Гедда (2025)

Ниа ДаКоста взялась за Ибсена — и это уже достойно уважения. Не каждый рискнёт тягаться с классикой. Никаких явных проколов: костюмы, интерьеры, ансамбль актёров — всё на месте. Мир выглядит как викторианская драма, но что-то в нём не так. Цвета слишком насыщенные. Мрачные нотки задают ощущение близящейся катастрофы. Вот-вот начнётся хоррор. Ну или по крайней мере сеанс разоблачений и эффектного срывания масок. Однако Ниа да Коста концентрирует внимание как раз на 'красочном гниении'.

Зритель, воспитанный на классической драме, ждёт катарсиса. Но ДаКоста отказывает ему в этом. Вместо развязки — сглаживание ситуации, уход в перманентный невроз.

Красочность диалогов - одно из основных преимуществ фильма. Вот Айлин резко расставляет позиции: «Ты используешь меня, а потом исчезаешь. Ты мне никогда не была нужна. Ты используешь меня, чтобы чувствовать, что твоя жизнь что-то значит…». Так обнажается структура желания: оно всегда направлено на другого и никогда не удовлетворяется полностью.

За счёт того, что камера фокусируется на том, как Гедда не без радостной улыбки это подслушивает, мы получаем дополнительный надрыв.

А потом уже Гедда у камина выдаёт сеанс откровений со своим мужчиной: «Я сделала это ради тебя, Джордж». — «Меня?» — «Я хотела вытащить тебя из тени этой женщины…». Несложно заметить, как она лжёт самой себе, пытаясь зацепиться за этого парня и отчасти возвысить свои действия.

Проблема в том, что эти слова звучат будто на театральных подмостках. Актрисы произносят их с надрывом, с паузами. Через мгновение зал должен восторженно аплодировать. Однако слова эти произносятся, а не вырываются. Совсем не видно, что правда прорвалась наружу.

Если бы Ниа ДаКоста сняла эти сцены не как театральную постановку, а как подслушанный реальный разговор — фильм стал бы шедевром. Очевидно не хватало естественного ритма речи, сбивок, застреваний звука в горле. Да что там актёрская игра - даже падение люстры вышло демонстративно замедленным.

Зритель видит не 'Гедду' — он видит, как её играют {пусть и технически неплохо}. Они не проживают чужие жизни, а демонстрируют образы. Зато есть мрачная готическая атмосфера, восхитительный интерьер, и достойный подбор артистов. Но всё это существует само по себе. Красивые кадры, декорации, актёрские позы не образуют синергии

Ключевые сцены смазаны именно из-за этой разрозненности. Ты видишь, как актриса изображает отчаяние, но не чувствуешь его. Ты видишь интерьер, но не ощущаешь, что в нём живут. Похоже режиссёр так увлекся формой, что позабыл про содержание. Вместо нарратива — набор красочных сцен, где каждый элемент существует в своём потоке данных.

4 из 10

'Гедда Габлер' - пьеса Генрика Ибсена, которая с большим успехом идёт в мировых театрах на протяжении ста тридцати лет. Роль Гедды в силу её сложности, изломанности характера героини, считается женским аналогом роли Гамлета. В разные эпохи эту роль исполняли такие актрисы как: Дузе, Ингрид Бергман, Андреева и другие.

'Гедда Габлер' для своего времени - революционная пьеса. Главная героиня задыхается в липких тенетах буржуазной морали. Она не хочет мириться с навязанными обществом ролями покорной жены, заботливой матери. Гедда хочет быть свободной от пошлых условностей, от уз брака с нелюбимым человеком, от пошлой погони за наживой, от оков собственной плоти. Окружающие люди глупы и неинтересны. Она искусный манипулятор, умело играет на слабостях людей, и пытается найти человека сильного, свободного, независимого. Но, таких людей в её окружении нет, и Гедда уничтожает всё, что ей ненавистно.

Даже сейчас, в 21 веке, первое прочтение пьесы производит сильнейшее впечатление. Гедда сильна, умна, и при этом холодна, и держит на дистанции всех. Что мы видим в фильме 2025 года? Роль Гедды, цвет кожи которой, оговорен в пьесе отдельной ремаркой (цвет лица матово - бледный) исполняет какая - то смуглая девица кухаристого вида, девица с такими бронебойными скулами, что даже прямой выстрел из РПГ не причинит ей особого вреда.

Да, от неустанных дум о судьбах женщин, Гедда почернела, и вынуждена закачать себе под кожу полпуда силикона (Гедда - девушка с ярко выраженным чувством меры). Для того, чтобы пристегнуть отдающую нафталином пьесу к кораблю современной повестки, режиссер изменила ориентацию героини. Теперь она - 'двустволка', с гибкой системой скидок и акций (по чётным - женщины, по нечетным - мужчинщины). А ещё - она борец за права женщин, цветных, цветных женщин, чёрно - белых, и всех остальных.

Гедда Ибсена - фигура трагическая, она мстит всем, разрушение, которое она несёт - тотально. Она оставляет после себя руины, убивая физически (или психологически) всех, кто ей дорог. Намёки, рассыпанные в тексте, позволяют сделать вывод о том, что она беременна. Не буду раскрывать деталей, но пьеса Ибсена основана на 'Медее'.

Что мы видим в фильме? Режиссер превратила античную трагедию в сеть кухонных интриг. Гедда в ручном режиме творит гадости, буквально хватая людей за руки, и отдавая команды - налей! Выпей! Соблазни! Люди - функции послушно выполняют команды, не особенно интересуясь вопросом - а зачем мне это? Гедда буквально лоснится от собственной подлости, и гадко хихикает от восторга. Какова её мотивация? В отличие от Гедды из пьесы, презиравшей всё материальное, киноГедда очень даже любит денежки, славу, успех, но из фильма непонятно, что именно ею движет.

Старая любовь Гедды - Левборг, по мановению руки режиссера, превратился в женщину, ассесор Бракк стал лощёным негром, мягко передвигающимся на пуантах. Тетушку Юлиане и служанку Берту вычеркнули из платежной ведомости (их в фильме нет), а роль Теа получила Имоджен Путс. Путс выглядит так, словно пережила прямой удар молнии, и после долго лечилась чистым спиртом.

Казалось бы - какая разница? Одним Путсом больше, одним меньше? Придав персонажам 'современность', режиссер превратила мощнейшую трагедию сильной женщины, в историю о маленькой, скользкой бабёнке, кухонной интриганке, которая пыхтит от усердия, и делает гадости из любви к искусству.

Вместо сильной, грациозной лошади, под атласной кожей которой, играют мышцы, зритель видит ледащую клячу нетрадиционной ориентации, хромую на все четыре ноги.

Режиссер ДаКоста выхолостила пьесу, лишила присущего ей мрачного величия, и превратила в бравурную оперетку о девушке, делающей подлости от скуки.

И всяк зевает да живёт - и всех вас гроб, зевая, ждёт...