что ей остается — это психологически адаптироваться к своей боли. Дешевый нишевый жанр кинематографа по сути был использован как масштабное высказывание. Карикатурность персонажей тут была нужна для того, чтобы исключить любую прямолинейность.

Муж. Муж в фильме несмотря на всю свою комичность и очевидную слабость навязчиво стремиться к доминированию. И все ему странным образом подчиняются. Он мучает и унижает жену так методично и самозабвенно, что становится понятно - дело не просто в страсти. Просто его психика не может без тотального контроля.

Конечно же он не замечает в ней личность. Она важна для него как объект для демонстрации силы.

В муже без труда можно разглядеть метафору старой, консервативной, имперской линии, которая никуда не исчезла после 1945 года. Просто многие сменили мундир на деловой костюм. Похоже Масару Конума над ними открыто посмеялся. Он усомнился в их потенциале и отметил, что молодое поколение эти люди точно ничему хорошему не научат. В ленте неслучайно вплетено несколько сцен с ребенком, намекающих на нездоровый интерес к нему.

Жена. Наоми Тани играет не просто традиционную и покорную женщину. Она пытается выразить образ глубоко травмированной Японии. Эта женщина лишена права голоса в собственном доме. Ну а бегство оканчивается и вовсе печально. Незнакомцы и не собираются спасать ее.

Может показаться, что лента смакует подробности сексуального насилия. Действие останавливается. Зритель видит только веревки и связанных людей. На самом деле - это самый страшный пласт фильма, который показывает привыкание к насилию.

Кульминация. Пожалуй, лишь в финале ленты Масару Конума раскрывает свой замысел. Героиня сама попросит не развязывать ее. Она смирилась. И она не просто отказывается от спасения, а констатирует, что мучитель 'кажется' боится ее.

Власть сильна только до тех пор, пока жертва сопротивляется или умоляет о пощаде. Когда героиня спокойно просит не развязывать ее, то она уничтожает саму суть садизма. Поскольку она прекратила сопротивляться, то насилие потеряло свою цель. И сразу же нас подводят к неочевидному парадоксу власти.

Узник возвышается, а его мучитель занимает его место. Жена обретает почти мистическую автономию. Муж внезапно осознает, что связан этой ситуацией куда больше, нежели его жена. Если она смогла подойти к краю ужаса и перешагнуть через себя и свои страхи, то он все больше увяз в своей потребности к доминированию.

Диагноз. А теперь самое время вернуться к нашей политической аллегории. Своим финалом Масару Конума по сути дает пророческий диагноз тогдашнему обществу 70-х в Японии. Он почти пропагандирует, что Япония не ждет 'освобождения'. Она выбирает оставаться внутри своей сложной, травматичной структуры.

Ни о каком бунте или 'празднике неподчинения' и речи не идет. Но фраза о том, что 'кажется, он боится меня' подчеркивает осознание жертвой своей колоссальной силы.

Конума мог бы без особого труда 'закрутить' напоследок побег. Но тогда пришлось бы отказаться от катарсиса. Система победила на физическом уровне, но мучитель развенчан. И самое важное, что он зависим от своей супруги куда больше, нежели она от него...

Спасение не в том, чтобы сбежать из комнаты...

Это действительно плохое кино. Но его заведомая слабина работает как художественный прием. Ровно так же, как годом позже это получилось у Пазолини в его «Сало, или 120 дней Содома». Только вот итальянский интеллектуал снимал «Сало» как нечто монументально трагическое. А вот Масару Конума избрал совсем другой путь. Он заходит на территорию жанрового абсурда. Зрителя погружают в суету, утрированные крики и дешевый БДСМ-пафос превращая происходящее в сатирический балаган.

7 из 10