Рок бродячих кошек: Сексуальный охотник (1970)

Вот они сумерки творчества. Для Хасэбэ этот фильм стал очертанием тупика. Если убрать из кадра гипнотическую Мэйко Кадзи, обнажается полная сюжетная сутолока. Фильм превращается в хаотичную коллекцию сцен. Об истории банды бродячих кошек нам не расскажут ничего нового. Эти внешне независимые дамы на мотоциклах в очередной раз обнаружат свою слабость.

Линия с разлученными братом и сестрой насквозь искусственна. Она подается как главный эмоциональный двигатель. Но на деле выглядит как никому не нужное домашнее задание. Персонажи появляются и исчезают похоже лишь для того, чтобы разнообразить хронометраж действием. Никакие законы драматургии тут не работают.

Это самоповтор чистой воды. Хасэбэ делает нечто невероятно схожее с тем, что он делал в «Первой в банде» и «Механическом звере». В очередной раз он показывает молодежный криминальный стиль и констатирует его обреченность.

В предыдущих картинах «бродячие кошки» казались неуязвимыми. Они играли в свободу и лишь иногда разочаровывались. В «Сексуальном охотнике» Хасэбэ уничтожает всяческую иллюзорность. Девушек из банды Мэйко Кадзи гангстеры насилуют мимоходом, походя, как нечто само собой разумеющееся. Страшнее всего то, что экранный мир принимает это как должное. Нет даже театрального шока — это всем безразлично.

Чуть позже Хасэбэ дублирует этот кошмар, показывая групповое изнасилование еще одной героини целой бандой... Режиссер уходит от эротизированного натурализма, никакого смакования насилия. Автор лишь фиксирует тупик поколения. Его героини могут сколько угодно красиво курить в кадре и демонстрировать свою гендерную независимость. На улицах послевоенной Японии эти бродячие кошки остаются лишь добычей для гангстеров.

В одной малозначительной потасовке Хасэбэ без прикрас показывает истинную природу этой уличной войны. В этом коротком кадре он умудряется упаковать весь свой концепт. Гангстер приставляет к паху соперника 'розочку' разбитой 'Кока-Колы'. Этот визуальный образ раскрывает все происходящее.

Бутылка 'Кока-Колы' в 1970 году — это священный тотем американского образа жизни. Глобализация, гендерное равенство, свобода и рок-н-ролл. Вот нехитрые элементы большой игры Запада, в которую так стремятся поиграть молодые. И этот символ используется как инструмент для кастрации вовсе не одного персонажа. Речь идет о кастрации всего мифа о молодежной силе. Бунт кастрирован той самой 'Кока-Колой'.

Увы... автор не смог выстроить внятную историю. Она полностью вторична и искусственна. Но вот этот визуальный образ объясняет многое. Даже в своем самом провальном фильме Хасэбэ проявляет себя, как мощного концептуалиста с уникальным социальным видением.

3 из 10