Крёстный отец. Эпилог: Смерть Майкла Корлеоне (2020)

Я сразу посмотрел эту версию фильма, поэтому она является для меня эталоном. Известно, что третья часть изначально не планировалась Фрэнсисом Фордом Копполой и ему не всё удалось сделать так, как он задумывал. В частности, из сюжета был удален значимый и харизматичный персонаж Роберта Дюваля — Том Хэген. Зато был добавлен ряд других, молодых актёров, сыгравших повзрослевших детей Майкла и его племянника, внебрачного сына погибшего брата Сантино.

Весь фильм вертится вокруг попытки Майкла полностью легализовать бизнес своей семьи, что планировал сделать ещё его отец. Но он сталкивается с сопротивлением со стороны влиятельных корпораций, которые контролируют легальное бизнес-пространство.

Несмотря на то что вторая часть заканчивается потерей Майклом своей семьи и полным одиночеством на мафиозном троне, спустя много лет мы обнаруживаем его изменившимся и смягчившимся. Мы видим, что он общается со своими детьми и даже пытается вести себя по отношению к ним корректно. В связи с этими переменами и общей усталостью от бремени ответственности он ищет себе преёмника. И тут Коппола задумывает для Майкла наказание. Пришло время платить по счетам за всё, что он получил, а также за все совершённые грехи.

Нам неожиданно открывается чувствительное ядро его личности: Майкл на самом деле сожалеет о совершенных преступлениях, в особенности о том, что не смог простить своего брата Фредо и отдал приказ убить его. Он раскаивается в грехах, и оказывается, что его душе невыносимо больно. Тем не менее высшие силы считают, что этого недостаточно, и в финале забирают у него самое ценное. Его душа в этот момент словно разбивается на тысячи осколков. Это происходит именно в третьем фильме — в первой и второй частях он прятал её очень глубоко ради неуязвимости.

Сюжет ведёт к закольцованности судеб: новый глава семьи Винсент в исполнении Энди Гарсиа переживает тот же кризис, что и Майкл в первой части. В этом фильме мы получили новый увлекательный виток криминальных событий, а также ещё более трагичный и жесткий финал, чем во второй части, который закономерно завершает трилогию.

8 из 10

Фрэнсис Форд Коппола выкопал тридцатилетний труп, перешил пуговицы на его костюме и вколол в посиневшую вену дозу адреналина. Труп хрустнул позвонками и пошёл. Это не ленивый ремейк, а хирургическая эксгумация. Новая версия — то, чем должна была стать третья часть, если бы студийные боссы не стояли над душой с секундомером. Я смотрел в глаза этому франкенштейну: он дышит тяжело, пахнет формалином и порохом, но его хватка всё ещё ломает кости современным поделкам.

«ДЕД ИСПОВЕДУЕТСЯ, А БИЗНЕС СЛЕДУЕТСЯ»

Стартовый тупик воняет дорогой кожей и отчаянием. Майкл Корлеоне (Аль Пачино) больше не хищник, а старая рептилия, пытающаяся сбросить чешую прошлого. У него седина, диабет и маниакальное желание купить вип-билет в рай. Он вливает миллионы в Банк Ватикана, чтобы легализовать холдинг «Иммобилиаре». Архиепископ вешает ему на шею крест, толпа аплодирует. Катарсис? Нет. Карма — это сука с идеальной бухгалтерией. В стерильный мирок дона врывается Винсент Манчини (Энди Гарсиа), внебрачный сын Сонни. Отморозок в коже, кусающий врагов за уши, приносит запах уличной крови. Он — спичка, брошенная в бензобак майкловой святости. Капкан захлопется, грехи потребуют оплаты наличными.

«Некоторые люди заплатили бы много денег за ту информацию, которую я собираюсь вам дать, но я даю её вам даром»

© Аль Пачино — Майкл Корлеоне

«СВЯТОЙ ПРЕСТОЛ ИЛИ БРАТВА В РЯСАХ»

На секционном столе сегодня не гангстеры, а корпоративные крысы. Антагонист Джои Заза (Джо Мантенья) — лишь пижон с обложки и дымовая завеса. Настоящая гниль глубже. Освальдо Альтобелло (Илай Уоллак) играет дряхлого паука: сладкий дедушка приносит канноли, пока левая рука ищет затупленную заточку. Но шедевр распада — верхушка Ватикана. Архиепископ Гилдей (Донал Донал) и банкиры делают мафию похожей на хор мальчиков. Они крадут миллиарды, прикрываясь Богом, и заказывают убийства с благостными улыбками. Самая масштабная прачечная в мире увенчана крестом. Рядом мелькает Б.Дж. Харрисон (Джордж Хэмилтон) — вылизанное офисное зло, воюющее не пулями, а лазейками в налогах.

«СЦЕНАРНЫЙ ГНОЙ И ПУЛИ НАД НЕВОЙ»

Берём скальпель. Фильм истекает кровью из пары ран. Первая — атака с вертолёта. Это плевок во вселенную Корлеоне. Убийство здесь всегда было интимным актом: поцелуй смерти, удавка, выстрел в упор. А тут — боевик категории «Б» с пулемётами, рушащий саспенс на корню.

Второй нарыв — Мэри Корлеоне (София Коппола). Непотизм убивает искусство вернее пули. Она ходит по кадру как контуженный манекен, аннигилируя драму. Её диалоги звучат как чтение инструкции к чайнику. Она должна быть ахиллесовой пятой Майкла, а стала чёрной дырой, высасывающей энергию из каждой сцены. Это производственное преступление, которое монтаж не смог исправить.

«СТАРАЯ ГВАРДИЯ В НОВОМ АДУ»

Посмотрим на улики качества. Оператор Гордон Уиллис заливает кадр больным осенним золотом. Тени в кабинете Майкла стали тяжелее — это призраки убитых братьев толпятся по углам. Новый монтаж — хирургия высшего пилотажа. Перенос сделки с Ватиканом в начало меняет ритм дыхания. Вместо затянутого праздника мы сразу получаем удавку на шее.

Второстепенный сброд тащит атмосферу. Кей Адамс (Дайан Китон) — блуждающий призрак совести. Но истинная мутация — это Конни Корлеоне (Талия Шайр). Из забитой истерички она превратилась в Чёрную Вдову клана. Она шепчет ядовитые приказы и лично смешивает отраву, став безжалостным хранителем крови. Детали здесь имеют вес свинца: дрожь диабетика, жадно глотающего сок, и очки, небрежно брошенные на стол во время приговора.

Мафия бессмертна не потому, что у неё много стволов, а потому, что дьявол всегда готов выдать кредит под залог твоей души, даже если поручителем выступает сам Папа Римский.

8 из 10