Буковски (2003)

Послушайте сюда, любители выглаженных воротничков и стерильных байопиков. Если вы ждали историю об успехе в духе «из грязи в князи», где в конце герой в смокинге благодарит маму, то закройте эту вкладку. Bukowski: Born into This — это не кино, это вскрытие. И вскрывают тут не только старого пропойцу Чарльза Буковски, но и всю вашу уютную концепцию о том, как должен выглядеть настоящий поэт. Оказывается, он может выглядеть как помятый сухофрукт, который матерится на скачках и в гробу видал ваши культурные ценности.

Этот фильм — как удар похмельной реальности в челюсть в пять утра. Режиссер Джон Даллаган собрал по сусекам столько архивной грязи, нежности и безумия, что хватило бы на десяток диссертаций по психиатрии. Перед нами предстает Чарльз Буковски, человек, который сделал из своего социального падения культ. Он не просто «родился в этом», он в этом пророс, расцвел и выставил счет всему человечеству. Смотреть на его физиономию, изборожденную шрамами от акне и жизненных неудач — это отдельный вид мазохистского удовольствия.

Каждый кадр здесь пропитан духом безнадеги, которая внезапно оборачивается высочайшим триумфом. В кадре мелькают Шон Пенн, Том Уэйтс и даже Боно, пытаясь объяснить, почему этот старый циник стал для них божеством. Но честно? Кому сдались их дифирамбы, когда в центре ринга — сам Хэнк. Он сидит с кружкой, отпускает едкие комментарии и смотрит на нас как на идиотов, которые добровольно заперли себя в офисных клетках. Его сарказм — это не защитный механизм, это его естественная среда обитания, его кислород.

Визуальный ряд здесь — эстетика распада. Желтые обои дешевых мотелей, стук печатной машинки, напоминающий пулеметную очередь, и голос самого Буковски, читающего стихи так, будто он сплевывает кровь после драки. Это чертовски красиво в своей уродливости. В документалке нет прилизанности: если камера ловит момент, где старик орет на жену или признается в своей нелюбви к людям, это остается в финальном монтаже. Потому что правда — это не то, что вы пишете в резюме, а то, что остается на дне стакана, когда бар закрывается.

Постирония здесь сочится из каждой щели. Весь мир преклоняется перед гением, а гений в это время просто хочет, чтобы его оставили в покое с его одиночеством и пачкой сигарет. Фильм мастерски балансирует на грани фола, показывая нам монстра, который оказывается человечнее всех «нормальных» людей вместе взятых. Вы не найдете здесь ответов на вопрос «как стать великим». Вы найдете здесь только подтверждение того, что единственный способ выжить в этом цирке — это смеяться над ним, пока легкие не откажут.

Ритм повествования рваный, как и вся жизнь Хэнка. От детских травм и деспотичного отца до статуса иконы контркультуры. Но никакой жалости! Буковски презирал жалость так же сильно, как и теплую водку. Он заставляет вас чувствовать дискомфорт, он тычет пальцем в ваши тайные страхи и слабости, и делает это с такой обезоруживающей честностью, что хочется либо немедленно выпить, либо начать писать стихи на обоях. Или и то, и другое сразу.

Здесь нет спойлеров, потому что финал этой жизни известен всем, кто умеет пользоваться поиском. Но интрига в другом: как этот человек умудрился не сдохнуть в канаве в тридцать лет, а дожить до седин, сохранив ярость молодого волка? Фильм не дает прямого ответа, он лишь позволяет нам постоять рядом с этим костром, пока он еще горит. Это манифест для тех, кто устал от глянца и хочет почувствовать вкус настоящей, неприкрытой, грязной и прекрасной жизни.

Не пытайтесь искать в этой картине мораль. Ее там нет. Есть только усталый старик, который научил мир, что можно быть последней сволочью, но при этом оставаться единственным честным парнем в комнате. Если вы готовы к тому, что ваше мировоззрение немного покроется трещинами, а в ушах еще долго будет звенеть этот хриплый смех — тогда вперед. В противном случае, продолжайте смотреть свои комедии с закадровым смехом.

Этот фильм — лучший способ понять, что ад пуст, потому что все демоны уже давно сидят по барам и пишут чертовски хорошие книги.

Не ждите спасения, просто найдите то, что вы любите, и позвольте этому убить вас.

10 из 10

В своих книжках Чарльз Буковски не раз заявлял, что хочет прожить восемьдесят лет. Это — тот, срок, когда все в самый раз. Больше жить — просто нет смысла. По крайней мере, при его образе жизни. Он прожил семьдесят три с половиной года. Не дотянул чуток. Но можно не сомневаться, что Бук совсем не жалел. Даже если и не так, то ему было весело. Печально весело.

Данный фильм собрал в себе компиляцию различных записей об авторе. Также имеются отдельные интервью и люди, которые были записаны специально в процессе создания документальной ленты.

Прежде всего, хочется объяснить заголовок рецензии. Именно так называется лента Барбета Шредера («ё» в первом случае никак не поворачивается рука поставить. Кавабанга!), представляющая собой документальные записи (из многих номеров) в виде интервью-монологов Буковски. Данная работа была проделана в процессе создания картины «Пьянь». Когда наступил перерыв в съемках (финансирование и производственные вопросы), Шредер не хотел терять время. Получились отличные две серии. Жаль, что этого продукта нет на Кинопоиске.

Отрывки из «The Charles Bukowski Tapes» имеются тут, в детище Джона Даллигана. Они хорошо дополняют линию повествования. Правда, ничто не может сравниться с финалом «Записей». Чарльз Буковски говорит, что пора закрывать контору — ему нужно отлить. Старина Генри!

Имеется краткая справка жизни писателя, а также ликбез по его творчеству. Ко времени просмотра данной ленты было прочитано почти все из Буковски. По крайней мере, доступное. Его романы, сборники рассказов (переведенные). Почитал даже стишки, но вовремя понял, что поэзия для меня не годится (даже такая прозаичная).

Что, сказать? Надо смотреть. Хэнк повеселил народ. При этом, он просто писал про свою жизнь. Каждый, наверное, должен написать подобные мемуары.

И восемьдесят — это нормально. Мой отец говорил это еще давно, когда я о Буковски и не слыхал совсем. Никогда не знаешь, что тебе уготовано на этой земле.

8 из 10

Scalped by Hannabar in 11/04/2016.

Как соотносятся друг с другом жизнь писателя и его творчество? Вот вопрос на который не могут дать ответа ни биографы, ни историки, ни знатоки-академики, ни сами писатели. Почему Хемингуэю для создания своих кипящих произведений нужно было ездить по всему миру, охотиться на диких животных в Африке, отстреливать врагов на первой (равно как и на второй!) мировой, а Пруст даже не выходил из дома, и оба писали равно гениально. В отношении Буковски определиться с ответом довольно просто, ибо вся его жизнь аккуратно записана на бумаге, а писательство, в свою очередь, и является его жизнью.

Действительно, большая часть его произведений — автобиография. Если сложить их вместе получилась бы длинная-длинная книга мемуаров. Но о чем же гласят скрижали одного из виднейших и гениальнейших писателей XX века? О бесконечных попойках, грязном сексе, бессмысленных рабочих буднях алкоголика, тунеядца, дебошира и бабника. Огромнейшее количество текста отводится под описание совершенно бытовых вещей — вот главный герой встает (скорее сползает) с кровати после очередной пьянки, пытается чистить зубы, но его несет, потом рвет (именно в таком порядке); вот он напяливает джинсы, садится в машину, закуривает сигарету… Казалось бы ничего не значащие и никому не интересные вещи. Но весь цимус в том, как он их описывает! «Стиль — вот в чем все дело». Согласитесь, что нужно все-таки обладать талантом дабы и через 20 лет после твоей смерти, где-то в России в нескольких изданиях выходила книга о том, как ты изо дня в день, раз за разом приходил на самую неинтересную, самую непритязательную, самую банальную работу и люди, жадно и с восхищением, проглатывая страницу за страницей восклицали: «Какую интересную он прожил жизнь!»

Между тем, это в первую очередь жизнь страдальца. Лучшим доказательством того, что жизнь и вправду поводила этого мастодонта литературы лицом о шершавый пол, служит, пожалуй, само это лицо, которое и запечатлено в замечательном документальном фильме — «Буковски. Рожденный в ЭТО». Представляя из себя своеобразную компиляцию из интервью разных лет, он дает некоторое представление о творческом пути писателя в Америке — от нищего бродяги, питающегося одним шоколадным батончиком в день до всемирно известного, признанного гения, обладателя новенькой BMW и виллы с бассейном. Но комфортабельное существование и громкая слава нисколько не уменьшили творческого пыла и неиссякаемой энергии. Ироническое отношение к самому себе не покидало Буковски до последнего дня, поэтому предсмертная запись в дневнике гласит следующее: «Помню то длинное неистовое письмо, которое я однажды получил. Парень писал, что я не имею права утверждать, что не стою Шекспира. Слишком много молодых верит мне и не заморачиваются чтением Шекспира. А вот принять их позицию я действительно права и не имею. Каждый раз одно и то же. Тогда я ему не ответил. Зато отвечу сейчас.

Иди на х. й, дружок. И Толстого я тоже не стою.»

Тонкая, фирменная ирония, неказистая внешность и любовь к вину роднят этого американского писателя с древнегреческим философом Сократом. Пусть данное сравнение не покажется слишком помпезным, ибо сходство проглядывается также и в умении обоих философствовать так, чтобы быть понятным и самому простому человеку. Ведь они и сами были такими же обычными, простыми, смертными людьми…А стали — бессмертными гениями.

«Спустя какое-то время после моей смерти, меня по-настоящему признают. Все те, кто боялся или ненавидел меня при жизни, внезапно меня примут. Мои тексты проникнут всюду. Откроются фан-клубы и всякие общества. Это будет тошнотворно. О моей жизни снимут кино. Меня подадут куда более отважным и талантливым, чем я есть. Гораздо. Этого хватит, чтобы боги блеванули. Человеческая раса преувеличивает всё: своих героев, своих врагов, своё значение. Еб.. ы»

Атрибуты — тяжелое детство, бродяжничество, игры на скачках, классическая музыка, алкоголизм, нищета.

Джеймс Франко работает над фильмом «Буковски», который должен выйти в этом году. Собственно, признание к Буковски во многом пришло после полуавтобиграфического фильма «Пьянь» 1987 года, где Микки Рурк сыграл alter ego поэта Генри Чинаски — писателя, поэта и алкоголика по совместительству, зависающего в барах Лос-Анджелеса, к слову Шон Пенн был готов играть Чинаски и бесплатно. В 2003 Джоном Дуллаганом была снята документальная лента «Bukowski: Born into This», в которой Буковски наиболее последовательно рассказывает о своей жизни и творческих поисках. В его ответах, свидетеля и летописца конформистских пятидесятых, апокалиптически-дионисийских шестидесятых и семидесятых, япповых восьмидесятых, виден весь его маршрут от безвестности к признанию. Детство обезображено отцовскими побоями, подростком страдал от фурункулеза, который нарывами остался на лице и теле. Бросил работу на почте, дни просиживал в библиотеки, а ночи — в барах. Пил, продолжая традиции Дилана Томаса и Джона Берримена (замечательные поэты, больше известные своим алкоголизмом). Жил довольно самоубийственно, полудурочно, знакомился с трудными и чокнутыми женщинами. Американский поэт-провокатор, представитель так называемого «грязного поколения» вспоминает: «В день у меня из еды был один шоколадный батончик, он стоил пять центов. Этот батончик назывался день зарплаты, никогда не забуду, это была моя зарплата. И этот батончик был такой вкусный, я ел его по ночам. Я откусывал кусочек, и это было прекрасно. Я тогда писал по 4—5 рассказов в неделю и отсылал повсюду, а они возвращались обратно». Один из интервьюируемых соглашается с прогнозом о том, что к концу века (XX века) Буковски будет человеком, освободившим поэзию из клешни академиков. И он сделал то, что пытался сделать Вордсворт и чем занимался Рембо. Такую компанию он себе подобрал. На вопрос о смерти Чарльз Буковски, «лауреат американского дна» по версии журнала «Time», отвечает: «Вопрос не в том, насколько ты можешь состариться, а насколько далеко ты готов зайти со всем своим багажом. То есть я не могу вам ответить, потому что, по-моему, моя жизнь истощается. Знаете, сегодня я ходил на ипподром, вернулся оттуда, посмотрел вниз, а на мне один черный ботинок, а один коричневый…Свет меркнет, старичок». В 1988 Буковски поставили диагноз туберкулез. Он потерял 60 фунтов веса и несколько месяцев не употреблял алкоголь. Буковски, по-видимому, имел девять жизней, но в 73 года скончался от лейкемии. На надгробной плите в качестве эпитафии выгравирована надпись «Не пытайтесь» (DON`T TRY) и изображён боксер в боевой стойке.

Цитата:

Есть в груди моей птица,

Ей внутри не сидится,

Слишком твердая старая грудь.

Говорю, сиди тихо,

И не бойся, трусиха,

Мы с тобой проживем как-нибудь.

Есть в груди моей птица,

Ей в груди не сидится,

Слишком твердая грудь у меня.

Говорю: сиди тихо,

Ты же в ребрах у психа,

Ты — мой разум, коль тело — змея.

Есть в груди моей птица,

Ей в груди не сидится,

Ночью я ей даю полетать.

А все спят, и не знают,

Что над крышей летает,

Моя птица, моя благодать.

Есть в груди моей птица,

Ей в груди не сидится,

Ранним утром все птицы поют.

Говорю ей: «Потише!»

А то слезы, как мыши

Заскорузлую душу грызут.

- «Это наше время на земле. К чему же нам недоигрывать?» Не могли бы вы пояснить, что это значит?

- Если человек недоигрывает, это само по себе некрасиво, он даже ходит не так. Большинство людей уже мертвы задолго до того, как их закопают, — вот почему на похоронах так грустно. Большинство слишком легко сдаются, принимают несправедливость, состязаются за мелкие призы и мельчают сами. Я не рассчитываю, что каждый будет гением, но нипочем бы не догадался, что столько народу кинется в идиотизм с таким апломбом. (из интервью с Дэвидом Андреоне, Дэвидом Бридзоном, 1990)

Чарльз Буковски. Классик при жизни. С ним я познакомился через «Историю обыкновенного безумия» (с божественной Оренллой Мути) и «Пьянь» (с Микки Рурком). Я ничего не знал об авторе этих кино-эпосов (или поэм) про законченных алкоголиков, но в итоге случайно наткнулся на сей сомнительный документальный продукт.

Съёмки «Рождённого в это» проведены грязно и второсортно, что вполне совпадает со стилем самого автора-героя повествования. В интервью с Буковски, с его женщинами, друзьями (среди которых встречаются известные музыканты и актёры) и знакомыми мы узнаём откровенную цельную биографию автора. Буковски вскрывает самого себя у нас на глазах. И личность этого человека далеко не однозначна.

По-моему, это стоит увидеть и постараться понять.

Планета была жестокой по отношению к Буковски, но к концу его жизни постаралась-таки исправить свои ошибки.