Обыкновенная история (1970)

Где-то в 35 лет прочитал «Обыкновенную историю» Ивана Александровича Гончарова и был удивлён силе этого произведения русского классика, как я люблю добавлять, второго эшелона.

(При прочтении пришла мысль – почему в школе мы изучали «Обломова», да ещё как-то однобоко, утопая в лени Ильи Ильича, а не «Обыкновенную историю»?)

А чуть позднее посмотрел экранизацию «Обыкновенной истории» в постановке Галины Волчек и был поражён игрой Михаила Козакова.

Актёр с такой мощнейшей харизмой, что при недавнем повторном прочтении романа все слова Петра Ивановича Адуева «на автомате» я «слышал» его голосом. А прошло без малого 15 лет!!!

Намедни я и экранизацию пересмотрел – да, Михаил Козаков демонстрирует какие-то недосягаемые вершины актёрского мастерства.

При всём почтении к неоспоримому таланту Олега Табакова, своим дилетантским взглядом я «вижу», как он пытается «влезть» в Александра Фёдоровича Адуева.

В отличие, к примеру, от «Шумного дня» (по Виктору Розову), где он не играет, а просто живёт своим героем, и в угаре сабелькой рубит имущество Леночки-скопидомки в исполнении Лилии Толмачёвой, то есть своей будущей ma tante Елизаветы Александровны, пытающейся согреть его теплом своей необъятной души.

Хотя, безусловно, последний выход его обрюзгшего и вальяжного «напыщенного индюка» со сверкающим орденом на груди феноменален и сногсшибателен. (Если не подводит память, то сам Олег Павлович рассказывал, что для создания такого эффекта даже закладывал за щёки вату.)

Племяш настолько освоился и заматерел, что одним ветхим листком вынуждает дядю больше никогда не тыкать ему пальцем в нос за прошлые розовые сопли и наивные мечтания.

А своими планами женитьбы на молоденькой куколке с баснословным приданым произведёт такой фурор, что у Петра Ивановича челюсть отвиснет, и он наконец-то «в первый и последний раз» обнимет достойного продолжателя фамилии Адуевых.

(Для полноты погружения в эту картину предварительно лучше ещё раз перечитать небольшой, всего в несколько страниц, но гениальный эпилог «Обыкновенной истории».)

А вот Михаил Козаков для меня просто «растворился» в своей роли с ощущением, что это он и есть на самом деле.

Он до того потрясающе убедителен в хладнокровном анализе любви и дружбы и проповедях своего персонажа, что на язык так и просится: «Вот кого надо приглашать на должности заместителей директоров школ по воспитательной работе и педагогов-организаторов!!!» А не этих, что при каждом случае заводят одну и ту же шарманку:

- Желаем, чтоб все ваши планы и мечты осуществились, вы нашли своё призвание и встретили людей, с которыми будете счастливы всю жизнь!

Вот выйдет такой дядя на «Выпускном» и как зарядит всему подрастающему поколению по полной программе:

- Милостивые судари и сударыни! Дорогие выпускники! Забудьте, как страшный сон, все свои радужные надежды и души прекрасные порывы!

- Мир невероятно жёсткий! Никто вас нигде не ждёт, и вы абсолютно никому не нужны! А если и нужны, то догадайтесь кем, когда и кому! Для уточнения, родители из этого короткого списка исключаются!

- Поверьте, говорю вам это от чистого сердца и с самыми наилучшими пожеланиями.

- Засим позвольте откланяться. Дела, дела, и ещё раз дела – (и, уходя от микрофона) заводик ждать не будет!

Но не делайте поспешных итоговых умозаключений, так как это написано Гончаровым – основоположником русского социально-психологического реализма в художественном слове.

С течением времени выяснится, что методы дядюшки, мягко говоря, далеко не без изъянов, хотя так рациональны и прагматичны.

«Грузить» горькой правдой жизни только вступающих на самостоятельный путь юношей и девушек – занятие весьма сомнительное.

И засушенные Петром Ивановичем чувства, словно жёлтый цветок в гербарии, уже никогда не воскресить. А их отсутствие, в конечном итоге, превратит в неподъёмную ношу даже торжественный выход с целью получения заветного звания тайного советника и очередной порции немалых дивидендов от рентабельного дела.

…

Но в целом фильм-спектакль 1970 года, все роли в котором исполняют актёры театра «Современник», не производит впечатления чего-то фундаментального. Это, скорее всего, можно назвать этюдом, как по форме, так и по подаче.

Всё сделано очень добротно.

Уважаемый Виктор Розов практически ничего не изменил в тексте Гончарова (и даже написал вступительную статью перед романом).

Хотя многие моменты произведения были им пропущены (например, все деревенские сюжеты, а также весьма интересные сцены, в прямом и переносном смысле слова, рыбной ловли) и произведён ряд компиляций (например, в сцене оглашения «приговора» редактора на бесталанную писанину, и последних моментах по эпилогу).

И причины здесь на поверхности, так как в ином случае хронометраж надо было бы весомо увеличивать, а из формата фильма-спектакля переходить к полноценному кино.

Разумеется, большой профессионализм исполнителей.

Лично меня особо впечатлила игра задействованных в безмолвных ролях бюрократических чиновников, «живущих доходами». (А что такое «жить доходами» Гончаров подробно описывает в своём автобиографическом очерке, названия которого, увы, сейчас не вспомню.)

Читающий закадровый текст Игорь Кваша как всегда на высоте.

Но всё это, ещё раз повторюсь, лишь этюд – без детального рассмотрения и анализа грандиозных внутренних размышлений множества героев романа.

А размышления там, действительно, чертовски точные и меткие, местами будто твои собственные. Ужасающие своим реализмом, пусть даже отражённым великолепным русским языком, а не как в обычной жизни – нецензурной матерной пахабщиной.

P.S. Если помните, я отнёс Ивана Александровича Гончарова к русским классикам второго эшелона.

И для этого я руководствуюсь следующим доводом – он практически как бы отсутствует в нашем XXI веке.

Конечно, я не про мир учёных-литературоведов, не про серьёзных читателей (и я к ним себя не отношу – сам случайно на него вышел), а про мир широких масс.

Буду несказанно рад, если заблуждаюсь, но кроме словесного оборота «обломовщина», думаю, вряд ли что-то можно услышать в ответ от рядового более-менее образованного человека на вопрос про литературное наследие Гончарова.

В школе среди портретов русских классиков Ивана Александровича я не видел, как и пользующихся успехом зрителей современных его экранизаций.

И вроде бы всё понятно, обыкновенная история – обстоятельства так закручивают нынешнего обывателя, что ему не только на Гончарова, а на себя-то времени не хватает…

А жаль.

P.P.S. Жизнь в жёстком мире Петров Ивановичей Адуевых, по их деловым законам, вызывающим некоторые сомнения, – это совсем не беда. (Лично я сегодня счёл бы подарком присутствие в моей судьбе такого родного дяди.)

Жизнь в жестоком мире беззакония цинично и нагло «навёрстывающих упущенное» Александров Фёдоровичей Адуевых – вот где сущий ад.

Оказывается, это ещё Виктор Розов подметил.

9 из 10

(но исключительно за фантастический артистизм Михаила Козакова)

Потрясающая экранизация гениального романа Гончарова. Один из любимейших моих романов. Это просто неисчерпаемый кладезь простой житейской мудрости. И не только житейской. Например, есть простое и точнейшее определение относительно поэзии (оно многие годы висит на моей странице на одном поэтическом сайте)

- Неужели вы никогда не нашли у меня ни дельной мысли, ни удачного стиха?

- Как не найти! есть. Ты не глуп: как же у неглупого человека в нескольких пудах сочинений не найти удачной мысли? Так ведь это не талант, а ум.

…

История о том, как пылкий, романтичный молодой человек (Олег Табаков, благодаря этой роли ставший самым молодым лауреатом Госпремии СССР) приехал из провинции в столицу к своему дядюшке (Михаил Козаков), прожженному цинику (или реалисту?) средних лет. Их взаимоотношения полны подобных диалогов:

- Чувство, дядюшка, просится наружу, требует порыва, излияния…

- У меня не просится и не требует, да если б и просилось, так я бы воздержался — и тебе тоже советую.

- Зачем же?

- А затем, чтоб после, когда рассмотришь поближе человека, которого обнял, не краснеть за свои объятия.

…

Дядя ненавязчиво открывает глаза племяннику на правду жизни, любовь, дружбу. Племянник же, не принимая его взгляды на веру, проходит через все перипетии отношений с противоположным полом сам, и почти во всем, как ни странно, начинает соглашаться с дядей. Эти метаморфозы, эта трансформация личности, взросление, возмужание молодого человека описаны в романе и сыграны в фильме просто потрясающе.

Классика русской литературы, поставленная в классическом стиле русского театра талантливым режиссером Галиной Волчек — лучшая реклама этому шедевру. Смотрите, получайте удовольствие.

ЗЫ:'… между мужчиной и женщиной нет и не может быть дружбы, что называемое дружбой между ними — есть не что иное, как или начало, или остатки любви, или наконец, самая любовь.»

10 из 10

'- Тяжело тебе здесь придётся.

- Почему?

- Блеску в глазах много.»

Добротная экранизация-телеспектакль первого одноименного романа Ивана Гончарова, опубликованного в 1847 году. Иногда включается в трилогию с последующими романами «Обломов» и «Обрыв».

Деревенский романтик приезжает в Петербург «влекомый неодолимым стремлением и жаждой благородной деятельности» и останавливается у своего дяди, неприемлющего обильных проявлений эмоций, который знает что почём в этом мире, да и вообще как надо жить-выживать.

Главные герои дядя Петр Адуев (магнетический Михаил Козаков) и его племянник Александр Адуев (молодой и трогательные Олег Табаков) сразу же противопоставляются друг другу, как реалист мечтателю, пушкинский демон неопытному юноше. Дядя знает чем всё на этой земле начинается и заканчивается, с некоторыми вариациями; племянник же настаивает на особенности и уникальности всего с ним происходящего.

Служба в «красивом, но строгом» Петербурге, любовная история с необыкновенно-обыкновенной барышней, угосающая дружба… Всё это встречается нашему Александру Адуеву во «взрослой» жизни_ и учит, учит, учит… Глаза начинают блестеть уж от влаги, а не от задора. и на душе всё хуже и хуже. Язык не поворачивается слова доброго ни о ком сказать и басни Крылова чувствуются как никогда.

Спектакль смотрится очень живо и актуально, не зря классика, что тут скажешь. Временной барьер слегка ощутим из-за одежд, интерьеров и прочего внешнего, создающего больше атмосферу чем историчность происходящего; диалоги радуют прекрасным русским и трогательными восклицаниями в духе: «Ах, Бога ради, перестаньте!» и прочее.

Так что же, что же станет с Александром? Чему таки научит его жизнь и сумеет ли он выплыть? Что главнее чувствовать или рассуждать?

8 из 10