На выброс (2025)

В творчестве Константина Бронзита меня всегда привлекала виртуозная настройка двойного зрения: его истории существуют в идеальном балансе детского и взрослого слоёв. Для ребёнка это — яркое, пусть и сумбурное, приключение, порой весьма неожиданных героев. Для взрослого зрителя, которого очевидно не удивить поворотами, рассчитанного на детей сюжета, — еще и увлекательный квест по распознаванию многочисленных отсылок, классических архетипов и сюжетных механик, искусно вплетённых в канву и изящно дополняющих буквальный сюжет.

Этот мультфильм — не исключение. За фасадом странноватой, но, к сожалению, значительно больше, чем обычно (о чём ниже), истории о мусоре, скрывается нарративный каркас такой проработки, какой редко встретишь даже в проектах, изначально рассчитанных на взрослую, подготовленную аудиторию.

К сожалению, насладиться виртуозностью глубинного слоя в этот раз мешают два, на мой взгляд, крайне спорных решения.

Первое — абсолютно утопический, если не сказать инопланетный, для российских реалий сеттинг. История о мусоре с рейтингом 6+ уже вызывает вопросы, но логика поведения главных героев, а по совместительству и отходов поставит в тупик даже взрослого жителя любого мегаполиса, не говоря о детях.

Вот попробуйте с ходу объяснить, почему мусор в городе, явно похожем на Петербург, с одной стороны, радостно коротает время на помойке в ожидании мусоровоза — ведь тот должен отвезти его в «рай», к священному Разделителю, исполняющему желания. А с другой — тот же мусор панически бежит от городских пылесосов, которые, по идее, делают то же самое?

Возможно, в каких-то мифических регионах культура раздельного сбора достигла такого уровня, что эта аллегория стала интуитивной даже для ребёнка. Но подозреваю, что для подавляющего большинства зрителей правила этой игровой вселенной являются чересчур неочевидными с первых минут и таковыми остаются практически до самого финала.

Второе спорное решение — визуальный язык. Упрощённая, схематичная манера рисунка, выбранная здесь, в массовой культуре прочно ассоциируется со взрослой, ироничной сатирой («Симпсоны», «Южный Парк»). Для взрослого зрителя это — очевидный сигнал об условности, словно говорящий: «Это не всерьёз, это игра». Скажу больше: такой стиль — по определению вотчина сериалов, где он годами обрастал своей крайне специфической атмосферой. В полном же метре, претендующем не на цинизм, а эмоциональное путешествие, он выглядит не художественным выбором, а экономией, которая лишь усиливает отстранённость от и без того абстрактного мира.

Для детского же восприятия, воспитанного на яркой, пластичной или детализированной анимации, такая графика — ещё один инородный «космос». Это не приглашение в сказку, а тревожный звоночек о том, что происходит что-то, в плохом смысле слова, непонятное.

Казалось бы, при таком дуплете «особенностей» историю можно смело списывать со счетов. Но именно здесь и проявляется загадочный гений Бронзита-архитектора. Стоит лишь принять эти условности и сместить фокус с оболочки на структуру — как мультфильм радикально преображается.

Странноватая сказка в нелепом сеттинге отступает, обнажая великолепно сконструированный нарративный каркас. И вот здесь-то начинается самое интересное для насмотренного взрослого зрителя: наблюдать за причудливым взаимодействием классических архетипов и сюжетных механик.

Во взрослом режиме просмотра буквальный сюжет разворачивается по классическому маршруту пути героя — от инициирующего события через отказ от странствия, обретение наставника и метафорическую смерть к рождению новой личности. На этом уровне всё предсказуемо и линейно. Но если провалиться глубже — на уровень архетипичной сборки команды и управляющих ею механик, то начинается высший пилотаж драматургии.

Изначально семь членов команды наводят на мысль о схеме «Семи самураев», истории о командной защите. Однако здесь нет ни деревни, ни внятной обороны. И если копнуть ещё глубже (самому смешно от того, насколько глубоко можно копать в мультфильме 6+, но остановиться уже невозможно), в сердцевине группы обнаруживается куда более лаконичный и динамичный конфликт — моральная триада.

Среди разношерстной компании, помимо главного героя, резко выделяются двое: откровенный «паразит», живущий за счёт других, и персонаж, который, как и протагонист, не согласен со своим статусом, но скрывает подлинные мотивы. И тут на сцену выходит другая хрестоматийная формула — «Хороший, Плохой, Злой» Серджио Леоне, навсегда закрепившая именно этот расклад в массовой культуре.

И эта формула работает здесь с почти с канонической точностью. Главный герой (Хороший) — это прагматичный идеалист, чья трансформация и составляет стержень истории. Откровенный «паразит» (Злой) — воплощение хаотичного, примитивного эгоизма, от которого команда избавляется как от явной и понятной угрозы. А вот персонаж «с гнильцой» (Плохой) — самая интересная фигура. Он маскируется под союзника, но его циничный расчёт, скрытый под маской амбиций, после метафорической «смерти» героя вырывается наружу, превращая его в главного антагониста. Так личная драма предательства вырастает из самой групповой динамики.

Именно это сочетание — сначала изгнание из своих рядов очевидного «зла», а затем схватка со «злом» скрытым и делает историю невероятно насыщенной для взрослого восприятия. Это уже не просто путешествие из точки А в точку Б, а притча о доверии, предательстве и моральном выборе, насильно одетая в странные одежды экологической агитки.

При этом, как вишенка на торте, авторы в самом финале размещают ещё одну жирную отсылку — на этот раз к архисюжету «опыт из сновидения» (привет «Волшебнику страны Оз» и «Алисе в стране чудес»!), которая работает как проверочный вопрос для зрителя: «А ты понял, что только что увидел?»

Однако, несмотря на все пропетые дифирамбы глубине, итог получается весьма неоднозначным. Как человек, уже интуитивно копающийся во внутренних структурах историй, не могу не отдать должное этой виртуозной сборке. Но этот уровень — это даже не гарнир, а десерт, т.е. приятное завершение ужина, но никак не его замена.

В данном случае буквальный слой истории и общее визуальное исполнение оказались слишком сложны для детей и безнадёжно простыми для взрослых. Это определенно не уровень других работ Бронзита, где есть и семейное погружение, и бонус для зануд вроде меня в виде глубинного анализа. Здесь же остаётся только этот бонус — возможность покопаться в тонких настройках и поиграть в угадайку, недоступную для интуитивного восприятия.

Поэтому не как рекомендацию для семейного просмотра, а как любопытный артефакт для ценителей нарративной инженерии, который интереснее анализировать, чем смотреть, — от меня «хорошо».

7 из 10

'На выброс' Константина Бронзита - история о приключениях после смерти. Ведь что такое 'отправиться на свалку' как не 'умереть'? Поддавшись увещеваниям подозрительного летающего пакета компания отбросов отправляется туда, где мусор обретает благодать. Впрочем рай, как водится, у каждого свой. Для кого-то вроде галстука Мака рай- это чужая толстая шея, с которой пришлось слезть по недоразумению и не терпится вернуться обратно. Поиски мусорного рая - это всё та же дорога из желтого кирпича, вот только в пункте назначения героев ждёт не Волшебник Страны Оз, а Великий Разделитель. Рассчитывать на разнообразие желаний тоже не приходится. Желание одно на всех - поскорее убраться со свалки.

В анимационной оболочке универсальное высказывание о смысле жизни и вечных поисках. Не случайно в мультфильме об обитателях социального дна (куда уж ниже?) Бронзит постоянно передаёт примеры киноклассике. Парящий в воздухе пакет 'Esoteric Books' - отсылка к 'Красоте по-американски', а один из героев (освежитель воздуха 'Бриз') - мусорный двойник Дарта Вейдера (и внешне и внутренне). Разве что в отличие от Анакина Скайуокера переход на тёмную сторону случится под воздействием сиюминутной обиды без излишних моральных страданий. Но как говорят в ' На выброс', мусору мусорово.

Мультфильм помещает в центр повествования идею полезности как главного мерила ценности существования, перенося её из мира людей в мир предметов.

Герои буквально живут, пока они функциональны и эстетически приятны владельцу. Момент поломки, износа или простой потери актуальности равнозначен для них смертному приговору. Их путешествие из уютной комнаты в мрачные канализационные лабиринты — это путь из статуса «полезной вещи» в статус «отхода». Это экзистенциальное падение, где стирается не только их внешний вид, но и сама сущность, смысл бытия.

Режиссёр исследует этот порядок с почти научной беспристрастностью. Мечта о раздельном сборе и переработке становится религией этого мира — обещанием реинкарнации, шансом вновь обрести полезность в новой форме.

Анимация служит главным проводником идеи: обыденные предметы обретают не только лица, но и судьбы. Особенно впечатляет эпизод, в котором звуки внутри мусоровоза — грохот, скрежет, стук — складываются в своеобразную музыку. Этот момент не просто техническая находка, а глубоко человечный взгляд режиссёра, умеющего услышать поэзию даже в самых прозаичных процессах.

Отдавая дань Андерсену, пуская своих героев по канализационным лабиринтам и сталкивая их с кровожадной крысой, картина несёт современный месседж. После эпического путешествия персонажей, закалённых испытаниями, зритель выносит простое откровение: взглянуть на окружающие вещи с добротой. Помочь им попасть в «рай», проявив ту самую экологическую сознательность, которая для обитателей мусорного бака равносильна акту милосердия.