Мечты (2024)

Можно снять кино с большим количеством диалогов, а можно вообще без них. Определённо, магию кино создаёт визуальная составляющая. Однако картина «Мечты» Дага Йохана Хёугеруда как будто смещает фокус больше в сторону литературы. Количество закадровых диалогов в фильме занимает не менее 2/3 хронометража, превращая киноленту чуть ли не в аудиокнигу. Я не раз ловил себя на мысли, что во время просмотра мог бы спокойно отвернуться от экрана и всё равно не упустить нить повествования. Закадровый пересказ героини Йоханы своей любовной истории для режиссёра стал более важным, чем всё остальное. И только редкие театральные вкрапления (как с «лестницей Иакова» ближе к концу фильма) или диалог в кафе матери девочки с её бывшей учительницей давали понять, что режиссёр всё-таки не снимает фон для аудиокниги о том, через что проходит юное сердце прежде чем её чувства к учительнице Джоане становятся всего лишь книжкой на стеллаже.

Персонажи картины вызывают неоднозначные чувства и кажутся карикатурными. Так, если переменчивость 17-летней Йоханы можно списать на жизненную неопытность, то поведение её матери и бабушки полны лицемерия. Писательница бабушка и заражённая либеральными идеями мать полярно меняются, когда речь заходит о публикации дневника в виде книги. Руководят ими прежде всего личные мотивы. В очередной раз поднимается уже давно знакомая тема поверхностного восприятия взрослыми глубоких чувств их детей. Справедливости ради, Йохана с течением времени сама решается на публикацию, как будто и не было её недовольства и сожалений в начале картины. Выглядит всё это не очень последовательно.

В фильме присутствуют условности, которые не иначе как писательскими я не назову. Например, бабушка зачем-то просит внучку обязательно показать дневник матери. И если это ещё можно объяснить желанием не быть молчаливой соучастницей, то необходимость встречи матери героини с Джоаной кажется лишней и бессмысленной. Как будто не существует известной отговорки «события, в этой книге выдуманы и все совпадения случайны» или, если уж хочется документализма, «все имена героев изменены». Полагаю, эта встреча нужна была режиссёру, чтобы показать учительницу не такой идеализированной, как её видела и показывала зрителям девушка в своём дневнике. Но поскольку диссонанса между образами дневника и иным восприятием Джоаны в сцене не возникает, верится в необходимость самой сцены с трудом. Тем более, когда собеседником выступает мать девочки, которая к моменту беседы уже не кажется авторитетом и здравомыслящим взрослым.

Под вопросом остаётся душевное исцеление героини от любовной зависимости. То, что Йохана, не долго думая, может предпочесть человека, которого видит всего второй раз в жизни, но схожего с ней по любовному опыту к одному человеку, указывает на некоторую зацикленность девушки на объекте обожания. Она скорее выберет разделить страдание по несбыточному и перевернуть страницу вместе с другой обожательницей (опять постарше неё), чем забавного, глуповатого и как будто случайно поставленного в пару одногодку. Неудивительно, что при таком сравнении выбор героини кажется очевидным. История Йоханы начинается с попытки пережить прочитанное в чужой книге, а заканчивается написанием своей и то ли затянувшейся болезнью с постепенным выздоровлением, то ли вялым стремлением сохранить статус-кво. Тут уж как посмотреть.