Вторая жена (1927)

В контексте бытовой семейной истории о местных общинных порядках и отношении царско-генеральских басмачей к трофейным угнанным семьям отражена колониальная политика инфраструктурной централизации среднеазиатских окраин под властью фашистского 'духовенства' с его пропагандой массовых зрелищ и влиятельной на империалистической ханской территории преступной клановой сетью. Обеспечивающей под видом советской интернациональной 'дружбы народов' техническими и людскими ресурсами из оккупированных земель европейско-мусульманские династии эксплуататоров. Чьи музейные дворцы с гаремным искусством служат инструментом общественного контроля над сознанием жителей республиканских поместий. Управляемых цыганско-китайской «знатью» с идеологически-сектантским воспитанием, основанным на презрении и ненависти к славянизированному трудовому меньшинству, олицетворённому в скульптуре индустриального раба – носителя «державной воли».

На примере богатого по сравнению с общей кочевой нищетой дома уважаемого «хозяина частной лавки», зависящего от деловых, родовых и формальных связей-обычаев, вымещающего злобу и чувство неполноценности на убогих стариках, детях и женщинах, демонстрируется подлый менталитет восточных наследников и жертв разврата, праздности и жестокой конкуренции за имущественные права. Лицемерно угодничающих перед теми, кто их сильнее и важнее, и публично унижающих тех, у кого нет средств защиты от произвола и гнета.

Также в сюжете выражено использование демографической коммунистической политики для торгово-производственной монополии и сохранения феодальных крепостных пережитков, замаскированных этнографическими и государственными институтами. Такими как военно-карательные (шпионско-криминальные) службы, исполняющие террористические заказы ордынских собственников. И фабричные цеха-общежития, где работает и живет «свободная» молодёжь из диких аулов и городская беднота. Которых обучали элементарной грамоте и пролетарским специальностям на основе гражданского союзного долга в интересах «мирных» владельцев опричных станов, доходных хозяйств и модных заведений.