Седьмая печать (1957)

Det sjunde inseglet
Рейтинг фильма
Кинопоиск 8.1
IMDb 8.2
Описание фильма
оригинальное название:

Седьмая печать

английское название:

Det sjunde inseglet

год: 1957
страна:
Швеция
слоган: «A film of visual scope, of imaginative concept, of powerful content, written and directed by Ingmar Bergman, twice honored by the Interational Jury at the Cannes Film Festival 1956,1957»
режиссер:
сценарий:
продюсер:
видеооператор: Гуннар Фишер
композитор:
художники: Пер Аксель Лунгрен, Манне Линдхольм
монтаж: ,
жанры: триллер, фэнтези, драма, история
Сколько денег потрачено и получено
Бюджет: 1
Дата выхода
Мировая премьера: 16 февраля 1957 г.
на DVD: 7 октября 2008 г.
Дополнительная информация
Возраст: 16+
Длительность: 1 ч. 36 мин.
Отзывы о фильме Седьмая печать

В середине XIV века рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются после десяти лет крестовых походов в родную Швецию. Блок устал от жизни, и не видит вокруг себя ничего, ради чего стоило бы продолжать влачить свое существование. Но прежде он хочет убедиться в том, что Бог - есть...

Другие фильмы этих жанров
триллер, фэнтези, драма, история

Видео к фильму «Седьмая печать», 1957

Видео: Трейлер (Седьмая печать, 1957) - вся информация о фильме на FilmNavi.ru
Трейлер

Отзывы критиков о фильме «Седьмая печать», 1957

Шедевр Бергмана о… смерти?

Из Википедии: Действие фильма происходит в XIV веке в средневековой Швеции. Рыцарь Антониус Блок и его оруженосец Йонс возвращаются на родину из крестового похода спустя десять лет отсутствия в родных краях. На пустынном берегу Рыцарю является Смерть в облике мужчины в чёрном, Рыцарь, терзаемый сомнениями в существовании Бога и Дьявола, предлагает Смерти сыграть с ним Игру — партию в шахматы…

Конечно, смерть окружает все события фильма. Но… всё же не только о ней. Главной темой видятся отношения с религией и церковью. Парадокс, что отношения с религией попроще — их выразил его главный герой: Что бы я ни делал, но Бог из меня не уходит! А вот антиклерикализм прёт из всех щелей: добрые христиане напоминают воинов царя Ирода, монахи, да и в целом шествие супротив чумы, сродни языческой мистерии. И едких красок Бергман не особенно жалеет, но и не сосредотачивается на этом.

Потому как роль пророков берут на себя уличные музыканты и артисты. Но не только — Бергман вручает своим героям три версии нецерковного гуманизма: первая, явленная рыцарем, пытается разумом философа в игре умов (шахматы) победить смерть, вторая умом циничного прагматика, но при этом гуманиста-экзистенциалиста, пытается противостоять силой злу человеческому и отчуждением злу вселенскому — чуме. Наконец, третья — силой любви средневековых Иосифа и Марии выживают, не теряя Бога, и они сами и их дитя.

Нужно, однако, иметь ввиду, что, пожалуй, рыцарь — это альтер-эго самого Бергмана: богоборец в смысле сохранения человека перед лицом бога-смерти, даже если проиграешь ему.

Естественно, что последователей у Бергмана дикое количество — и в теме, и в образах. Правда, большинство из них склонно, скорее, к упрощению. Так что, несмотря на условный аскетизм художественных средств (это всё-таки 1950—60-е и спецэффектов и боевых сцен здесь нет), лучше всё-таки обратиться к первоисточнику. Маловато ведь фильмов, которые обращают нас к выяснению отношений с Богом, даже если его нет…

12 сентября 2021

И сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса…

И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. (Откр. 8.1.).

Седьмая печать это последняя печать, которую снял Агнец с книги в руках Сидящего на престоле. Затем воцарилась тишина. Все замерли в ожидании того, что будет…

Явился Ангел Смерти. И все герои фильма Бергмана предстали перед этим лицом смерти.

Вот Антониус Блок, рыцарь — рефлексирующая личность, интеллигент. Он полуживет, сомнения отравляют его, он оставил свою жену ради крестового похода, вроде бы он верит в Бога, но хочет Знать. Антониус постоянно в пути, и с ним всегда его скучный попутчик — он сам… Вот Йонс — оруженосец, атеист-гуманист. Он добр и помогает людям, наказывает негодяев, поддерживает несчастных. Но Йонс лишен и веры, и любви… Вот кузнец со своей женой, блудницей, и её любовником-комедиантом, это обыватели, им не хочется ни о чём задумываться, они просто живут, как могут.. И две женщины — жена Антониуса и служанка Йонса, эти женщины провели свою жизнь в тоске и безрадостности дней…

Все они предстали перед Ангелом смерти и взглянули в его глаза, матовые и чёрные — в них мрак, бездна, и …. ничего… (Эти глаза потом возьмёт себе Дэвид Линч в картину «Шоссе в никуда»).

Подлинное бытие Бергман оставляет за милыми комедиантами, Юфом, Миа и их ребенком, живущими в любви и радости. Нам ними пролетает Ангел смерти и не замечает их. После бушевавшей бури они остаются целы, невредимы и выезжают в ясный солнечный день в кибитке к берегу моря. Юф, с его даром вИдения наблюдает, как Смерть уводит с собой наших героев…, а он и его семья остаются — жить.

Хочется вспомнить слова Василия Розанова о любви «Мы рождаемся для любви. И насколько мы не исполнили любви, мы томимся на свете. И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете», а ещё процитировать Диану Арбенину из песни «Армия», посвящённой битве в Армагеддоне: «Я прикажу поцеловать того, кто от любви погиб» и «Я прикажу похоронить того, кто без любви погиб».

«Седьмая печать» Бергмана — настоящий шедевр христианской культуры. Фильм снят прекрасно, каждая сцена и каждый персонаж вызывает восхищение и любование благодаря великолепной игре артистов и отточености, выверенности диалогов и монологов героев.

10 из 10

26 августа 2021

Стоит посмотреть хотя бы ради концовки

Не так давно после прохождения игры A Plague Tale: Innocence заинтересовался темой чумы в Европе, читал разные статьи в Википедии, смотрел историю распространения. И по какому-то случайному стечению обстоятельств именно сегодня решил начать знакомство с историей кинематографа, взяв за инструкцию рубрику «Домашний кинотеатр» Антона Долина. Первым режиссёром он выбрал Ингмара Бергмана, а первым его фильмом для знакомства он выбрал именно Седьмую печать. И вот под всем этим впечатлением от прочитанного о Чёрной смерти я посмотрел фильм.

Уставший рыцарь и его оруженосец-весельчак в сеттинге роуд-муви по средневековью встречают разных людей на своём пути (боюсь, могу проспойлерить, дальше лучше не читать).

Рыцарь играет в шахматы со смертью, чтобы отсрочить свою кончину и успеть получить ответ на вопрос о главном — что же его ждёт после смерти? Оруженосец же старается вести себя достойно и по возможности получать от жизни удовольствие. Если подумать, эти двое напоминают главных героев из «Однажды… в Голливуде» — первый герой такой же мысленно-эмоциональный, ушедший в себя, а второй — уверенный в себе мужчина, знающий ответы на все вопросы, а приятным бонусом являет собой генератор советов на любые ситуации в жизни.

К путникам периодически примыкают разные люди, они увидят, что творит чума с умами жителей городов, но компания старается не грустить, и даже унылый рыцарь успевает в какой-то момент почувствовать себя по-настоящему счастливым. Но, к сожалению, от смерти не убежишь.

Фильм заканчивается кадром, который гарантированно впечатывается в память зрителя на всю жизнь. Это одновременно и страшно, и безумно красиво.

14 августа 2021

Ответь мне, Бог!

Средневековый рыцарь вместе со своим верным оруженосцем возвращается домой после десятилетнего крестового похода. Он разочаровался в Боге, так как за всё это время не смог получить хотя бы малейший контакт с создателем с целью узнать причину происходящих в мире событий.

Крестоносец повидал кровопролитие и сам участвовал в нем, всё больше убеждаясь в абсолютной бессмысленности боевых действий, которые только и делают, что обнажают природу человеческих пороков. По дороге домой за ним приходит сама Смерть и, желая отсрочить неминуемую участь, герой предлагает ей сыграть шахматную партию. Рыцарь не только желает в последние мгновения жизни всё же попытаться найти связь с Господом, но и попросить помощи в этом у самой Смерти. Ведь она-то знает куда больше, чем люди. Герою достаточно узнать есть ли Дьявол. Очевидно, что в таком случае есть и Бог.

В пути верные товарищи встречают всё новых компаньонов, которые похоже, связавшись с обреченным на скорую погибель рыцарем, подписали себе схожий приговор. А партия в это время продолжается…

Бергман в своем 17-ом фильме поднял невероятно высокую тему. Проблема человеческого бытия, его взаимоотношения с Создателем всегда находила особое значение в мировом искусстве. Вот и здесь постановщик потрясающе представил размышления героя о вечном. Визуальная, звуковая и философская стороны картины выведены на высочайший кинематографический уровень, что очень часто приводит данную работу во всевозможные списки лучших фильмов в истории.

Отдельно стоит похвалить такие необъятно пугающие сцены, как шествие христианской секты самобичевателей и угрожающие речи их лидера, язвительные насмешки простолюдинов над скоморохом и сожжение юной «ведьмы» на карательном костре.

Актерские работы Макса Фон Сюдова, Гуннара Бьёрнстранда и Бенгта Экерута выше любого рода оценок. Образ Ангела Смерти, представленный в ленте, стал чрезвычайно культовым и не раз использовался в картинах последователей и подражателей творчества шведского режиссера.

«Седьмая печать» — великолепная философская притча, ставшая первым мировым шедевром в широчайшем творчестве именитого скандинавского кинематографиста, застолбив за ним звание новатора и искусного мастера, способного передать на экран свои глубочайшие размышления на вечные темы.

11 марта 2021

Быть или не быть?

Ингмар Бергман заслуженно считается одним из великих режиссеров Швеции, да и мирового кино вообще. Он ловко раскрывает философские и вечные темы в полуторачасовых фильмах с довольно простым и прямолинейным повествованием. Он повлиял на многих режиссеров, а также развил авторское кино. Но, тем не менее, не каждый его фильм является абсолютным шедевром, из 11 просмотренных мной фильмов мне понравилось всего пять: Страсть (очень недооцененная у Бергмана кинокартина!), Земляничная поляна, Персона, Час волка и, конечно, главное его творение — Седьмая печать.

Печать является шедевральной философской притчей и одним из моих самых любимых фильмов, хоть я постиг его и не сразу. Кинокартина богата на аллюзии, аллегории и метафоры, одна только игра в шахматы со Смертью чего стоит. Седьмая печать один из немногих фильмов, где каждый персонаж запоминается и являет собой эдакий архитип. Особенно выделяется оруженосец Йонс в исполнении Гуннара Бьёрнстранда, возможно, самый циничный, но и в то же время самый колоритный персонаж во всем фильме. Близким же мне по духу является артист Юф — эдакий идеалист и болтун. Но все, же лучший персонаж в фильме это рыцарь Антонис Блок, исполненный Максом фон Сюдовым, в Блоке, наверно, каждый найдет самого себя, ибо каждый может сомневаться, или искать смысл жизни, и вообще ответы на многие другие вечные вопросы. Один лишь диалог полностью раскрывает суть Антониса:

- Смерть: Тебе не надоело задавать вопросы?

- Рыцарь: Нет. И не надоест никогда.

Вообще актерская игра в фильме бесподобна, будь то потрясающая и прекрасная Биби Андерсон или Бенгт Экерут, отлично сыгравший образ Смерти, который запомниться на всю жизнь.

Лично для меня Седьмая печать Бергмана, наряду с Андреем Рублёвым Тарковского и Фонтаном Аронофски — это шедевры на все времена, которые будут актуальны для каждого, ведь человек всегда будет задумываться и рассуждать о Боге, жизни и смерти, смысле и сути бытия. Скорее всего, невозможно найти ответы на многие вечные вопросы и смысл каждый человек должен найти для себя сам. Печать многогранный фильм, местами мрачный и жестокий, комичный и мелодраматичный, простой и сложный. Финал картины вроде бы мрачен, но каким-то странным образом кино все ровно воодушевляет, если уж сам Бергман из-за фильма перестал бояться смерти, а некоторые люди, посмотрев его, даже становятся прихожанами церкви.

10 из 10

Как по мне, Макс фон Сюдов вообще великий актер, сыгравший во многих классных и культовых фильмах: Остров проклятых, Конан-варвар, Изгоняющий дьявола, Дюна, Судья Дредд, Особое мнение и т. д. Но, к сожалению, 8 марта 2020 года он все, же проиграл в шахматы со Смертью…

10 октября 2020

«Он немой? Нет, он был чертовски красноречив»

Фильмы Ингмара Бергмана — это удивительное явление в искусстве кинематографа. Всегда чувствуется авторский почерк шведского классика. Порой, кажется, что если бы сюжеты его фильмов повторил условный Никита Михалков, получилась бы откровенная дрянь. Поскольку Бергман очень тонко передает смысл и посыл в своих произведениях. Глубокий философский фильм — это не тот, в котором ничего в итоге не понятно, а тот, в котором на тяжелую тему в развязке произведения есть ответ.

Актеры

В «Седьмой печати» традиционно за игру хвалят Макса фон Сюда. Неудивительно. Он — самый известный актер из этого состава. Но ведущую роль тут исполняет Гуннар Бьёрнстранд, играющий оруженосца. Его Йонс находит правильные слова для рыцаря, спасенной девушки, кузнеца и бывшего семинариста, ставшего убийцей и насильником.

У рыцаря Антонио Блока восхитительна речь на поляне, когда все герои обедают. Остальные актеры и их герои также вписываются в повествование. Девушки настолько хороши внешне, что от них трудно оторвать взгляд. И это тоже хороший прием, помогающий смотреть философское кино.

Смысл

Рыцарь Антонио Блок провел десять лет в крестовых походах. В начале пути он был тверд в своей вере, но теперь она пошатнулась. Блок сомневается, что все убийства, насилие и зверства, что он творил на Святой земле (а это было, по словам Йонса) были вызваны волей Бога. Блок думает: «Может я не выполнял волю Бога, а был обычным бандитом, который Богом прикрывался?» Он не говорит об этом напрямую, но именно это его гложет. Что видно по его реакции на сожжение ведьмы. Все понимают, что юная девушка невиновна. Но как еще подчинить людей религии? Церковь должна держать народ в страхе. Не любовь, а именно страх ведет к Богу. Разве не страшно, когда во имя Бога ребенку ломают руки и сжигают на костре?

И какое мерзкое действие монахи устраивают во время своего прохода через деревню? В жителей тычут пальцами и кричат: «Ты умрешь и ты тоже. Вы все». Это проявление любви к ближнему или паразитирование на страхе, страхе перед смертью, страхе перед собственным бессилием, страхе перед неизвестным. За монахами следует толпа обреченных и истязающих себя мучеников. Они просто плетутся за крестом, избивают себя плетками, а на самом деле никто из них ничем не отличается от мертвого. Ни в одном из этих людей уже нет жизни. Страх убил в них людей.

Свою жизнь Блок еще не потерял, но его терзает неизвестность. Он играет со Смертью в шахматы, чтобы доказать себе — «все мои поступки не были напрасными, в них был смысл». Но есть ли смысл в том, чтобы во имя Бога убивать? Блок сам в это не верит. Получив отсрочку, рыцарь не тратит время зря. Он находит смысл своей жизни. Пусть небольшой, но это спасение жизни других. Что вы сделаете, если узнаете что вам осталось жить сутки? Блок спас людей. Это немало.

Посыл

Однако на свой вопрос рыцарь ответа не получил. Даже Смерть, существующий (мужской род написан намеренно) вечность, не может ответить на вопрос Блока. «Кто о ней позаботится? — спрашивает Йонс перед сожжением ведьмы. — Ангелы? Бог? Дьявол? Никто? Ее несчастный взгляд сделал открытие — под лунным миром пустота».

И это страшно. Все напуганы, когда видят Смерть, переступившего порог замка. Молчавшая все повествование девушка со слезами принимает конец. Ее слова самые сложные и самые уместные: «Я готова». Но просветление не наступило.

Наутро актер Йоф видит своих друзей в пляске святого Витта. Это бушующая чума.

При этом сам Йоф также способен видеть Смерть и Деву Марию с младенцем. Но говорит ли это о существовании Бога? Не факт. Йоф не увидел Смерть при сожжении ведьмы, а сама ведьма, уверявшая, что Дьявол всегда рядом с ней, перед своей смертью видит только «пустоту под лунным миром».

В итоге: «пустота» или «Бог»? Ответ Бергмана таков: «До того как к нам на порог войдет Смерть, мы об этом не узнаем». Но перед тем как Смерть протянет вам руку, сделайте как можно больше добрых дел.

8 из 10

8 мая 2020

Люблю кино

С чего начать изучение вечных вопросов в кинематографе? Конечно с истоков! Поскольку все искусство имеет вид перевернутой пирамиды — чтобы разбираться в различных аспектах современного кино, зачастую нужно знать классику.

Одним из часто упоминаемых фильмов, если вопрос касается таких сложных тем как жизнь, любовь, бог, а главное смерть, как раз и является данная картина.

Ингмар Бергман попал в самую точку, выбрав местом действия средневековье. Время, когда смерть была обыденностью и вопросы к компетенции бога стояли довольно остро. Время, когда жизнь была страшнее смерти, что и показано на героях.

Тут режиссер делает невозможно и попадает в самую суть, выбирая действующими лицами столь колоритных персонажей. Рыцарь крестоносец, вернувшийся с кровопролитных полей сражений за веру, и, ВНЕЗАПНО-НЕОЖИДАННО, усомнившийся в правильности пути, тем самым герой начинает свой долгий и изнурительный путь по поиску смысла сущего. Но если бы не встреча со смертью, путь его был бы довольно скучен и долог. И скорее всего — привел бы к полному опустошению и бессмысленному существованию. Теперь у рыцаря мало времени и ему срочно нужно узнать ответ.

Другими не менее интересными персонажами стали актеры. Даже сейчас это люди, встречающие перед собой стену из непонимания и предвзятого отношения окружающих. Люди, пытающиеся гнуть свою линию через непосильные трудности даже в наше время. Теперь представьте этих людей в декорациях средневековья. Когда актер даже не считался за человека среди простого люда, а церковью так вообще подобное занятие превозносилось как бесовщина. Но они жили и находили счастье даже в такое не легкое время. Тем и печальнее финал их истории.

Надеюсь все, кто могли уже посмотрели этот фильм и ощутили эту безмерную радость от прикосновения к прекрасному. И ужасно завидую тем, кому это еще предстоит. Потрясающая картина с огромным багажом интересных и захватывающих мыслей, уникального юмора и диалогами, которые можно целиком растаскивать на цитаты. Спасибо миру за кино.

Всех благ.

15 сентября 2019

Победить смерть

Вызывает смех/неприязнь/гнев у адептов одного культа адепты другого, когда последние используют свои поддельные обряды, чтобы добиться милости богов…

Вызывает смех/неприязнь/гнев у нас, просвещенных детей Науки и последователей самых последних методов Здорового Образа Жизни, жалкие попытки грязных обитателей средних веков победить Смерть…

Когда приходит Смерть, любой деятельный человек бросает все свои силы, чтобы Бороться. Смерть самый сильный противник — и методы борьбы с ней надо применять самые сильные — ведь терять уже нечего — в бой надо бросать всё что есть.

Что было у средних веков? Найти ведьму, которая привела в добропорядочные (а потому не заслужившие смерти) селения массовую смерть. Найти ведьму (тут главное не пропустить — и если полоумная девчонка говорит, что знается с дьяволом, то тем хуже для неё) и сжечь её. Еще использовать самые сильные вещества (которые, и это логично, хуже всех воняют), чтобы отпугнуть приводящих смерть. Еще нужно взять самую достоверную литературу по Смерти, которая известна человечеству, и как можно более строго следовать инструкциям из неё. Причем, лучше переусердствовать, чем сделать недостаточно и оставить лазейку для Смерти. Поэтому берем Библию и делаем всё как надо — очень усилено возносим молитвы, как можно быстрее направляемся по святым местам и качественно умерщвляем плоть. Тут главное все делать правильно и не бояться трудностей — нельзя бояться боли — ведь ясно, что чем сильнее будешь себя бить, чем тяжелее выберешь деревянный крест и как можно дальше его протащишь, тем больше гарантии, что твои усилия принесут плоды и ты победишь смерть или, если это вдруг не получиться, то у тебя в запасе будет утешительный приз — приличное послесмертное существование… Для тех, кто не столь искусен, остается еще опция сбежать — взять все свои манатки и спрятаться в замке (бункере), укрепленном по последнему слову техники, или же просто — убежать как можно дальше… Ну а самые пропащие пусть плюнут на всё и пытаются урвать последние удовольствия в свои последние дни — пусть пьют, жрут и тешут свою похоть. Но на то они и пропащие — они не способны следовать самым достоверным инструкциям, которые известны человечеству, а потому сдохнут первыми…

Вдруг, если кто не понял, то текст выше — это ирония. Горькая. Текст выше — попытка напомнить о полной структурной тождественности инструкций «по борьбе со Смертью» из Средневековья и современных нам инструкций «по пожизненной борьбе с отодвиганием сроков прекращения жизнедеятельности», основанных на «достижениях науки», «ЗОЖ», «правильном питании» и пр.

А весь этот дисклеймер — желание еще раз сказать, что прибавка в 20+ или даже 30+ к «средней продолжительности жизни», ликвидация нескольких относительно простых биологических зараз, перенос кладбищ с глаз долой городских жителей — ни разу не повод думать, что фильм Бергмана — это о туземцах, которые жили сотни лет назад, а не про нас. Про нас он, про нас — про смертных.

***

А что рыцарь и его игра? А он всё понял сразу. Смерть пришла. Он был к ней готов. Давно. Он ехал с войны. Весь страх, вся боль, всё несогласие, все слезы, крик и отчаяние — все это было и есть. Только зачем это всё произносить вслух. Зачем всё это длить. В душе разрастается рана несбывшегося. Но он уже большой мальчик. Слезами делу не поможешь. Ничем не поможешь. Так зачем же шуметь… Ноги пока ходят. Слова тоже складываются сами в бесплодные вопросы. Ну может быть разве что уйти красиво?… Вечная красота последнего жеста.

Оставить себе немного времени на пристальное вглядывание в сплетение судеб — чужих и своей — на такой маленькой игральной доске знаемого нами мира — без всякого шанса их расплести и понять «как же было бы правильно» — это ведь и есть доступная всем игра со смертью — игра со смертью как финалом.

Проехать среди родных мест, среди своего рода-племени. Может быть ненадолго внести чуть-чуть человечности в бесчеловечность механики человеческого общежития, объятого пожаром массовых смертей. И если повезет утешить кого-то из малых сил. А может быть… может быть твое последнее и такое, конечно же, слабое усилие станет тем камешком, тем взмахом плаща, что тронет весы судьбы и спасет хотя бы одну семью. Спасет, конечно же, ненадолго — но такими малыми шагами только и длит свою историю род людской. Историю любви.

28 декабря 2018

Смысл есть

«Седьмая печать» — это фильм о поиске ответа на вопрос о всеобщем. Всеобщее может быть выражено разным словами: истина, благо, красота, но связанное с нашей единичной жизнью оно предстаёт в виде её смысла. Последний становится тем остовом, вокруг которого ведётся киноповествование.

Каждый герой, группа героев или безликая толпа дают нам пример отношения к вопросу о смысле жизни. Антоний Блок верит в существование этого смысла в виде бога, но вера не удовлетворяет его, ему нужно знать; так и проходит его жизненный путь в глазении по сторонам, непрекращающейся погоне за призраком впереди и бегстве от людей позади. Его оруженосец, Йонс, тоже верит, но верит в отсутствие этого смысла; будучи таким же опустошённым, как и его господин, он никуда не бежит, не трепыхается, а живёт в своё удовольствие среди людей, но его удовольствие всегда отдаёт горечью цинизма. Но Йонс нашёл в себе внутренний стержень, чтобы не опуститься до вседозволенности (раз бога нет), до которой опустился Раваль. Толпа обывателей наслаждается жизнью, как может, но по большей части трясётся за свою бессмысленную жизнь и над своим бессмысленным благосостоянием, даже не зная, что они бессмысленны. Толпа фанатиков, которые знают о бессмысленности всего этого, выкинули всю бессмыслицу из своей жизни, но поскольку и они не знали её смысла, вместе с бессмыслицей выкинули и саму жизнь, сделали и её бессмысленной. Вроде бы верят в бога, а поступили с жизнью так же, как неверующий Йонс. Так явленные противоположности, оказываются одним и тем же, если присмотреться…

Особняком стоит семья Йофа. Они бессознательно проживают свою жизнь, подобно толпе обывателей. Они отказались от суетных благ, подобно толпе фанатиков. Они не знают ответа на вопрос о смысле жизни, подобно Антонию. Они наслаждаются жизнью среди людей, подобно Йонсу. Глядя на них за последней партией в шахматы, Антоний, наконец, достиг убеждения, что смысл жизни есть, хотя так до самого конца и не понял, что это за смысл.

Не понял и я, посмотрев этот фильм. Йоф и его семья являют нам истину и смысл жизни, но не раскрывают их сущность. Йоф недостаточно умён, чтобы даже задать вопрос о смысле жизни. Ну, а Антоний недостаточно умён, чтобы найти на него ответ. Однако всякий посмотревший эту киноленту должен вынести одно: смысл в жизни есть!

26 ноября 2018

Середина XIV века, рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются домой после десяти лет крестовых походов. Десяти лет поисков и веры. Рыцарь, как и все мы, возвращается лишь с разочарованием. Смерть становится естественным продолжением этого акта. Она является к нему повседневно, однако вместо меча, рыцарь встречает её с храбростью.

- Подожди немного

- Вы все так говорите, но я не даю отстрочек

- Ты ведь в шахматы играешь?

Казалось бы для чего все это? Но рыцарь хочет получить ответ на самый последний вопрос в жизни. Быть может самый важный вопрос и в нашей с вами жизни тоже.

Не сообщая рыцарю, ответ зрителю даёт сам Ингмар Бергман. Свобода от предрассудков, разъедающего ума и самая обычная простота выражается в обычных молоке и землянике. А ещё то самое совершеннное в своем несовершенстве совершенство становится бергмановским ответом на многие наши вопросы.

Бергман отважно верит в человека и дает ему надежду. Быть может поэтому смерть не замечает, как самая обычная семья бродячих актеров сбегает с этого наполненного хаосом мира.

А что же рыцарь? Узнал ли он то, что хотел? Быть может, да. Быть может нет. Лишь в смерти весь ответ.

8 из 10

18 ноября 2018

Знание — Смерть!

«Я хочу знать, а не верить!».

Медитативный шедевр Ингмара Бергмана, подобный видениям, которые подлиннее самой реальности! Крестоносец Антониус Блок и его оруженосец Йонс возвращаются из Святой земли на родину, где свирепствует чума. Прагматичный Йонс смотрит на мир скептически, не веря ни в Бога, и в черта. В отличие от него, философ Блок мучается поисками Бога. При этом, его устроит любой результат. Главное — он хотел бы знать наверняка.

Однажды на пути Блока появляется Ангел Смерти. Рыцарь предлагает ему сыграть партию в шахматы на собственную жизнь. Во время по дороге домой к Блоку присоединяется семья актеров, немая служанка и кузнец со своей неверной женой. Никто из них не знает, что это путешествие — со Смертью. Или это не так?

Такие фильмы надо смотреть на одном дыхании, чтобы не растерять послевкусия. Великий русский режиссер Алексей Герман уверял, что променял бы весь кинематограф на картину Бергмана о бедном рыцаре, играющем в шахматы со Смертью. И, возможно, его незавершенный фильм «Трудно быть богом» был своеобразным ответом «Седьмой печати».

Поиски истины — дело не только сложное, но и безнадежное. Ведь даже достижение результата может вызвать разочарование. Над вопросами, которые упорно задает крестоносец, его оруженосец просто посмеивается. Ведь не верить и не знать — проще и безопасней. Это родним Блока и Йонса с Дон Кихотом и Санчо Пансой. Только ветряные мельницы находятся не в Ла-Манче, а на шахматной доске.

10 из 10

21 сентября 2018

У меня нет полномочий судить или оценивать Ингмара Бергмана, только безмерно восхищаться его работой!

В этом фильме он выстраивает многогранную панораму вопросов и ответов на, пожалуй, самые животрепещущие темы практически для любого человека — что такое смерть и что такое Бог (и есть ли он). Бергман дает пищу для размышлений: как характер, темперамент и социальное положение героя влияют на его точку зрения. Знаково и то, кто переживает встречу со смертью, а кто нет. Выходит, смеяться над смертью — лучший способ ее отсрочить.

Очень здорово, что действие фильма перенесено в Средневековье, где, с одной стороны, смерть гораздо сильнее воспринималась как некая стихийная, неподконтрольная человеку сила, а с другой, на гораздо более прочных позициях стояла религия. Поэтому несколько удивительно видеть сомневающегося в существовании Бога главного героя, если только не учитывать, что он получил небольшую отсрочку, чтобы найти ответ на самые главные и самые сложные для человека вопросы.

Стоит отметить, как трепетно и ярко воссоздан скандинавский средневековый колорит, который становится, пожалуй, самым живым духом в этом фильме в противовес духу смерти.

Наверное, можно часами потому что камера буквально проникает во внутренний мир персонажа, а иногда подсказывает зрителю, на что стоит обратить внимание.

Конечно, актерская игра в бергмановской картине, как всегда, на высоте, но невозможно не отметить по-настоящему жуткий образ смерти, созданный Бенгтом Экеротом, с пронизывающим до костей взглядом. Именно такой он и необходим этому фильму.

Как же прекрасны шведские фьорды даже на черно-белой пленке! Как они здорово передают могущество природы и стихии, и даже стихии смерти по отношению к судьбе человека!

Восхвалять этот фильм можно до бесконечности, а если кратко, это настоящий кладезь нескончаемых и, возможно до конца не разрешимых, вопросов и загадок, эстетического и интеллектуального наслаждения!

28 июля 2018

Наверное, это должно быть что-то религиозное.

Противоречивый фильм.

Сюжет примерно следующий: Рыцарь возвращается из похода, встречает смерть, играет с ней в шахматы, встречает странствующих артистов и ведьму.

Глядя на его лицо, напрашивается слово Измождён.

Позже Оруженосец скажет, что любовь, полученная силой, иссушает. Это сильно.

Главный герой фильма не Рыцарь, а его оруженосец. Он же является самым положительным персонажем.

Сюжет не столько сложен, сколько мистфицирован. Меня не покидало ощущение, что поступки авторов не логичны, если рассматривать их с позиций современной морали, но ДОЛЖНЫ быть логичны с какой-то другой позиции. Увы, эту позицию режиссер так и не смог донести.

От души посмеялся над смертью-дровосеком.

Религиозные сцены вызывают отвращение. Думаю, так и задумывалось. Но я бы предпочёл какое-нибудь логическое обоснование, например внутренний диалог. Но нас макают лицом в помои.

В финале вообще какая-то бессмыслица. Зачем? Почему?

Плюсы:

Харизматичный оруженосец.

Достойная операторская работа.

Местами нелогичность сюжета достаточно забавна.

Минусы:

Что автор хотел сказать, не понятно.

Сцены мракобесия нарочито отвратительны.

23 июля 2018

Бергман и Кьеркегор (часть 2)

Еще ощутимей связь с философией Кьеркегора становится в ленте «Седьмая печать», где проблематика веры раскрывается уже напрямую в противопоставлении мировоззрений двух героев — рыцаря Антония Блока и оруженосца Енса, первый из них — дитя Средневековья, мучающийся от сомнений, ждущий конца света верующий, второй — человек грядущей эпохи Возрождения, пытающийся отвергнуть танатофилию западного христианства в пользу радостей земной жизни.

В трактате «Страх и трепет», выделенном позднее в отдельную книгу части труда «Или-или» Кьеркегор рассуждает о религиозной стадии в жизни личности как вечном поединке с абсурдом, попытке понять волю Бога исходя из способностей человеческого ума: согласно повелению Бога Авраам должен принести в жертву своего единственного сына Исаака, он решается на это, хотя повеление противоречит не только всей человеческой этике, но и прежним заветам Бога. Кьеркегор называет Авраама и таких как он «рыцарями веры», потому что они несмотря на сомнения и терзания все же подчиняют свою волю воле Бога. Авраам верит Богу, верит, что Он лишь Ему одному ведомым способом разрешит эту ситуацию, так что и Его воля не будет нарушена, и Исаак останется жив. Так в итоге и получается.

Бергман не случайно делает Антония Блока рыцарем-крестоносцем, показывает его мучительные терзания, сомнения, но при этом сохраняющим свою верность Богу, лишь он один видит Смерть до поры до времени, лишь он один способен вступить с ней в поединок, который лишь внешне отражается в шахматной игре, на самом деле это духовное противостояние. Лишь верующий способен к поединку со смертью, считает Бергман (по крайней мере на этом этапе своего творческого пути), несмотря на свое временное малодушие и сомнения, он сохраняет упование и готовность следовать воле Бога.

В отличие от Блока Енс, хоть и представляет собой тип гуманиста-практика: он помогает людям, вызволяет их из кажущихся безвыходными ситуаций, любит земную жизнь, скептически относится к вере, на самом деле его твердокаменность и железная воля делает его жестоким и непримиримым к тому, чего он не понимает. Если бы Бергман ограничился указанным конфликтом, мы бы имели плоскую притчу, на деле же перед нами — многоуровневая фреска, показывающая жизнь западного Средневековья со всеми его страхами и надеждами чрезвычайно убедительно. Режиссер выразил сам апокалиптический дух того времени, плотоядную жажду конца, которая владела абсолютно всеми и превращала земную жизнь в тень, в подобие грядущего.

«Седьмая печать», стоит справедливо заметить, фильм в той же степени христианский, как и атеистический, его можно понимать по-разному, в зависимости от того, на чью позицию вы становитесь — Блока или Енса, однако, в ней нет погребально сумрачности, есть много лукавого юмора, жизнеутверждающих зарисовок и желание отстоять жизнь у смерти, потому жонглер Йоф с семьей счастливо избегает удела быть настигнутым Смертью. Хоть Лурселль и считает, что «фильм довольно вял, лишен ритма, наполнен зачастую пустыми диалогами», однако, и он не отрицает того, что «размышления автора опираются на традиционные философские темы, приобретают современную нигилистическую окраску, еще сохраняющую близость экзистенциализму».

Одним словом, картина Бергмана посвящена терзаниям веры, сомнениям и отчаянию на пути обретения совершенного упования на Бога, вместе с тем она критикует то официальное христианство, которое знает, то есть западное, за танатофилию и презрение к земной жизни, за распространение атмосферы страха и взаимной ненависти, которой славилось Средневековье, вместе с тем постановщик наследует одну из важных тем философии Кьеркегора — уверенность в том, что человек не способен сам себя спасти, что поиск высших смыслов органичен человеку, что разверзающаяся перед ним экзистенция (а в «Седьмой печати» в отличие от «Вечера шутов» нет повседневной бытовой жизни, все представляет собой одну большую предельную ситуацию), ставит его один на один со смертью и требует немедленного решения вечных вопросов, которое более насущно для него, чем хлеб.

18 июня 2018

Игра со Смертью

«Игра со Смертью»- именно эта фраза у меня ассоциируется с этим фильмом. Эти три слова в самой краткой форме описывают весь сюжет фильма.

Почему именно «Игра со Смертью»? Потому что главный герой Седьмой печати- рыцарь по имени Антониус Блок (Макс фон Сюдов) встречает ангела Смерти (Бэнгт Экерут), который желает забрать его жизнь, но он предлагает ему сыграть в партию шахмат при условии, что в случае выигрыша Смерть должна забрать рыцаря, а в случае поражения — оставить, и так в течении всего фильма герой вынужден играть со Смертью, но он не единственный кто играет со Смертью, в той или иной степени с ней играют все герои фильма, только не все это понимают, и если кто-то умрет не от Смерти, то от чумы, как Равал.

Несмотря на то, что главный герой устал от жизни и не видит вокруг себя ничего ради чего стоило бы жить, он играет со Смертью чтобы узнать существует ли Бог на самом деле или нет, ведь уходя в Крестовый поход он был наполнен верой, а вернувшись его уже терзают сомнения. Во многом его попытки ответить на свой вопрос являются желанием понять имеет ли его жизнь смысл или нет. Однако, его игра со Смертью может продолжаться, но исход уже определен и это стало понятно, когда он со своим оруженосцем катались на лошадях по полю и последний остановившись подходит к человеку и повернув его голову в свою сторону видит череп и позже говорит Блоку: «Напротив, мой господин! По мне он был чертовски красноречив… но смысл его слов слишком мрачен»

У Седьмой печати захватывающий и грамотно построенный сюжет, сам фильм будет интересен и нынешнему поколению, а также интересная отсылка названия фильма к концу сюжета, где семь человек идут прочь от рассвета со Смертью держа друг друга за руки, и это все заслуга режиссера фильма- Ингмара Бергмана. Однако, в фильме были и свои «косяки», например, на протяжении всего фильма Смерть часто появлялась среди людей на публике, но ее никто не замечал, кроме Антониуса Блока, но были сцены, где даже Блок не замечал его, даже если он смотрел в его сторону, и это выглядело очень странно. К удивлению, эта картина оказалась интереснее его наиболее высоко оцененной работы- Персоны. Хорошо со своей работой справился оператор- Гуннар Фишер, и композитор- Эрик Нурдгрен, так как его музыка создавала напряжение момента в фильме. Также хорошо себя проявили актеры главных и второстепенных ролей, но лучше всего себя проявили Макс фон Сюдов и Биби Андерсон в роли Мии.

Ингмар Бергман призывает своего зрителя не «терять» жизнь в пустую, и жить ради какой либо цели. В этом картина схожа с Персоной, где Бергман тоже призывает своего зрителя задуматься о своей жизни.

24 декабря 2017

Если не видели, обязательно посмотрите фильм, который считается одним из величайших творений мирового кино. Ингмар Бергман строит его по образцу картин средневековых художников «с той же объективностью, с той же чувствительностью, с той же радостью». Режиссёр рассуждает совсем не о Смерти, переселяя нас в чумной век средневековья. Как бы ни были от нас далеки те люди и их данности, мы узнаём в них себя, пугаясь сходства и не желая поэтому самоидентифицироваться. А это возможно лишь ввиду раскрытия режиссёром вечных ценностей, коими для фильма являются Надежда, Любовь и Вера.

Называя эти добродетели, я расставил их именно в порядке, олицетворяющем случившееся с нашим Рыцарем. Он, несмотря на опустошённость и равнодушие, стремится без устали задавать вопросы, искать, надеяться. Эта Надежда подводит его к знакомству с замечательной семьёй, в к-ой царят мир, блаженство и Любовь, ради которых он и проигрывает свою безнадёжную партию, приобретая, однако смысл жизни. Благодаря этому в нём и рождается Вера, позволяющая смиренно принять свой последний удел, сохранив лицо и оставшись Человеком.

21 ноября 2017

Этот фильм был первым фильмом Бергмана, который я посмотрел в своей жизни (на ретроспективе на канале «Культура» (следом шли «Персона» и «Осенняя соната»). Поначалу я не очень им проникся, поразившись гениальности «Персоны», но со временем именно «Седьмая печать» стала для меня самым дорогим, самым личным фильмом Бергмана. Этот гениальный автор был совершенно прав, как-то заметив, что «Седьмая печать» — это единственный фильм, который будет близок каждому, ибо всем нам придётся встретиться со смертью. Бергман в предельно лаконичном, отточенном до совершенства фильме задаёт самые глобальные вопросы и не даёт ответов, предлагая зрителю думать самому. Есть ли в жизни смысл, который не уничтожается смертью? Для чего живёт человек в этом мире? И как смириться с тем, что существует смерть? «Если бы бог существовал, как бы вынес я, что я не бог?» писал Ницше.

Фильм Ингмара Бергмана «Седьмая печать» лишь формально разворачивается в декорациях средневековья. Подставьте любое другое время — ничего не изменится. Но надолго впечатлительный зритель, способный сопереживать не только бандитам из «Бумера» или «Бригады» (вот он — герой нашего времени!) запомнит глубинное отчаяние рыцаря Антония Блока, благородного воина, ушедшего от семьи сражаться за веру. Десять лет он смотрел в глаза смерти, уже сколько раз мысленно умирал в каждом сражении — и ради чего? Разве достоин его смерти святой град Иерусалим, где нужно защитить от мусульман гроб Господень? И есть ли он вообще — Бог?

Антоний Блок внутренне умер (позднее мотив смерти при жизни проявится в другом важнейшем фильме Бергмана «Земляничная поляна»), но слабый росток жизни ещё теплится в нём. И он хочет знать не о себе — про себя он давно решил, а о всём человечестве — зачем каждый человек живёт на свете, где повсюду глад, мор и скрежет зубов. Гениальным прозрением Бергман сводит своего героя с самой смертью (фу-фу, позор Брэду Питту — Бенгт Экерот — истинная смерть!). Он готов умереть и желает этого, но перед смертью он хочет понять зачем человек живёт. Отсрочка, данная смертью — один день. День как целая вечность. И игра в шахматы, три кона. Проиграет Блок — заберёт его смерть, выиграет — нет. А шахматы — это как зеркальное отражение всей конструкции фильма. Как на шахматной доске есть чёрные и белые клетки, так и в «Седьмой печати» Бергман сталкивает противоположные вещи. Вера и безверие, желание смерти и жажда жизни, жестокость и любовь.

«Вера — это такая мука. Всё равно, что любить того, кто скрыт во мраке и не являет лица, как ни кричи. Но сейчас это вдруг стало не важным. Это потеряло всякий смысл… Я запомню этот момент, этот покой, безмятежность, чашу молока, спящего Микаэля, Ёфа с лютней, ваши лица в вечернем сумраке. Я буду нести это воспоминание так бережно, словно в моих руках чаша, до краёв наполненная парным молоком. Это будет моим знаменем и источником радости».

Видя их любовь и привязанность друг к другу (а зовут их Иосиф и Мария — ну как святое семейство), Антоний Блок понимает, как многого он лишился, десять лет охраняя Иерусалим от сарацинов. Истинная святость внутри человека, а не где-то вовне. Семья куда важнее всех реликвий мира. А любовь — это то, что освещает путь человека посреди мрака жизни. До самой смерти.

Бергман уже в «Седьмой печати» доказывает евангельскую мысль, что Бог — это любовь. Поиск Бога вне себя приводит к пустоте и отчаянию. А любовь к фантомам, созданным людьми, является лишь жалкой тенью единственно священной любви — любви к человеку. Не случайно также, что младенец Микаэль, которого так любят родители, сопоставляется с самим Иисусом, хотя только начинает жить. Жизнь — поистине священный дар природы, и его не уничтожить смерти. Ибо жизнь, как феникс, всегда рождается вновь.

И не так уж важно есть ли Бог. Главное, что есть любовь.

10 из 10

17 июня 2017

Игры со смертью

Через фильм проходит это слово — смерть. Вначале фильма рыцарь играет с ней в шахматы, дабы отсрочить конец. Далее, один из актеров говорит, что будет играть роль смерти. Позже, мужик рисует её пляшушей на стенах здания, оказавшегося на пути у главных героев. А потом и сама смерть одного за другим забирает персонажей.

Кино мрачное, черно-белая съемка только добавляет масла в огонь. Сюжет поглощает. Так же в нем есть интересные мысли-цитаты, повествующие о таком бытовом и знакомому каждому.

Суть фильма проста: она придет за каждым и избежать её будет нельзя. Тем самым режиссер как будто хочет поговорить со зрителем о бренности бытия, о черном и белом что есть в мире. О красоте и зле. О счастье и незаслуженнои страдании. О всем том, на чем стоит свет.

8 из 10

29 мая 2017

Фильм «Седьмая печать» успел стать пусть не культовым, но широко известным в узких кругах. За какие заслуги?

По крайней мере, интересна сама тема. Госпитальер Антониус вместе с оруженосцем Йенсом возвращаются в Европу после многих лет в Крестовых походах. Рыцарь видит, как изменилась его родина. В Европе свирепствует чума, а люди в этом обвиняют кого угодно, кроме себя. В картине блестяще показан быт того времени. Ровно как и неизменная безысходность, отсутствие какой-либо надежды на улучшение. Мародёрство, нищета. Даже ведьма, которую сжигают не взывает к Сатане, а молча принимает участь.

Лучшее, что есть в фильме — это диалоги. Персонажи часто затрагивают тему смерти, бога, проблем того времени. При этом у каждого героя есть своя точка зрения. Создатели не встают ни на чью сторону, дают зрителю самому задуматься. Интересно ещё то, как трактуют Библию разные люди. По сути, фильм можно разобрать на цитаты. Помимо упомянутых мной тем, в картине поднимается и много других вопросов. Рассказывать обо всех будет очень долго, проще посмотреть один раз.

Актёры. Ну, имена шведских актёров мне ни о чём не говорят. Отмечу лишь двух. Макса фон Сюдова. Он отлично отыграл Антониуса, скрывающего боль улыбкой. Ещё понравился Бенгт Экерот в образе ангела смерти.

Отличное кино. Умное и эстетически прекрасное.

10 из 10

26 апреля 2017

Когда соперник сама Смерть

Знакомиться с действительно старой классикой в наши дни по настоящему непросто. Слишком много технических проблем отвлекает от просмотра и сосредоточиться на фильме по началу непросто. Но стоит побороть себя и посмотреть хотя бы двадцать минут фильма, как техническое несовершенство перестаёт оттягивать внимание на себя и начинаешь обращать внимание на по настоящему важные вещи.

Рыцарь Антониус вместе со своим оруженосцем Йонсом возвращается из крестового походам и наблюдает за тем как изменился быт его соотечественников за пятнадцать лет его отсутствия. Тут можно было рассказать историю о доблестном герое борющемся с преступностью, но это было бы слишком банально. Поэтому герои знакомятся с разными необычными личностями и пытаются выслушать и понять точку зрения каждого, в том числе и самой Смерти.

И в этом простом и живом общении и заключается прелесть фильма, ведь через него Ингмар Бергман показывает многообразие мнений по насущным для людей того времени вопросам. И что особенно ценно автор не пытается навязать точку зрения кого то из персонажей, они лишь даёт нам разные мнения, а соглашаться с каким то из них или нет решать уже зрителю.

В фильме содержится масса религиозных отсылок, особенно на откровения Иоанна Богослова. Но они не ощущаются чем то чужеродным, напротив фильм без них сложно представить. Да и в целом фильм на удивление эстетичен в своём минимализме, ведь простые решения нередко оказываются самыми действенными. Ну и ближе к середине фильма на его возраст перестаёшь обращать внимание, ведь изображение здесь далеко не главное, а персонажи и диалоги до сих пор не потеряли актуальности.

Просмотр данного фильма может стать интересным опытом для современного зрителя, не думаю что он перевернёт ваше мировоззрение, но явно оставит после себя немало важных вопросов.

8 из 10

1 апреля 2017

Не играйте в шахматы со смертью

Скажу честно — я не являюсь фанатом знаменитого шведа по фамилии Бергман.

Впервые я познакомился с его творчеством в начале 80-х годов прошлого века. В киевском кинотеатре «Дружба» в полупустом зале показывали «Осеннюю сонату» и «Фанни и Александр». С одной стороны, мне повезло — мировая киноклассика была в Советском Союзе в остром дефиците. С другой стороны, «Соната» и «Фанни» — откровенно скучное кино, надуманное и вымученное. Никаких тебе фирменных артхаусных фишек, никакого милого идиотизма, никакой замысловатой абстракции. Пожилые дядьки и тётки многозначительно смотрят друг на друга и задумчиво молчат.

Короче, мне не понравилось. Старину Ингмара я решительно вычеркнул из своей личной кинематографической жизни. Как впоследствии оказалось — зря вычеркнул. Имеется у нашего супершведа действительно шедевральный фильм. И называется он «Седьмая печать».

Пересказывать содержание «Седьмой печати» — гиблое дело. Хотя сюжет имеется, и вполне внятный. Однако, главное в этом фильме — потрясающая «картинка». И, как всегда, вопросы, вопросы, вопросы.

Можно ли выиграть шахматную партию, если твой соперник — сама Смерть?

Спасая других людей — спасаем ли мы самих себя?

Кто примет загубленную душу — Бог, Дьявол или Пустота?

В чём предназначение земного пути человека?

Идеально ли Царство небесное?

А общий смысл фильма достаточно прост — в выигрыше всегда остаётся Смерть.

Вывод: другие фильмы Ингмара Бергмана можете игнорировать, а вот великолепную «Седьмую печать» смотрите обязательно.

10 из 10

17 ноября 2016

- Смерть: Когда тебе надоест задавать вопросы?

- Рыцарь: Никогда не надоест.

- Смерть: Но ответа ты не получишь.

- Рыцарь: Часто мне кажется, что задать вопрос даже важнее.

Каждая живая тварь на протяжении всего своего существования находится в непрекращающемся поиске. Не важно, что и зачем ищет эта тварь — наживы, любви, славы, забвения, формулы жизни или бога — подпитывая личностную экзистенцию, она продолжает существовать. Даже полное бездействие, отрицание поиска — это своеобразная форма поиска, так как в этом проявляется свобода на которую обречен каждый. Факт поиска и исканий, есть основополагающая грань экзистенции. И к чему бы ни привел поиск — смерть итог всего.

Крестоносец Антониус Блок не боится смерти, но опасается упустить истину, не успеть проникнуть в суть. Смерть настигнет его, возможно быстрее, чем он рассчитывал, быстрее, чем поиск будет окончен. Отсрочка не поможет — время не менее могущественный повелитель, чем смерть.

- Я хотел бы исповедоваться истово, но душа моя пуста. И эта пустота как зеркало. Я смотрю на себя в это зеркало, и меня охватывает ужас… Неужели так уж немыслимо познать Бога, почувствовать Его. Почему я не могу убить Бога в себе? Почему Он так мучительно до унизительности продолжает жить во мне, хотя я проклинаю Его, жажду вырвать из своего сердца? Почему несмотря ни на что, Он как издевательство остается реальностью, и от нее невозможно освободиться?

Как и зачем жить в мире, в котором религиозная надежда умерла? Нет дьявола в глазах девочки-ведьмы, нет Бога в святой земле, нет его в детской улыбке, церковных храмах или природном безмолвии. Даже этот вечный поиск не исполняет божественной функции, он просто очередной вектор в необозримое разумом ничто.

- Я кричу Ему в туманный мрак, но там словно никого нет.

- Может, и правда, нет.

- Тогда жизнь — это невыносимый ужас. Невозможно осознавать, что все тщетно, а впереди только смерть.

Человек не выбирает веру или цель поиска, он всего лишь олицетворяет свой страх, создает его образ (декоративную маску актера) и называет этот образ Богом.

Страх — главенствующий двигатель. Смерть — единственный бог. Бог ведущий не к вечному блаженству, но к логичной и оправданной пустоте.

Человек наделен свободой, которой нужно добиваться, достижение которой, возможно, единственно-оправданный поиск. И это свобода умереть, то есть возможность освободиться от страха смерти, полюбить свою черную фигуру с косой, насладиться игрой в шахматы, с легким сердцем, ясным разумом и твердой рукой снять седьмую печать. Ибо только усвоение и творение конечности позволит освободиться, позволит спокойно встретить отраженный взгляд из бездны.

«И в вашем мраке, и в том мраке в котором мы все пребываем…вы не отыщите никого, кто бы услышал ваши стенания и страдания. Утрите слезы и отражайтесь в своей пустоте».

7 февраля 2016

Смертельный танец рыцаря веры

'Плод! Скажи мне, шептала что ночь,

И про тайны, какие открыла?!

Она тайной тебя умертвила,

Пурпур сходит со щек твоих прочь

Плод! скажи мне, шептала что ночь?» Ницше

Средневековье. Самое смутное время в истории человечества. В связи с отсутствием каких-либо достоверных сведений о жизни той эпохи, она постоянно получает самые разнообразные, подчас противоречивые толкования. Кто-то видит в ней пик стихийного разгула страстей, варварства, вселенского хаоса, вырвавшегося на свободу, другие усматривают апогей духовных исканий, абсолютной святости, чистейшего и достовернейшего слияния души с Богом. Правы оказываются все, ибо средние века парадоксальным образом сочетают эту непримиримую борьбу противоположностей в диалектическом единстве. В одном из своих самых широкоизвестных фильмов Ингмар Бергман представляет собственное видение этой погибшей вселенной.

Главный герой — рыцарь Антониус Блок и его оруженосец Йонс возвращаются домой после многолетних скитаний в кровопролитных крестовых походах. На их лицах лежит печать смерти, как чужой, так и своей, которая и является рыцарю в своем архитипическом образе с непременными атрибутами в виде черного балахона, косы и мертвенно-бледного лица. Блок, нисколько не страшась незваной гости, предлагает смерти сыграть партию в шахматы и, таким образом, выгадать отсрочку, чтобы найти ответы на мучающие его вопросы о смысле жизни. Смерть, ясно сознавая свою априорную победу, дает рыцарю шанс. К тому же у нее полно других забот, ведь на страну обрушилась эпидемия чумы — люди вымирают целыми селениями. Священнослужители, по своему обыкновению, ищут причину в «молоденьких ведьмах», чаще всего невинных. Процессию с такой колдуньей, пригвожденной к кресту и встречают на своем пути Блок и Йонс. Для рыцаря это верный шанс проникнуть в тайны мироздания — он мучительно вглядывается в лицо умирающей, но…не встречает ничего кроме страха и животного ужаса. Тогда Блок, в глубочайшем отчаянии, устремляется за ответами в главное прибежище Бога — церковь. Однако и там его подстерегает разочарование, место первосвященника занято…смертью… В дороге путники встречают семью странствующих паяцев — Йозефа, его жены Марии и их сына. Рыцарь, погруженный в свои мрачные думы, делит с ними трапезу. Их душевная чистота, открытость миру и невероятное жизнелюбие развеивают тяжелую душевную тоску рыцаря, который постепенно начинает сознавать, что ответы на его вопросы находятся не за облаками, а на расстоянии вытянутой руки…

Фильм «Седьмая печать», созданный за тридцать дней, с мизерным бюджетом, на материале из пьесы для студентов театрального училища в свое время вывел Бергмана на мировую арену кинематографа и заслужил признание не только интеллектуалов, но и широких масс. Причину взрыва популярности картины следует искать прежде всего в том, что в картине точно уловлена тревога и страх того времени. Весь мир в конце пятидесятых находился под постоянной угрозой новой ядерной войны, последствия которой дали бы фору любой, даже самой ужасной чуме в истории. Но Бергман идет дальше и увязывает тревогу коллективного бессознательного со своей любимой темой экзистенциальных душевых антиномий.

В образ рыцаря Антония Блока вложен основной концепт экзистенциальной философии на момент середины двадцатого века. В нем можно видеть целую палитру самых разнообразных направлении данного философского течения — от земляка Бергмана Кьеркегора до Хайдеггера и Сартра. Кьеркегоровского, как и в прочих фильмах мастера, очень много. Начать с антагонизма веры и разума, от которого страдает Антоний Блок. Согласно датскому философу ключ к истине и откровению находится не в понятии или определении, но в движении души, веры, воли, которое должно идти в разрез с рационализмом, неопровержимой достоверностью или строгими принципами реальности. Чем абсурднее кажется ситуация (скажем, жить, чтобы умереть или страдать без вины), тем сильнее, искреннее и неистовее должен быть порыв духа, сметающий все преграды. К этому полету без крыльев рыцарь оказывается неготовым, предпочитая твердую почву рациональных вопросов-ответов. Этот плацдарм вопрошания есть предпоследняя духовная стадия, с которой Блок не в силах сойти. Тут уже репрезентируется тема другого философа (Хайдеггера) об умении и искусстве задавать вопросы. Немецкий мыслитель считал, что именно эта забытая способность человека играет в существовании особую роль. Большую часть времени мы учимся по уже готовым схемам, на все практические вопросы уже давно есть ответы. И только метафизическое вопрошание об основании, причине и цели сущего способно вернуть человеку вкус бытия и поставить его в непосредственное (а не через призму социальной роли или некой системы правил) отношение к истине сущего, т. е. оживить его душу. Но, как ни странно, саму жизнь можно выявить только на контрасте со смертью, как белое лучше всего проступает на черном. Подобного рода пограничная ситуация (которой по сути и является весь фильм), излюбленная тема французских философов — Сартра и Камю, чьи пьесы Бергман любил ставить в театре.

Противовесом рефлексирующему и духовно страждущему рыцарю Блоку служит радикальный атеист Йонс. На мой взгляд, Бергман испытывает к данному персонажу даже большую симпатию, чем к протагонисту. Он пленяет своей человечностью, непосредственностью, своеобразной приземленностью и прагматизмом. Кажется, что Йонс добровольно и навечно отрекся от всякого спекулятивного мышления и бесплодного витания в пустых абстракциях, наподобие «Бога», «вечного блаженства», «идеала». Он свято верит только в мужество, честь, отвагу и благородство. И в конце фильма, когда смерть приходить исполнить свою обязанность, Йонс, в отличие от своего хозяина, преклонившего голову в молитве, горда взирает прямо в лицо наступающей пустоте со словами: «Черта с два я встану на колени» (к этой теме богоборческого атеизма Бергман еще не раз вернется в своем творчестве).

Фильм довольно мрачен, но мрак Бергмана пока не беспрогляден. Спасение и надежда персонифицируются в образе странствующих актеров. Тема творчества, «вечной игры», театральности и беспрестанного лицедейства занимают в Бергмановской философии особое место. Это якорь за который цепляются его герои, тонущие в пучине мирового хаоса. Точнее всего концепция режиссера выражена в афоризме Ницше: «искусство дано нам для того, чтобы не умереть(!) от реальности». В «Седьмой печати» бродячие артисты даже ономатически (нося небезызвестные имена Мария и Иосиф) символизируют путь к спасению. А эпизод, в котором Блок вкушает на поляне землянику (естественная отсылка к самому светлому фильму Бергмана «Земляничная поляна») и вовсе можно интерпретировать как своеобразный обряд «причастия» к высшей истине.

Невозможно исчерпать всего многообразия идеологических наработок и смысловых перипетий фильма. Главная же его особенность, на мой взгляд в том, что здесь (как и в прочих картинах режиссера) удалось проявить сугубо личностные, экзистенциальные проблемы в координатах всеобщности, всечеловечности и тотальной открытости. Возможно поэтому после фильмов Бергмана возникает чувство сопричастности и очищения, словно кто-то сумел понять тебя лучше, чем ты сам и простил все.

11 ноября 2015

Судный день, который не наступил

Хвалят ведь. И мне хочется похвалить, немного отойдя от «прорывов» и «нового слова в 57 году».

1957 год…Не столь далекий, как XIV век, в историческом контексте которого «снимается седьмая печать», наступает малый Армагеддон, расплата за грехи, кончаются пафосные крестовые походы. И в центре всего этого — склонный к анализу вопросов без ответов Антониус Блок, своей задумчивой физиономией заслонивший настоящего главного героя — оруженосца Йонса.

Фактический атеист, «храбрый оруженосец», возможно — не имеющий дурных помыслов в голове, которого так и хочется спросить «Что ты здесь, Вася, забыл?», бросает нетипичное и резкое «нет» на безрассудный вопрос веры, смещая жизненные приоритеты в сторону сегодняшнего дня. Собственно, на нем фильм и строится. Не поиск бога и не вопрос о (смысле) жизни — это же не «Андрей Рублев», и сцена в часовне здесь всего одна, но по содержанию вполне емкая. Людям нужно почаще напоминать, что они люди, и тогда жизнь станет чуточку проще — вот и вся философия, точнее — ее (полноценной философии) мученический конец.

В остальном «Седьмая печать» просто интересный, но все же немного устаревший фильм о средневековой Европе, довольно дотошный в деталях и имеющий всего-навсего один мистический элемент в виде самой смерти, которая вначале — фантазия первого протагониста, а позже — третье главное действующее лицо, которой по праву принадлежат эти мертвые земли. Плюс своеобразный юмор, приведший меня к тому, что конец фильма напомнил финальную сцену из «Смысла жизни от Монти Пайтон».

Чего же удивляться, что фильм по-прежнему можно оценивать с высоких позиций?

21 июня 2015

Пока летит стрела

Твердь небес нависает над берегом моря, камень над камнем. Волны бьются, стеная, в холодные скалы: им неспокойно. Чёрной птицей застыло в клубящихся тучах молчание Бога. Сцена мира готова к пришествию смерти. И смерть приходит.

День гнева вступает хоровым пением, а завершается пляской смерти. Достойные античных трагедий декорации по-скандинавски лаконичны: пустынное побережье, оставленные деревни, безлюдный лес, гулкий неуютный замок. Мир накануне конца полнится криками истязающих себя фанатиков, соблазнённых дьяволом ведьм, съедаемых чумой бродяг, красноречивыми мертвецами у края дорог. Бергман ставит апокалипсис как пьесу, как мистерию с цитатами из библейских страстей, с афористичной ёмкостью диалогов, с отчаянной темнотой подступающего финала. Но вся эта грозовая полифония то и дело прерывается бытовыми зарисовками, вкраплениями живой, мирной, не боящейся ничего жизни. Тот же мир накануне конца тих и спокоен: Богородица гуляет с младенцем, на пригорке спеет земляника, бродячие актёры завтракают на траве. Такое смешение трагичного и комичного, духовного и мирского — не только дань традиции мистериальных представлений, но едва ли не основной вопрос качества земного бытия. Жить ли постоянным ожиданием кончины, сиюминутно осознавая собственную ничтожность пред ликом уравнивающей всё и вся смерти — или просто жить. И пока зритель старательно настраивается на трансцендентность, спиной ощущая самый древний из всех ужасов, себе Бергман наливает молока с земляникой, как символ жизни возрождающейся и восхитительно сладкой в своём вечном возрождении.

Но обыденные выводы не обладают привлекательностью экзистенциальных дум, и только ленивый с просветлённым чувством не отправится вслед за рыцарем. А кинематографический образ несказанно, самодостаточно красив: смерть играет в шахматы с человеком, костлявая в чёрном плаще со всадником бледным. Двухцветное поле борьбы — нет, не добра и зла (ибо смерть — не зло, а данность, непреложная константа), но осознанной воли и слепой покорности. Черно-белая плёнка, чёрно-белые фигуры, чёрно-белый мир. Разделённый пополам церковным кнутом и обывательским пряником; естественным желанием пить и веселиться и внушённым инстинктом падать ниц, придавленным осознанием презренной, предательской греховности своего тела. Мир, где люди не боятся гнева божьего, а призывают его самобичеванием и шествиями бесноватых пророков, где чума и предзнаменования конца света освещаются сводками новостей в тавернах. Средневековое мракобесие и memento mori как стиль жизни, боязливой и тёмной, озаряемой злорадной надеждой, что, по Иоанну Богослову, смертен весь мир — и лишь это позволяет смириться с неизбежным. А коли так, то подавайте скорее судный день — с громом и молниями, с трубным воем ангелов и зверьми, выходящими из пучины морской. Умирать, так с музыкой, эффектно и всем сразу — не оттого ли так смакуема человечеством мысль об апокалипсисе, так обсуждаема его вечно переносящаяся дата, что жутко, невыносимо жутко умирать одному. И до дрожи в коленных чашечках хочется знать — что там, за горизонтом конечного, что ещё, кроме беспощадной всеобъемлющей пустоты.

Именно это хочет знать и Антониус Блок, но он, путешествуя в укоренившемся кильватере правдоискательства, конечно же, ищет Бога; ну, или дьявола, как свидетельство существования Бога. Так же дихотомично, от готовности принять веру, маскируемую жаждой знания, до циничного, демонстративного неверия ни во что (как один из способов вызвать реакцию потустороннего), духовные метания разделились и на пару главных персонажей. И каменноликий, погружённый в себя Блок, и оруженосец Йонс, человек с повадками придворного шута и невообразимо грустным лицом в минуты молчания — оба они больны разочарованием, оба смертельно устали и, пожалуй, нуждаются в чём-то простом, тёплом, близком. Возможно, отсюда и пасторальная идиллия святого семейства актёров, и балаганные подмостки с шутливыми интермедиями — отдых и отдушина измученным сердцам. Однако вспомним, что комический жанр возник как лекарство от хронических ужасов действительности: когда страшное высмеивают, опускают до уровня жующей и ржущей толпы — то уже и не так страшно. Шахматы же, чередуемые театром на колёсах, сыгранные в кино, вырастают до мета-игры, которая и есть наша жизнь, и правила которой нам неизвестны. И, утончённо играя всей громадой сакраментальных смыслов, не сам ли Бергман, так навязчиво и упорно, с ранних лет преследуемый страхом смерти, мучительно пытается его преодолеть и, после «Седьмой печати», преодолевает совершенно.

Смерть — та кьеркегоровская истина, которой нельзя овладеть, её можно лишь пережить. И отложенная, в несколько раундов, партия позволяет рыцарю растянуть тягостный момент прощания на многие часы спокойного, осмысленного до последней секунды существования. Как летящая стрела Зенона застывает в пространстве без движения, так и Антониус Блок не может умереть, пока играет. Так живи сейчас, дыши полной грудью, ощущай каждое мгновение. Пока летит стрела, бессмертен и ты.

30 марта 2015

Партия в шахматы со смертью

Если все несовершенно в нашем несовершенном мире, то любовь само совершенство в своем совершенном несовершенстве.

Фильмов, посвящённых вопросам религии и различного отношения к ней, снято не так уж и мало. Но, даже несмотря на всю их специфику, Седьмая печать Ингмара Бергмана стоит особняком. Картину эту знают или смотрели многие уважающие себя киноманы. Ее очень часто и скрупулезно разбирали по секундам многие критики, проводили аналогии с библейскими мотивами, с другими картинами самого Бергмана или с его жизненным опытом. Так что, не повториться будет сложно, но я попробую.

Я глубоко убежден, что настоящее искусство (именно искусство — не только кинематограф) не имеет привязки ни к национальности, ни к религиозным взглядам, ни ко времени. Кореец или испанка, католик или атеист, сто лет назад или через пару недель. Если они услышат Лунную сонату Бетховена, взглянут на Эйфелеву башню или прочитают «Д’Артаньян и три мушкетера», они получат от этого эстетическое удовольствие. Каждый по-своему. Потому что каждый сделает из увиденного или прочитанного свои выводы и будет по-своему прав.

Есть такие же вечные фильмы, которые спустя много лет после своего издания не теряют своей актуальности. Почему? Потому что в них затронуты проблемы, которые будут актуальны всегда и везде. Поиски смысла жизни, поиски самого себя, вера в бога и вера вообще, самопожертвование и осознание скорой смерти. Каждый хоть раз задумывался над этими вопросами.

Больше всего импонирует, что Бергман не навязывает свои религиозные воззрения зрителю, он просто честно показывает разную правду на фоне, казалось бы, несвязных сценок взгляды с разных точек зрения на одни и те же проблемы. Не возвышая и не принижая ни одну из точек зрения: каждый из них прав и не прав одновременно. Антагонизм, пусть и не явный, происходит между рыцарем Антониусом Блоком и его оруженосцем Йонсом. Первый — убежденный верующий. Второй — убежденный атеист.

Крестовый поход — такая чушь, до какой только и мог додуматься самый отъявленный идеалист.

Блок 10 лет пробыл в крестовых походах. Он видел смерть, разруху, голод и страдания. Все это творилось «во имя Бога». Блок устал, устал от жизни, устал от ужаса. Война стерла смысл его дальнейшего существования. Вот и пришел его час. За ним явилась смерть. Блок не страшится ее, единственное, о чем он просит, это о партии в шахматы как шанс спастись. За оставшееся время он, во что бы то ни стало, постарается обрести смысл существования и веру. Без них он не сможет прийти на страшный суд.

И время для ответов на эти вопросы весьма показательное — люди боятся конца света. Бушует чума — самое страшное, что видала Европа в ту эпоху. Как ведут себя люди, если знают о близкой кончине? Кто-то спивается, кто-то молится. Поведение церкви, мягко скажем, обескураживает. По городам ходят парады грешников, бичующих самих себя. Эти зрелища сопровождаются казнями еретиков и шутовскими номерами скоморохов. Показательна сцена в трактире, где толпа с неистовством была готова растерзать ни в чем не повинного Юфа, хотя 5 минут назад все набожно крестились «во имя Бога».

Неужели так уж немыслимо познать Бога, почувствовать Его. Почему Он скрывается от нас в тумане невнятных обещаний, незримых чудес? Как верить верующим, когда не веришь даже самому себе?

Здесь черное становится белым, добро превращается во зло. Здесь бывшие священники, агитировавшие за крестовые походы, становятся ворами, а обычный атеист спасает девушку от смерти и изнасилования. Здесь церковный художник уверен, что в церкви должно быть гораздо больше пугающих фресок, нежели дающих надежду. Запуганным человеком легче управлять. Здесь среди актеров-скоморохов главным считается тот, кто играет смерть на представлении.

Антониус встречает молодую семью актеров с маленьким ребенком. Новая жизнь. Новая возможность привнести счастье. Вот он шанс наполнить свою жизнь хоть каким-то смыслом. Слишком много плохого и бессмысленного случилось за 10 последних лет. Поэтому, во время второй партии со смертью Блок улыбается. Неужели он, наконец, обрел веру в себя и в Бога?

Вот моя рука. Я двигаю ей. По жилам бежит кровь. Солнце высоко, в самом зените, и я, Антоний Блок, играю в шахматы со смертью.

Вот группа случайных людей прорывается через лес, встречая проявления страха и чумы. Кара надвигается. От страшного суда не спастись. Чтобы хоть как-то отвлечь внимание от всего этого, церковь совершает казнь молодой девушки, которую обвиняют в связях с дьяволом. Антониус и Йонс по-разному смотрят на эту трагедию. Рыцарю важно знать о дьяволе, а оруженосцу больно видеть физические страдания девушки, которая вот-вот покинет этот мир. И Антониус вдруг все понимает. Он обязательно примет единственно верное решение.

Блудная жена возвращается к сапожнику. Шутовские игры со смертью, и вот она. Очередная партия в шахматы. Рыцарь больше не смеется и не улыбается, он просто все решил и принял судьбу, словно самурай на поле боя перед гибелью. Но ему не страшно и он не сомневается, ведь он уверовал. Молодая семья получает шанс спастись от смерти. Миссия выполнена, теперь Антониус готов идти в свой последний путь:

- Отсрочка тебе что-то дала?

- Дала

- Отрадно слышать

И будет новая жизнь спасена. И придет смерть. И станцует она свой непонятный, красивый и страшный танец. И будет это видение чудом спасшемуся Йофу. И познает смысл своего существования Антониус. И сможет он сказать, что уверовал и не зря прожил жизнь.

Не зря в начале рецензии я упомянул о том, что настоящее искусство всегда вне временных рамок. Неделю назад в Париже прогремела серия терактов. Погибли ни в чем не повинные люди. Ради чего? «Во имя Бога»? Чушь! И эти слова пишет верующий человек. Во все времена будут и порядочные атеисты, и самопожертвование среди верующих, и религиозные деятели, готовые наживаться на чувствах и тех и других. Любите друг друга, творите доброе и вечное, и не смейте нести в мир зло «Во имя Бога»! Спасибо за внимание, у меня все.

10 из 10

Вместо эпилога

И когда Агнец снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе. Как бы на полчаса. И семь ангелов, имеющих семь труб, приготовились трубить.

18 января 2015

Ингмар Бергман — тот режиссер, который заставляет задуматься практически с первого кадра своих фильмов, окутывает пеленой таины и грусти.

Но что же это за «Седьмая печать», кто она?

Вопросы, которые задаються, но не воспроизводяться в этом фильме имеют древнюю историю и самые разные трактовки. Бергман решил воспользоваться моментом и высказать свои мысли по этому поводу. Смерть — добра или зла? Способна ли она дать человеку второй шанс? Стоит ли ее вообще бояться? Таких вопросов очень много, и они по чуть-чуть растолковываются с каждой сценой фильма.

Мои ощущения от просмотра — мурашки по коже от такого четкого и правильного образа Смерти, которую блестяще сыграл Бенгт Экерот — неторопливая, рассудливая и (в какое-то время) рассеяная.

Актерская игра других актеров (особенно Макса фон Сюдова) тоже завораживает, заставляет поверить в их тяжелую жизнь и пережить все то, что чувствует человек XII-XIV веков.

Рассуждайте о вечном вместе с этим фильмом.

10 из 10

14 октября 2014

Седьмая печать — вечный фильм

Тема фильма «Седьмая печать» — смерть. Поэтому этот фильм-притча будет актуальным вечно, как сюжеты, указанные Борхесом. Смерть в фильме повсюду. Сейчас, когда человек всячески пытается вытеснить смерть, антураж «Седьмой печати» кажется странным, непонятным. Но в реальном средневековье смерть наполняла повседневность. Когда фентезийные и исторические фильмы критикуют на тему того, что в средневековье была страшная вонь в городах и т. д., то забывают наряду с такими низменными компонентами, как отсутствие гигиены, еще такой сакральный компонент, как пронизывающая все смерть. Aequo pulsat pede — смерть безучастно поражает любого.

Смерти противостоит рыцарь, вторая по значимости фигура. Сейчас во времена, когда поиски Бога выглядят, как некий условный Энтео, отрицающий динозавров, фильм о колеблющемся человеку, ищущем веру, будет выглядеть немного смешно. А здесь показан именно такой человек, ищущий Бога и как некую справедливость, и как некое проявление любви в жестоком мире. Причем дешевые доказательства ему не нужны так Смерть, играющая в шахматы еще не доказательство вечной жизни. Кстати, облик Смерти здесь один из самых лучших за всю историю кино.

Несмотря на то, что в действия в фильме разворачиваются спокойно, нет ни сцен битвы, ни зрелищных трюков, он держит в напряжение все полтора часа.

Историкам фильм будет интересен еще по одной причине. Если почти все фильмы снимают, ставя в центр «маленького человечка», «простого человека» или, наоборот, «суперчеловека», то здесь очень хорошо изображен рыцарский этос.

10 из 10

17 августа 2014

Самым известным фильмом великого шведского режиссёра Ингмара Бергмана является «Седьмая Печать». В год своего выпуска, фильм вызвал немало шумихи, кто в целом знаком с творчеством Бергмана наверно догадывается почему.

Не сказать, что «Седьмая Печать» как-то определила творческий путь Бергмана, он просто взял тему, которая его беспокоила и превратил фильм по большому счёту в одно сплошное размышление с элементами сатиры на больную для многих религиозную тематику. Конечно «Седьмая Печать» арентированна на тех людей, которые либо сомневаются в существовании Бога либо просто на просто в него не верят. Мне, как человеку ищущему истину в вопросе религии и Бога было интересно взглянуть на эту тему глазами Бергмана. Режиссёр не изобретатель велосипед, он пытается не навязать своё мнение, а как раз наоборот, подискутировать, выслушать все стороны, есть ли жизнь после смерти, есть ли вобще Бог, как ведут себя люди, когда встречают смерть, стоит ли боятся смерти? Не на один из этих вопросов, Бергман, толком, не даёт никого ответа, мы лишь можем слышать доводы персонажей, которые сами знают не больше нашего. Хотел ли Бергман оскорбить чувства религиозных людей? Думаю да. Он делает это в некоторых сценах довольно открытым текстом. Но опять же, он скорее высмеивает этих людей, потому что со стороны некоторые моменты выглядят по-настоящему абсурдно и глупо. Бергман хочет сказать, что и среди верующих людей есть жестокость и ненависть. Особенно это видно в сцене, где в столовой люди заставляют обычного артиста танцевать и всячески развлекать их.

Иронию и улыбку вызывают самые первые кадры, когда главный герой фильма, по имени Антониус Блок играет партию в шахматы со Смертью. Как бы глупо это не выглядело. Что можно сказать по поводу самого Блока? Он себя считает одиноким, занудным, ничего не добившимся в жизни человеком, который так и не разобрался в себе. Блок задаёт множество вопросов на которые он не смог получить ответа даже в самом конце. В одной из сцен он говорит, что таких же, как он сам на свете очень много. И с этим тяжело не согласиться, ведь если вдуматься, то всех нас интересуют вопросы по поводу сущности Бога и что же с нами будет после смерти? Как правило, люди до конца своих дней не могут ответить на эти вопросы, поэтому чувствуют себя так же, как Антониус Блок — отчуждёнными и неудовлетворёнными жизнью. Бергман сделал картину довольно мрачной и холодной. Как будто, чем ближе мы приближаемся к развязке, тем больше нас окутывает тьма, тьма беспомощности и незнаний. Я смело могу назвать «Седьмую Печать» пессимистическим фильмом. Бергман как бы намекает, что множество людей проживают жизнь в пустую и всё что нам остаётся делать это задаваться вопросами — «что» да «почему». С самого начало партиями в шахматы, Антониус Блок пытается отсрочить свою смерть, потому что хочет сделать что-то важное и полезное, но в итоге не делает ничего. Так и многие люди, всю жизнь пытаются что-то сделать, а сами даже не знают чего хотят, в этом и заключается главная ирония — в бессмысленном существовании.

Ингмар Бергман загоняет зрителя в тупик своей картиной. Как я говорил ранее, «Седьмая Печать» пессимистическое кино, которое заставляет задуматься о жизни в целом, о том, что мы оставим после себя, сделаем ли мы что-то по-настоящему значимое, сможем ли ответить на вопросы касающиеся Бога и веры, либо будем скитаться в неведение, как Антониус Блок? Это ваш личный выбор. А в конце нас всех ждёт эта партия в шахматы со Смертью, которую мы как ни крути проиграем.

9 из 10

13 августа 2014

«Верую — ибо нелепо»

Просмотр данного фильма пришелся на прочтение романа А. Камю «Чума». И эти два произведения стали прекрасным дополнением и отражением друг друга.

Сюжет фильма переносит нас в Средние века, в эпоху крестовых походов. Во времена, когда теологические премудрости — есть подспорье всего. Вера в Бога — основа существования. Чума выступает здесь как божий бич, отделяющий чистых от нечистых, праведных от виновных. Но так ли это. Уже здесь зарождается сомнение в существование Бога, милующего порочных и поражающего безгрешных.

Рыцарь Антониус Блок, после 10 лет крестовых походов возвращается домой обезбоженный и уставший. За ним является ангел смерти, с которым он решается сыграть в шахматы, чтобы отсрочить свою гибель и на последок разобраться в вопросах к самому себе: «Есть ли Бог?; Стоила ли жизнь чего-то?; Имели ли смысл происходящие события?».

Находит ли он ответ — нет. Смотря в глаза девушке, которую вот вот сожгут на костре, он не видит ни Бога, ни Дьявола, а только страх смерти и неизбежность кончины.

В начале фильма, когда он проповедуется ангелу смерти (сам не зная того) он говорит что Бог есть внутри него и что он не может от него избавиться. Наверняка такая трактовка божественного более верна и может быть противопоставлена религии, выходящей за рамки нравственности и гуманизма.

Проигрыш был неизбежен, но Антониус смог уловить в этой отсрочке миг счастья, в виде земляники и парного молока на лугу в обществе бродячих артистов.

9 из 10

3 мая 2014

Триллер Седьмая печать появился на свет в далеком 1957 году, более полувека тому назад, его режиссером является Ингмар Бергман. Кто играл в фильме: Макс фон Сюдов, Биби Андерссон, Гуннель Линдблум, Мона Мальм, Инга Ландгре, Ёста Прюцелиус, Ларс Линд, Марк Смит, Гуннар Бьёрнстранд, Ульф Юханссон, Аке Фриделль, Катрин Берг, Георг Скарстедт, Нильс Витен, Гудрун Брост.

Расходы на кино составляют примерно 1. Страна производства - Швеция. Седьмая печать — получил отличный рейтинг, и входит в список популярных фильмов, которые мы рекомендуем к просмотру. Рекомендовано к показу зрителям, достигшим 16 лет.
Популярное кино прямо сейчас
© 2014-2021 FilmNavi.ru - ваш навигатор в мире кинематографа.