Рождение любви (1993)

«Рождение любви» я впервые посмотрел лет в двадцать и полюбил на всю жизнь. На первый взгляд, это кино мало отличается от других фильмов Гарреля: черно-белое изображение, диалоги о любви, крупные планы, становящиеся чем-то самодовлеющим, бытовуха, за которой скрыта поэзия. В общем, типичный поздний Гаррель, однако, вместе со всем этим в данной ленте есть и нечто большее – прежде всего высокий градус интимной исповедальности, на которую то и дело решаются персонажи, раскрывая свои души друг перед другом. Вместе с тем Гаррель возвращает своих неприкаянных почти сорокалетних героев, бывших бунтарей мая 1968-го, ставших безнадежными маргиналами, живущих фиг знает где и на что, в исторический контекст. Они то и дело вещают о политике, о желании написать книгу, которому не суждено сбыться прежде всего оттого, что они думают лишь о себе.

В первый и последний раз работая у Гарреля, Жан-Пьер Лео осознанно играет нищего философа Маркюса и тянет в фильм все интертекстуальные связи из фильмов Годара, Трюффо и Эсташа. Наверное, никогда раньше Гаррель не был столь беспощаден к своим героям-мужчинам: они инфантильны и эгоцентричны, бросают своих возлюбленных с детьми, вечно недовольны политической ситуацией. Это подлинные делезовские номады, «надежда» революции, не желающие интегрироваться в социум. Кем и где они работают и на что живут, непонятно. Такое ощущение, что они живут только чувствами, как женщины (чтобы сделать своих героев максимально неприятными, Гаррель показывает их с грязными волосами, непричесанными и неухоженными, на что только клюют их многочисленные пассии?).

«Рождение любви» - один из лучших, если вообще не лучший фильм Гарреля: сглаживающее изобразительные шероховатости черно-белое изображение, выверенная длительность крупных планов, нюансированная и психологически детализированная актерская игра (особенно женщин и прежде всего Иоханны тер Стиге), и музыка самого Джона Кейла (того самого, что участвовал вместе с Нико и Лу Ридом в «Велвет Андеграунд») – все это складывается в единую структуру, гармоничное целое, на первый взгляд, совсем без усилий. Однако, за всем этим стоит колоссальнейшая работа съемочной группы и самого Гарреля, а налет примитивной документальности, сопутствующий фильму, не должен мешать зрителю, он осознанно выбран постановщиком, чтобы оттеснить на второй план свое истинное достоинство – невидимую и скрытую художественность. По этой ленте видно, что режиссер по сравнению со своими киноопытами 1970-х значительно повзрослел и стал настоящим мастером фильмов о любви, что на голову выше опытов Уорхола и Моррисси, у которых он учился убедительности визуальных образов. Ну и, конечно, у создателей «Мусора» и «Плоти» не было такого автора диалогов, как Марк Холоденко – подлинного виртуоза словесных любовных драм.