Маленькая Амели (2025)

До 'Оскара' чуть больше месяца, поэтому по традиции закрываем гештальты неотсмотренного. Начнём с анимации и французского мультика о детстве за рубежом

Для меня так и осталось загадкой, пытались ли создатели соединить фильм с культовой 'Амели'. В русской локализации - это сделано в лоб, в английской (Character of Rain) - максимально далеко, в их мире статус 'Амели' не настолько узнаваем, а вот во французской - всё не так однозначно. Оригинальный тайтл - Amelie et la metaphysique des tubes - может трактоваться двояко. Между Амели Одри Тоту и нарисованной общее видится только натяжками - внимание к деталям, наивность познания мира, французский язык. В то же время 'метафизика труб' - что-то бесконечно далекое от главной сентиментальной мелодрамы нулевых. И уж тем более там так отчетливо не мелькала смерть

Малышка Амели рождается в семье бельгийских дипломатов, работающих в Японии в послевоенное время. Спустя два года девочка начинает говорить и обнаруживает целый мир вокруг - маму, папу, бабушку, братика, сестренку, белый шоколад, карпов, месяц мальчиков и безграничную Японию. Примерно час мы наблюдаем, как малышка осознает свое существование, спорит, кто же она японка или бельгийка, а еще пытается понять недетские проблемы выросших детей

Мир 'Маленькой Амели' соткан из символов. Так ее дружба с убирающей дом японкой выводится к метафизику дождя, ведь иероглиф, где небо встречается с землей вертикальной чертой, а еще проливает на бумагу ровно четыре капельки, созвучен имени девочки. АМЭ - это ты, АМЭ - это дождь, Амели - человек дождя. Ее бабушка, приехавшая к внучке лишь раз, дарит связь с родиной через белый шоколад. Взрыв гормона счастья не только от новых вкусовых ощущений, заложенных где-то глубоко в геноме, но и символ того, что лишь бабушка видит в Амели - целый мир, а не объект сюсюканий. Банка, в которую ловят облака на пляже. Карпы в пруду, похожие своей бестолковостью на всех мальчиков в мире. Старая соседка Касима, потерявшая всю семью в страшной войне, и ее священный сад камней. Пылесос, ставший первым словом. Мир Амели - мир ощущений и сакральной тактильности

В этом ракурсе 'Маленькая Амели' плоть от плоти кино французское, анимация с предельным количеством отсылок и оммажей. Два режиссера - Майлис Валладе и Лянь-Чжо Хань Цзинь Куан - соединяют две культуры, два мира, Азию и Европу в одном человеке, одном мультфильме. Поэтому споры о том, кто же такая Амели - бельгийка или японка - бессмысленны априори. Смысловой пласт фильма здесь завуалирован в то, как взрослые разучились быть детьми. Амели учится их эмоциям, но не всегда понимает. Мир глазами ребенка удивителен не только открытиями, но и неразрешимыми парадоксами. Почему папа плачет? Почему бабушка умерла и уже не вернется? Почему тетя Касима не любит меня? Почему люди вообще такие серьезные? Когда они теряют любознательность?

У 'Маленькой Амели' нет какой-то уникальной интонации или подхода к поставленным дилеммам. По сути, это компиляция чувственного опыта режиссеров, который они вкладывают в оптику только-только оперившегося ребенка. Антропологический пласт здесь связан с японской культурой - сугубо местная идея ребенка как Бога, например, сквозная линия всего мультфильма. При этом чего-то принципиально нового эта анимация как будто не создает. Образы милые, но довольно привычные. Послевоенная Япония, прячущаяся в тени и пока еще скорби. Свои среди чужих, которых пока не пустят внутрь. Первое что-либо и магия его обретения, искреннего познания. Мир состоит из мелочей, а память о каждом шаге нашего существования останется с нами

Как итог, 'Маленькая Амели' - анимация чуткая, очень возвышенная, но идущая по броду некой вторичности. Ладно, если это просто калька с культовой реальности Амели Пулен. Но кажется, что объектов вдохновения тут было куда больше. И один из самых важных - обычная жизнь вокруг, ее клише, универсальные коды и уже пройденная поколениями рефлексия