Эх, яблочко! (1926)

«Эх, яблочко…» — это фильм, где знаменитая частушка становится нервом истории: под один и тот же мотив танцуют, грабят, скрываются и пытаются жить люди, стоящие по разные стороны баррикад. Одесса 1918 года снята так документально, что веришь каждой детали — от матросских бушлатов и портовых подворотен до лиц немецких солдат, гайдамаков и анархистской вольницы, которой в фильме заправляет атаманша Гапка.

Песня «Яблочко» родилась примерно в ту же эпоху: сначала как городская плясовая припевка и матросский танец, затем как частушка, к которой можно было «пришивать» любые куплеты — от кабацких до сугубо политических. Её пели красные, белые, анархисты, меняя пару строк и превращая танец то в боевой гимн, то в злую сатиру; мелодия при этом оставалась одной и той же, как общий ритм смутного времени. Фильм тонко подхватывает эту многоверсионность: «Эх, яблочко…» звучит и как весёлая кабацкая песенка, и как аккомпанемент к погромам, и как фон для уже мирной московской жизни, где герой и героиня встречаются через годы под всё тот же мотив.

Действие разворачивается в Одессе времён германской оккупации и Гражданской войны: после Брестского мира город занимают немецкие части, в нём действуют анархистские отряды, национальные формирования и большевистское подполье, а власть меняется быстрее вывесок.

Документальность образов — отдельная заслуга фильма: немцы, гайдамаки, анархисты, случайные одесситы, эпизодические матросы и барышни показаны без театрального грима и лакировки, так, будто камера просто подглядывает за реальными людьми в портовых дворах. Одесские улицы, пристани, подвальные кабаки и позднее уже московские интерьеры с тем же мотивом «Эх, яблочко» дают ощущение причастности ко времени, когда одна и та же песня могла сопровождать и пляску, и погром, и начало строительства нового мира.

8 из 10