Крестьянская доля (1912)

В драматически-сатирическом киноматериале о ритуальном происхождении общино-крестьянского мещанства, разоблачается колониально-реформаторская практика формирования 'столичного дворянства' из кабацкой черни. Выкупавшей (чаще - вымогавшей) у разоренных оккупационными порядками российских 'иностранных' семей их имущественные и культурные права в обмен на демократическое ссыльное подданство с обязанностью изучать 'церковнославянский' государственный язык для получения рабочих социальных 'льгот' и возможности пользоваться 'свободной' землей. Принадлежащей в действительности казачье-монастырским властям, жестко расправлявшимся со всеми, кто не желал вступать в их частно-коллективные хозяйства под управлением военно-полицейских старшин на батрачных долговых условиях. К числу которых относятся неравные 'общественно полезные' браки между представителями чуждых сословий и верований ради материальных выгод и организации капитала.

Сюжет иронично отражает холопское положение конституционно национализированной в начале прошлого века служащей интеллигенции, обучающей 'господским' манерам и цивилизованным навыкам, не знавших до этого никаких технических инструментов кроме лесного топора и столярной пилы, дремучих азиатских 'собратьев'. Которые уже в конце десятилетия (лихолетья) предали своих 'имперских сограждан', оказавшихся жителями бедной трудовой 'страны', вечно просящей милости у богатых соседей или конкурентов.

Показана ростовщическая городская буржуазия, обитающая в казенных домашних апартаментах и пользующаяся наемным дорогим транспортом для использования и соблазнения провинциальных скромных девиц, принимающих конторско-банковских агентов-вербовщиков за солидных и знатных людей-меценатов. Остроумно высмеивается быт 'московского боярства' в сценах самоварно-салонного интерьера с хамами-лакеями и горничными-барышнями. Готовыми на любые жертвы и унижения, чтобы не возвращаться в 'родные' каторжанские деревни. На улицах прохожих сопровождают казарменные приставы под видом квартальной прислуги, уголовные шпики в образах профсоюзных франтов из числа 'облагородившейся' сельской молодежи высматривают жертв для легкой наживы возле кассовых заведений.

Агитационный фермерско-строительный энтузиазм в документально-постановочных кадрах этого фильма с участием театральных ряженных артистов и настоящих артельных шабашников заложил основы колхозно-пролетарского кино и долго эксплуатировался как пропагандистский штамп в советском тематическом киноискусстве.