Фильм любви и анархии, или Сегодня в десять утра на Виа деи Фьори в известном доме терпимости (1973)

'Тебе нужна невеста, а не винтовка'

Антонио (Джанкарло Джаннини) — молчаливый парень с веснушками, который выглядит так, будто только что вышел из деревенского курятника. Он не знает, как говорить с женщинами. Он не умеет шутить. Он даже не уверен, что хочет жить. Но у него миссия: убить Бенито Муссолини. Не ради славы. Не ради идеи. Просто потому, что так надо.

И где он оказывается? В борделе. Конечно. Потому что только здесь, среди женщин, которые продают своё тело, но похоже оказываются единственными, кто готов рискнуть ради другого.

Вертмюллер пишет эту историю, как поэму. Она смешивает смех и слёзы. Она показывает: фашизм победил не потому, что был сильным, а потому, что люди боялись. Боялись быть собой. Боялись любить. Боялись жить.

Муссолини даже не появляется на экране. Он — тень, призрак, который управляет всем этим хаосом. И в этом вся суть: зло не нужно показывать. Оно уже здесь. Оно в том, как люди боятся, как они молчат, как они готовы продать себя.

Марианджела Мелато (Саломея) — вот это образ! Она не играет — она живёт. Анархистка до мозга костей: ни любви, ни жалости (кроме как к самой себе), ни иллюзий. Но внутри — трещина. Она знает, что сама себя похоронила. А когда этот деревенский увалень смотрит не на неё, а на другую — тут её и рвёт на части. Гордость против слабости. И это работает. Это по-настоящему.

Лина Полито (Триполина) — тихий ангел. Играет ровно, без выкрутасов. Но в этом и сила: она не борется, она просто есть. Её образ — как тихий шёпот на фоне крика. Может, он и «однозначный», но без неё картина была бы плоской. В конце концов ее любовь должна стать альтернативой насилию.

А Джаннини… вот это актёр. Веснушки, молчание, неловкость — всё в точку. Он не герой. Он просто парень, который не знает, куда идти. Его «анархизм» — это не идеология, а пустота. Он пытается убить Муссолини, потому что это кажется ему единственным выходом. Но его игра показывает: он не революционер. Он просто человек, который боится...

В одном из кадров есть тихий, но жирный намёк — кукла Пьеро на заднем плане. И это не просто декорация. И ты смотришь на Джаннини, потом на Пьеро — и чувствуешь: это одно и то же. Два лица одной трагедии.

Пьеро — вечный неудачник. Он смешной, грустный, беспомощный. Он пытается что‑то сделать, но всё идёт не так. И Джаннини — такой же. Его герой тоже как будто застрял в этой дурацкой пьесе, где он не главный, а просто марионетка. Мир вокруг них — как сцена, где все роли уже расписаны. Они понимают, что ни воля, ни желание ничего не решают. Ты просто Пьеро — смешной, жалкий, обречённый на грусть.

Нужно отметить и несколько психологических нюансов, которые создают второй смысловой ряд в этом фильме. Итак:

- бордель в фильме представлен как альтернативное символическое пространство, модель общества;

- на протяжении всего фильма Джаннини безуспешно пытается эксплуатировать образ народного героя-мстителя. В тщетности этих попыток - нерв картины;

- веснушки и неловкое молчание Джаннини — это знаки его отчуждения от символической роли «героя»;

- финал ленты показывает столкновение Джаннини с Реальным, которое не поддаётся символизации.

Фильм начинается как триллер: заговор, бордель, убийство. Но потом всё замедляется. Время тянется, как резина. И вдруг — любовь. Нелепая, ненужная, но настоящая. А финал? Сатира. Трагедия. Всё вместе. Антонио не может победить Муссолини, потому что тот уже победил — в его голове, в его страхе, в его неспособности найти иной путь.

9 из 10

Очень хорошо сделан художественный образ главного героя. До мелочей. Можно конечно, если придираться, упрекнуть Джаннини и Вертмюллер в чрезмерных акцентах на некоторых мимических особенностях и чертах персонажа, а можно расслабиться… отдаться очарованию.

Центральная тема, идея кинокартины заимствованы из литературы — Хэмингуэй «По ком звонит колокол». И нужно сказать, что воплощено классно, со своей интерпретацией, другой развязкой. Думаю, Хэм не без удовольствия посмеялся бы.

Картина очень музыкальна и по своей общей организации, и в том, что отдельные сцены, кадры, их темы органично сливаются с музыкой. Иногда явно видна феллиниевская школа.

Недостатков хватает, но в целом и во многих мелочах работа впечатлила. Очень душевно, приятно.

8 из 10

Лина Вертмюллер выворачивает все наизнанку. Вот и эпиграф к «Фильму о любви и анархии…» зачитывается в самом конце, и получается, что он выступает не как предвестник главной мысли Вертмюллер, а совсем наоборот, прикрываясь с боков сухопарой короткостриженной сатирой, на виду оставляет самое то — простецы всегда расплачиваются своими жизнями в борьбе за распределение власти меж сильными мира сего. Вот уж. Сказала.

Лина работает на контрастах. Джанкарло Джаннини в гриме деревенского парнишки, очень скажу вам, обаятельного, с чистыми удивленными глазами. Веснушки, выжженные на солнце волосы, работа на свежем воздухе как-никак делает свое дело. Весь этот благоухающий, дышащий здоровьем и непорочностью, антураж против чрезмерно бледных, и это не бледность благородных особ, лиц проституток. Странный союз для борьбы с диктатурой Муссолини! В таких случаях личные интересы играют главную роль. У Джаннини убивают близкого друга и он, по совершенно абсурдным законам долга и обязанностей, наследует его дело, зарекаясь убить самого Муссолини. Групповикам-анархистам как раз нужны такие отчаянные парни, и вот он отправляется в Рим на встречу с местной шпионкой по прозвищу Саломея. Прекрасное укрытие она себе выбрала — самый лучший в городе бордель, принимающий всех — от верхушки до желторотых студентов. Девчонки просто класс! Лично мне очень нравится, что женщина-режиссер с таким возбуждающим опьянением снимает женские тела, разных размеров, форм и очертаний. Оттого и не удивительно, что герою Джаннини никак не хочется покидать это уютное место. Весь Рим превращен в скопление вооруженных фаллических символов, очень серьезно и без тени шутки рассуждающих об избранности великого народа, таинственных угнетателях и, несомненно, о будущем, в котором все вернется на круги свои, то есть правителями мира будем мы! (а здесь я попрошу трубы триумфально задудеть во всю мощь. Спасибо). Конечно, такое не то что испугает, но оттолкнет прочь. Ну любого нормального человека. Кстати у подельницы Саломеи также свой личный мотив — месть за невинно убиенного, ни в чем не повинного, молодого любовника. Точка.

Это достойно аплодисментов, то, насколько мастерски Вертмюллер и ее команда, выворачивают все, что внутри и раскладывают по кадрам. Неповторимая, совершенно, любовь между Тонино (Джаннини) и Триполиной. От нее веет литературой. В самом хорошем смысле. То, что скрыто, то, что прочитывается между диалогами героев, как описание их внутренних переживаний, их соприкосновения друг с другом, точно сыграно и снято. Прям, как говорится, с душой.

А потом Лина делает щелчок, так, пальцами. Щелк. Тонино, простой деревенский парень, который даже не понимает на что он идет и за какие идеи «борется», рискует превратиться в ничто. И навсегда исчезнуть. Предсмертная горячка, в которую он сам себя загнал страхами, сомнениями, а возможно, и долгом, тихонько отходит от комической абсурдистской зарисовки и прочно обосновывается на берегах маленькой трагедии. Подвох, да и только… А по мне, любимое кино. Все о той же человеческой глупости и все о тех же простецах, о счастье которых слагают легенды, посвящают лучшие мечты, обреченные стать некрологом в три строчки.