Выжившие. Бетонная утопия (2023)

Катастрофическое кино обычно измеряет конец света количеством разрушений. Ом Тхэ-хва выбирает более тревожный масштаб: землетрясение уничтожает Сеул, однако главным объектом наблюдения становится один уцелевший жилой комплекс и люди, решившие превратить его в последнюю крепость порядка.

Название фильма работает как точный оксюморон. Бетон обещает безопасность, устойчивость и защиту от хаоса, а утопия - справедливое устройство общества. Герои получают и то и другое лишь внешне. Дом действительно стоит, жильцы организуют быт, распределяют обязанности и пытаются восстановить привычную систему. Вместе с этим постепенно возникает новая граница между «своими» и «чужими», а право на квартиру начинает восприниматься как право на спасение.

Особенно точно фильм связывает катастрофу с корейской культурой недвижимости. Вступительный монтаж напоминает, что квартира здесь давно стала символом стабильности, социального статуса и личного успеха. После разрушения города деньги и документы почти теряют значение, однако идея собственности переживает саму цивилизацию. Люди продолжают мыслить категориями владельцев, зарегистрированных жильцов и посторонних. Адрес превращается в нравственный пропуск.

Ом Тхэ-хва показывает формирование маленького государства почти документально. Собрания, голосования, дежурства, пайки, вылазки за едой и внутренние правила складываются в систему, которая поначалу кажется разумной. Именно эта постепенность делает фильм по-настоящему пугающим. Жестокость появляется не в виде внезапного безумия, а как административное решение, принятое большинством. Каждый отдельный шаг можно объяснить необходимостью, однако вместе они образуют механизм, где безопасность становится удобным оправданием для потери человечности.

Центром этого механизма оказывается Ён-так в исполнении Ли Бён-хона. Актёр создаёт сложный образ человека, одновременно вызывающего уважение, сочувствие и тревогу. Он активен, решителен, готов брать ответственность и способен вдохновлять окружающих. Его авторитет возникает из поступков: он делает то, чего боятся другие. Постепенно лидерство начинает менять и самого героя, и тех, кто добровольно передаёт ему власть. Ли Бён-хон играет это без прямолинейного превращения в злодея - через взгляд, осанку, интонацию и всё более заметную потребность быть признанным.

Мин-сон в исполнении Пак Со-джуна представляет другой тип трансформации. Это обычный семейный человек, которому проще приспособиться, чем вступать в конфликт с большинством. Новая община предлагает ему понятную роль, уважение и ощущение полезности. Фильм внимательно наблюдает, как давление группы и желание защитить близких способны постепенно перестроить моральный компас. Здесь отсутствует одно роковое решение, после которого человек мгновенно меняется. Есть цепочка маленьких уступок, каждая из которых выглядит объяснимой.

Мён-хва, сыгранная Пак Бо-ён, становится носителем альтернативного взгляда. Она продолжает видеть в людях за пределами дома живых существ с тем же страхом и правом на помощь. Её функция особенно важна на уровне языка. Пока окружающих называют паразитами и нарушителями, жестокость можно представить санитарной мерой. Мён-хва возвращает в разговор человеческие определения и разрушает удобную риторику общины.

Сильнее всего фильм работает как исследование коллективной психологии. Соседи существуют почти единым организмом: вместе голосуют, празднуют, осуждают, боятся и ищут виноватых. Отдельные лица ненадолго выходят из толпы, а затем снова растворяются в ней. Благодаря этому ответственность одновременно принадлежит всем и словно никому. Картина точно показывает, насколько легче принять сомнительное решение, когда оно оформлено как воля большинства.

Визуальная концепция строится на противопоставлении внешнего и внутреннего пространства. Снаружи Сеул превращён в бесконечное серое поле руин, где исчезают привычные ориентиры и масштаб. Внутри дом сжимает героев коридорами, дверными проёмами, лестницами и тесными квартирами. Жилой комплекс выглядит одновременно убежищем, тюрьмой и живым организмом, перерабатывающим страх своих обитателей в правила и насилие.

Оператор Чо Хён-рэ использует холодную, почти бесцветную палитру, сталкивая её с редким тёплым светом квартир. Этот свет сначала воспринимается как знак жизни, а затем приобретает тревожный оттенок: уют сохраняется внутри пространства, где принимаются всё более жёсткие решения. Камера постоянно напоминает, что бытовая нормальность способна сосуществовать с моральной катастрофой.

Монтаж уверенно меняет жанровые режимы. Фильм начинается как масштабная катастрофа, затем становится чёрной комедией о самоорганизации и перерастает в социальный триллер. Переходы происходят плавно, потому что меняется сама норма происходящего. То, что сначала выглядит абсурдным, постепенно становится привычным и даже официальным.

Звук усиливает ощущение изоляции: гул ветра, скрежет металла, далёкие удары, коллективные крики и внезапные паузы формируют пространство постоянной угрозы. Особенно выразителен контраст между шумной жизнью дома и почти мёртвой тишиной разрушенного города. Община пытается убедить себя, что внутри продолжается цивилизация, хотя её язык и методы всё заметнее говорят об обратном.

Картина временами упрощает моральное противостояние, а часть второстепенных персонажей остаётся функциями толпы. Условность исходной ситуации тоже очевидна: единственный уцелевший комплекс нужен режиссёру как лаборатория, где социальные процессы можно показать в концентрированном виде. Однако бытовая конкретика - холод, нехватка еды, медицинская помощь, распределение ресурсов и страх потерять своё место - делает этот эксперимент убедительным.

«Бетонная утопия» - сильное кино о собственности, классе, власти и коллективной ответственности. Фильм задаёт неудобный вопрос: что именно люди пытаются спасти после катастрофы - жизнь, привычный порядок или собственные привилегии? Бетон способен пережить землетрясение. Гораздо сложнее сохранить внутри него общество, достойное называться человеческим.

Любовь корейского кино к замкнутым пространствам пересилит только любовь корейцев к социальщине. В 'Выживших' эти два вектора складываются в один луч, который проходит где-то между двух шедевров Пон Чжун Хо - воспетых на 'Оскаре' 'Паразитов' и менее попсовом 'Сквозь снег'.

После какой-то техногенной катастрофы Сеул стерт с лица земли. Из цивилизации на корейском полуострове остается лишь одна панелька с номером 103. Микрокосм из бывших соседей и случайно спасшихся приблуд постепенно проходит все стадии эволюции общества - от единения перед общей опасностью до одной из вариаций тоталитаризма.

Корейцы очень любят рассуждать на тему левой идеи. Сеттинг 'Выживших', застрявший в очень ограниченном мире этажей и лестниц, годится для этого более чем. Другой вопрос, что у мыслей про социальную справедливость в Корее всегда есть очевидная крайность, находящая по ту сторону границы от 38-й параллели. Да что говорить, если лидера многоэтажного социума в фильме зовут Ким. Как говорится, аналогия в лоб.

В 'Выживших' много и других пугалок. Есть и критика капитализма с его акульим прикусом по отношению к тем, кто не вписывается в систему. Тоже типичнейшая тема для корейского кино. Даже главный сюжетный твист фильма завязан на обмане тех, кто по ту сторону от рычагов невидимой руки. Перефраз, что 'рыночек порешает' так и остается назойливой обсессией корейской интеллигенции. Как минимум, творческой.

В фильме Ом Тэ Хва довольно клишейная подборка образов. Старушка-инвалид как источник истины, молодая семейная пара, еще не испорченная браком и цинизмом, обманутый мошенник, идейный борец за справедливость, и, конечно же, людская масса, мыслящая в амплитуде от хлеба до зрелищ. Удивить актерскими работами фильм вряд ли сможет. Разве что суперселеба корейского кино Ли Бён Хон привычно емко отыгрывает весь спектр эмоций - от детской уязвимости до звериной алчности.

У 'Бетонной утопии' не получается рассказать что-то принципиально новое, чего мы бы не знали о людях. Зато можно пролистать в голове заново эволюционную линейку общества и задуматься, как все-таки в мире появилось что-то хорошее. Это, правда, хороший пример ответа на то, как зарождается культ личности, откуда берется тирания и куда уходит человечность. Хотя жанровая мешанина очень мешает фильму четко высказаться хотя бы про что-то, а не самая внятная мелодраматичная часть даже портит.

'Человек человеку - волк' здесь слишком дровосечно конкурирует с корейской мечтой, что кореец корейцу все-таки может стать другом. Как минимум, не спрашивая, как долго у него есть квартира и по какую часть оград он жил до. Да и какая разница, убийца рядом с тобой или пастор, если для выживания вам всего лишь надо добыть еду

Фильм находится на стыке антиутопии и драмы, но, как часто бывает с гибридами, толком не работает ни один элемент.

Если смотреть как антиутопию, то можно закрыть глаза на любые условности, но управляющая идея должна быть сформулирована четко и отталкиваясь от нее все происходящее должно обретать смысл.

В данном случае городу точно пришел конец, а что происходит в мире неизвестно. Соответственно выжившие должны определиться со стратегией поведения, а вариантов по сути всего 2:

1) «Ждем помощь» В таком случае нахождение на одном месте и существование на сборе подножных ресурсов обосновано, но надо очень хорошо подумать над морально-этическими нормами поведения, т. к. если помощь все-таки прибудет и обнаружит колонию выживших, вокруг которой нет ничего кроме горы трупов, то могут возникнуть очень неприятные вопросы.

2) «Миру конец, выживаем как получится» В таком случае на морально-этические нормы можно и забить, но вот опция жить на подножном корме тоже отпадает, т. к. корм этот очевидно конечен, а для выживания нужна либо самоподдерживающаяся система, либо надо начинать движение к какую-то сторону, с целью поиска территории, пригодной для длительного проживания.

Тут же стратегический вопрос игнорируется, из-за чего сформулированные правила жизни в высотке не имеют смысла, т. к. непонятен смысл суеты. Если вы за 2 месяца вынесли все вокруг и вам не хватает, то какие планы, скажем на год вперед? Поддерживать порядок в высотке и наедятся на чудо?

С драматической частью истории немного лучше лишь в той части, что драматическая структура соблюдена и ясно читается посыл, но учитывая декорации, развитие сюжетной арки главной героини происходит в полном отрыве от сложившейся ситуации, а финал является лютейшим роялем из куста, ибо если так можно было, то какие вопросы к жителям высотки? Решили так выживать их право, не нравится – выживайте как хотите.

В результате не понятно зачем и на что смотреть 2 часа. Хочется драму – их Легион. Хочется эффектную антиутопию? С этим конечно посложнее, но тоже немало действительно качественных как идейно, так и визуально проектов.

6 из 10