Мышиная возня (1960)

Фильм наглядно показывает: если ты приехал покорять Нью-Йорк с саксофоном и святой верой в американскую мечту, мегаполис быстро выдаст тебе смачный пинок прямо на вокзале. Жизнь творческой интеллигенции без глянца и спонсорских контрактов.

Сюжет:

Провинциальный музыкант Пит Хэммонд прибывает в Большое Яблоко, мечтая играть в джазовом оркестре. Ища временное пристанище, он знакомится с Пэгги — местной танцовщицей, у которой цинизма в крови гораздо больше, чем веры в чудеса. Пэгги выселяют из квартиры за неуплату, и ребята решают применить вынужденную схему экономии: снять одну конуру на двоих. Благо, в комнате стоят две отдельные кровати, которые они разгораживают занавеской. Пока Пит пытается пробиться сквозь стену бродвейского кидалова, его мечта очень скоро показывает зубы: у парня цинично крадут все его музыкальные инструменты и надежды и Пэгги понимает, что за аренду и долги их новой «семье» придется расплачиваться жесткими компромиссами.

Действующие лица:

Тони Кёртис (Пит Хэммонд). Тот самый наивный романтик из Милуоки. Кёртис отлично играет парня, который отчаянно корчит из себя прожженного городского, но на деле ловится на самые примитивные разводки местных мошенников. Наблюдать за тем, как с него сползают розовые очки достаточно болезненно Любопытная деталь: его фамилия Hammond в Америке тех лет ассоциировалась с легендарными электроорганами — синонимом «правильной» американской музыки. Идеальное имя для парня, олицетворяющего чистую, еще не испорченную Бродвеем провинцию.

Дебби Рейнольдс (Пэгги Браун). Полная противоположность Пита. Уставшая, злая на весь мир «такси-дансерша» (хостес в танцевальном зале, которой платят за танцы с потными мужиками). Рейнольдс здесь выдает мощную драму: её героиня давно не верит в принцев, но берет на себя роль мамочки для доверчивого музыканта. Имя опять же с подтекстом: фамилия Brown в Америке — эквивалент нашего «Иванов». Ведь для Нью-Йорка она — «вообще никто», одна из тысяч таких же незаметных девушек, пытающихся выжить в толпе.

Джек Оуки (Мак Поуп). Местный бармен, подрабатывающий по совместительству штатным философом, жилеткой и отличным парнем. Единственное адекватное и теплое пятно во всем этом нью-йоркском гадюшнике. Он не только нальет в долг, но и выдаст порцию житейской мудрости, выступая психологическим буфером для главных героев. Здесь скрыта классная ирония: его фамилия Pope переводится как «Папа Римский». В грязном и циничном мегаполисе Мак работает для бродвейских бродяг как настоящий приходской священник, к которому приходят на исповедь.

Кэй Медфорд (миссис «Сода» Галло). Квартирная хозяйка. Тетка, которая ради выживания в этой безумной городской гонке очень хочет казаться хуже, злее и циничнее, чем она есть на самом деле. Прозвище «Сода» прямо объясняется в фильме: героиня страдает алкоголизмом и постоянно заходит в бар к Маку, где заказывает виски и запивает его газировкой (soda), смешивая их прямо в стакане, за что весь квартал её так и прозвал. Ну а её коронный монолог: «Я не кричала, кричал он!» — это просто шедевр, который рвёт в дикий хохот посреди драмы.

Дон Риклс (Нелли Миллер). Владелец танцевального зала, местный делец и эталон мерзости. Прожженный циник, который прекрасно видит финансовую яму Пэгги и пытается подтолкнуть её к панели ради своей личной выгоды. И снова говорящее совпадение: имя Нелли (Nellie) в американском сленге середины века было пренебрежительным обозначением женоподобного труса (знаменитое «nervous Nellie»). Этот гнусный манипулятор вполне достоин своего прозвища, ведь он силен только тогда, когда ломает девушек, попавших в беду.

Атмосфера и звук:

Режиссер Роберт Маллиган завернул эту социальную драму в обертку стильного нуарного джаза. Саундтрек Элмера Бернстайна буквально тащит на себе всю динамику: медные инструменты ревут, мегаполис шумит, а герои задыхаются в тесной комнатушке, где из мебели — только две кровати и занавеска амбиций.

Вердикт:

Крепкое, местами неожиданно строгое для 1960 года кино. Режиссер выкатил суровую правду жизни про изнанку шоу-бизнеса, но вовремя остановился и не стал скатываться в чернуху. Финал докручен ровно в меру — он оставляет ту самую необходимую надежду и светлое послевкусие, которого так часто не хватает в жизни. Смотрится бодро и с интересом.

Подходит как для семейного просмотра, так и для просмотра дуэтом.

P. S. Пьесу «The Rat Race», по которой снят фильм, написал знаменитый Гарсон Канин. В молодости он сам начинал как джазовый музыкант в Нью-Йорке, поэтому все закулисные драмы и воровство инструментов — это его личные, чуть приглаженные воспоминания о суровой изнанке Бродвея.

7 из 10