Край гибели (1950)

Тематика здесь не столько «католическая», сколько в широком смысле религиозная: «Край гибели» исследует, как вера выживает (или не выживает) в трущобах, где нищета и отчаяние становятся обычным фоном. Для Мартина Линна (Фарли Грейнджер), молодого парня из бедного района, церковь — одновременно единственная надежда его глубоко верующей матери и источник давней обиды: именно церковный отказ когда-то лишил достойных похорон его отца-самоубийцу.

Когда мать умирает, Мартин отчаянно пытается устроить ей «большие» похороны, не имея на это ни денег, ни поддержки. Столкновение с усталым, жёстким священником Киркманом (Харолд Вермила), который отказывает в пышной церемонии, толкает его на преступление, а по сути — на бунт против Бога, церкви и всего мира, заперевшего его в нищете.

На этом фоне особенно ясно виден другой путь — путь отца Томаса Рота (Дэна Эндрюса), священника, который пытается вернуть Мартину человеческое достоинство и веру, а не просто найти «убийцу коллеги». Его фраза о том, что трагедия позволила ему самому «приблизиться к Богу», звучит не конфессионально, а универсально: важно не то, католик он, протестант или кто-то ещё, а то, как человек откликается на чужую боль и вину.

По «пути к Богу» Мартин почти не замечает тех живых, по чьим судьбам он невольно проходит: небогатого хозяина цветочного магазина, четыре года дававшего ему работу, и любящую его Джулию (Мала Пауэрс), готовую на всё ради его спасения. Фильм не показывает, осознает ли он когда-нибудь масштаб причинённых им травм, — эта линия остаётся болезненно открытой и заставляет задуматься, что важнее: раскаяние перед умершими или долг перед живыми, и нужно ли вообще ставить между ними «или».

Визуально «Край гибели» — мрачный, почти задушенный тенями нуар: тесные интерьеры, ночные улицы, безысходный городской пейзаж, в котором вера выглядит не утешением, а последней попыткой не сойти с ума. Это тяжёлая, жестокая драма, далёкая от благочестивых «религиозных фильмов» — но именно поэтому она звучит честно и сегодня, когда вопрос о том, жив ли Бог в таком мире, остаётся без окончательного ответа.

7 из 10

Очень интересное кино. Фильм практически в наши дни не известен. Однако, он здорово предвосхищает «Я исповедуюсь» Хичкока. Да и вообще, если взглянуть более широко… Посудите сами: импульсивный негодяй в исполнении Фарли Грейнджера, тема священников в нуаре, истерическая привязанность злодея к покойной матери… На мой вкус — все эти элементы потом были использованы Хичкоком.

Впрочем и без Хичкока, кино удалось. Если не привязываться к сюжету, а взглянуть на саму идею, то получается очень глубоко. Перед нами — три священника. Один — ведет себя строго, формально и резко. Он полагает допустимым грубить человеку, находящемуся на грани нервного срыва. Другой священник — на первый взгляд ведет себя куда корректнее. Но при этом, он старается понять окружающих. Встретив преступника он не станет его пинать, а постарается всеми возможными силами помочь ему. Ну а если на его глазах муж начнет бить свою жену, так нарушив все обеты — может и вмазать. Третий же священник — только постигает чужой опыт.

Тем самым, мы встречаемся с весьма интересным видом нуара — нуаром, связанным с католической тематикой. Криминальная интрига уступит место интриге душевной, приравнивая фильм скорее к «Великому грешнику» Роберта Сьодмака. Картина получилась интересной и глубокой, а Дана Эндрюс сыграл внешне просто, но совершенно безошибочно.

7 из 10